Полвойны

Рэйт мог бы сказать ей, что в лице умирающего человека ничего ценного не увидишь, даже если это твой злейший враг. Только боль и страх. Отзвук той боли и страха, которые почувствуешь, когда придет твой черед. И черед каждого настанет довольно скоро. Но те, кто это знают, не хотят ничего слышать, а кто не знает, должны узнать самостоятельно. Так что Рэйт промолчал.

Теперь ворота были широко раскрыты. Вдаль тянулась истоптанная сапогами, усеянная обломками, израненная стрелами, холодная и пустая земля. На траве блестела роса. Вдалеке, в рассветной дымке, виднелись заостренные колья, обозначавшие рубежи Верховного Короля.

Синий Дженнер прочистил горло.

— Мы уверены в нашем плане?

— Поздновато придумывать другой, – сказал Ральф.

— Мы забрели в болото по горло, – прорычала Мать Скаер сквозь сжатые зубы и покрутила головой, хрустнув шейными позвонками. – Остался один путь: вперед.

— Мы уверены. – Отец Ярви не выказывал и следа колебаний. Стук его посоха эхом отдавался от эльфийского камня, когда он направился к проходу. Зашагал к Последней Двери с эльфийской магией в качестве единственной надежды на победу. Все было поставлено на последний, безумный бросок рун. Боги ведали, Рэйт никогда не был знатоком молитв, но теперь он быстро прошептал одну.

— Держитесь ближе, – пробормотал он через плечо.

Глаза Скары смотрели вдаль.

— Я знаю, где мне быть.

Выйдя в рассвет, они распределились в форме наконечника стрелы. Отец Ярви, высоко поднявший голову, был на острие. Рэйт, Дженнер и Ральф встали слева, Горм, Сорьёрн и Хуннан справа. Все шестеро несли самые большие щиты из тех, что смогли найти, и мечтали, чтобы те были еще больше. За ними шли Скара и Мать Скаер. Досдувой следовал последним и нес на шесте носовую фигуру в форме голубя, чтобы показать, что они идут с миром.

Даже если не было на свете большей лжи.

Колл стоял над воротами и хмурился на ветру. Хмурился на десять маленьких фигурок, ползущих по ничьей земле. Хмурился на нескольких человек из команды Южного Ветра, которые забрались на стены и вцепились в реликвии, принесенные из Строкома. Хмурился, глядя в сторону окружавшей со всех сторон Оплот Байла армии Верховного Короля, которая была похожа на готовые вот-вот захлопнуться челюсти волка, собравшегося поглотить мир.

Повсюду в утреннем свете виднелись проблески металла. Знамена героев развевались на ветру. Величайшие воины Ютмарка, Инглефольда и Нижеземья. Самые яростные шенды. Самые безжалостные наемники со всех уголков мира, привлеченные обещанием добычи. Вся несравненная сила Верховного Короля, собранная Праматерью Вексен в одном месте и с одной целью. Величайшее войско, созванное с тех пор, как эльфы пошли войной на Бога, и все эти воины были настроены уничтожить Колла.

Ну, не только его, но если для Отца Ярви все сложится неудачно, то будущее его ученика представлялось не особенно радужным.

Колл понял, что крепко вцепился в стену, и заставил ноющие руки разжаться. Он не чувствовал такого страха с тех пор, как... в последний раз чувствовал такой страх. Не так давно это было, если подумать. Он так же боялся в Строкоме, а до того был принц Варослав, а до этого он залезал по стенам неподалеку от того места, где сейчас стоял.

— Боги, – пробормотал он себе под нос, глядя, как те десять фигурок остановились на куче земли, чтобы дождаться неизбежного. – Я должен научиться храбрости.

— А еще лучше, – прошелестела Скифр, – избегать опасности.

Он глянул на старуху, которая сидела, скрестив ноги, откинув голову на холодный камень и натянув капюшон своей накидки из тряпья на лицо, так что ему был виден только рот, искривленный в легкой улыбке.

— Мы действительно сможем победить этих людей? – прошептал он, нервно теребя одну руку другой.

Скифр выпростала свои длинные руки и встала, отбросив капюшон.

