Полвойны

Ей стало больно оттого, с какой болью он на нее посмотрел. 

— Конечно, моя королева, – пробормотал Дженнер и быстро ушел в дом, оставив Скару наедине с министром.

Закружил холодный ветер, и листья погнались друг за дружкой по старым камням. Где-то в сухом плюще чирикала птица. Мать Оуд прокашлялась.

— Моя королева, я обязана спросить. Ваша кровь выходит регулярно?

Скара почувствовала, что горло неожиданно перехватило, лицо запылало, и она опустила взгляд в землю.

— Моя королева?

— Нет.

— И… быть может, поэтому… вы не хотели давать весло меченосцу короля Горма? – Синий Дженнер, наверное, был озадачен, но Мать Оуд явно догадалась. Проблема с проницательными советниками в том, что твою ложь, как и ложь врагов, они видят насквозь. 

— Его зовут Рэйт, – пробормотала Скара. – Ты можешь хотя бы называть его по имени.

— Вас благословил Тот Кто Взращивает Семя, – тихо сказала министр.

— Проклял. – Хотя Скара знала, что ей некого винить. – Когда сомневаешься, переживешь ли следующий день, не особо думаешь о дне за ним.

— Нельзя быть мудрой всегда, моя королева. Что вы хотите сделать?

Скара уронила голову на руки.

— Боги, помогите мне, у меня нет ни малейшего представления.

Мать Оуд встала перед ней на колено.

— Вы можете сохранить ребенка. Мы можем даже сохранить все в тайне. Но есть риск. Риск для вас и для вашего положения.

Скара посмотрела ей в глаза.

— Или?

— Мы могли бы сделать так, чтобы кровь вышла. Есть способы.

Скара почувствовала, что язык прилип к небу.

— В них тоже есть риск?

— Некоторый. – Мать Оуд спокойно посмотрела в ответ. – Но я считаю, что он меньше.

Скара положила ладонь на живот. Не чувствовалось никакой разницы. Тошнило не больше обычного. Ни намека на то, что там что-то растет. Когда она подумала, что его не будет, то ощутила только облегчение и отголосок тошнотворной вины за свое равнодушие.

Но ей уже всё лучше удавалось прятать сожаления.

— Я хочу, чтобы его не было, – прошептала она.

Мать Оуд мягко взяла ее за руки.

— Когда вернемся в Тровенланд, я все приготовлю. Не думайте больше об этом. Вам и так есть о чем заботиться. Позвольте об этом позаботиться мне.

Скаре пришлось проглотить слезы. Ей доводилось встречать с сухими глазами угрозы, гнев и даже Смерть, но от толики доброты захотелось разрыдаться. 

— Спасибо, – прошептала она.

— Трогательная сцена!

Мать Оуд быстро встала и обернулась, когда Праотец Ярви зашел в их маленький садик.

На нем все еще был простой плащ. Тот же самый поношенный меч. С ним все еще был посох из эльфийского металла, хотя, с тех пор, как он убил им Светлого Иллинга, его посыл совсем изменился. Но на его шее висела цепочка, которую когда-то носила Праматерь Вексен – теперь на ней была нанизана уже его собственная связка шелестящих бумажек. И его лицо изменилось. В глазах застыл горький блеск, которого Скара раньше не видела. Быть может, он надел безжалостную маску, когда переехал в Башню Министерства. Или, возможно, сбросил ласковую маску, раз уж больше не было в ней нужды.

Слишком часто, избавившись от чего-то ненавистного, мы занимаем то же место, вместо того чтобы все сломать и начать что-то новое.

— При виде такой близости между правителем и ее министром согревается даже разбитый камень, который у меня вместо сердца. – В улыбке Ярви теплоты не было вовсе. – Королева Скара, вы из тех женщин, что внушают верность.

— В этом нет никакой магии. – Она встала, тщательно поправив платье, тщательно поправив лицо, чтобы ничто не просачивалось наружу, как и учила Мать Кира. Она чувствовала, что в ближайшее время ей понадобятся все уроки Матери Киры и даже более того. – Я стараюсь относиться к людям так, как хотела бы, чтобы они относились ко мне. Влиятельные люди не могут быть только безжалостными, Праотец Ярви. Они должны быть еще и великодушными. В них должно быть милосердие.

Первый из Министров улыбнулся, словно слушал невинное дитя.

— Очаровательное мнение, моя королева. Насколько я понимаю, скоро вы вернетесь