— Всех этих? Ха! – Она тщательно поковыряла в носу длинным пальцем, а потом ловко бросила результаты в сторону людей Верховного Короля. – Мне почти хочется, чтобы их было больше. – Она протянула руку, и Колл очень осторожно, словно боясь, что может взорваться пламенем – так на самом деле и было – передал ей первый цилиндр. – Никакая толпа людей не выстоит против мощи эльфов. – Скифр коснулась цилиндром головы, а потом засунула его в полую эльфийскую реликвию, с щелчком поставив на место, повернула с шумным лязгом, и буквы, написанные на нем, размылись. – Ты увидишь.

— Хочу ли я видеть?

— Все увидят, хотят они или нет. – И Скифр поставила одну ногу на стену, а локоть – на колено так, что эльфийская реликвия указывала в серое небо. Высоко над ними медленно кружили птицы. Возможно, они чувствовали, что скоро им подадут еду. – Будь счастлив, мальчик, если знаешь как. – Скифр глубоко вдохнула через нос и с улыбкой выдохнула. – Знаки благоприятные.

И начала тихо и низко напевать на языке эльфов.

Теперь Скара видела их, и ее сердце забилось еще быстрее. Группа воинов, тоже двигавшихся стрелой в их сторону по открытой местности. Время медленно ползло. Ее так и подмывало бежать или сражаться, кричать или делать хоть что-нибудь, только не стоять спокойно и не ждать.

Это были не обычные воины. Блестящие кольца-деньги на руках и на пальцах демонстрировали миру их славу. Об их победах кричало золото на рукоятях мечей, янтарь на кромках щитов и гравировки на высоких шлемах.

— Симпатичные ублюдки, – прорычал Рэйт сквозь сжатые губы.

— На них больше драгоценностей, чем на королевской свадьбе, – проворчал Синий Дженнер.

Все они улыбались. Как улыбались, когда убили тех, кого Скара любила. Как улыбались, когда сжигали замок, город, страну, в которой она выросла. И Скара почувствовала, что ее желудок болезненно сжался, а под тяжелой кольчугой защипал пот.

— Сколько их? – услышала она бормотание Горма.

— Я насчитал двадцать пять, – сказал Ральф. – И министр.

— Мать Эдвин, – прорычала Скаер. – Девочка на побегушках Праматери Вексен. – Где-то позади них Скара слышала тихое пение.

— Двадцать или двадцать тысяч, – Отец Ярви сжал свой эльфийский посох, – конец будет один.

Скара раздумывала, каким будет этот конец, глядя, как Светлый Иллинг легкой походкой идет во главе своих Спутников.

Не считая свежей раны, оставленной Утилом, это было то же лицо, которое она видела, когда умер ее дед. Та же вежливая улыбка, которой он улыбался, когда срубил голову Матери Кире. Те же мертвые глаза, которые смотрели на Скару в темноте Леса. Она почувствовала, как съеденное поднимается кверху, и сжала кулаки, сжала зубы, сжала задницу, когда Иллинг важно подошел и остановился в нескольких шагах от Отца Ярви.

— Как жаль, – сказал он. – Я собирался зайти за вами внутрь.

— Мы избавили вас от трудностей, – бросила Скара.

— Какие трудности, королева Скара. – Она почувствовала, что ее дыхание перехватило, когда она встретилась взглядом с Иллингом, и он озадаченно нахмурился. – Погодите-ка... мы раньше не встречались? – Он по-детски подпрыгнул от восторга. – Я вас знаю! Рабыня в зале короля Финна! – От удовольствия он хлопнул себя по бедру. – Той ночью вы определенно меня перехитрили!

— И перехитрю снова, – сказала она.

— Боюсь, это время прошло. – Взгляд Иллинга скользнул дальше. – Ломатель Мечей, ты пришел сразиться со мной, как Утил?

Горм покачал головой, глядя на Спутников Иллинга, расслабленно державших руки на рукоятях мечей, черенках топоров, древках копий, и исполненных уверенной угрозы.

— Боюсь, это время тоже прошло, – сказал он.

— Как жаль. Я надеялся послать Смерти еще одного знаменитого воина, добавить твою песнь к своей, тем самым возвеличив ее. – Иллинг покосился через плечо на Мать Солнце и выдохнул облачко пара. – Быть может, Колючка Бату выйдет теперь из тени. Знаете, она убила мою любимую лошадь. – Он поднял бровь, посмотрев на человека рядом. Высокого человека с рогом на поясе. – Как грубо с ее стороны, а, Воренхольд?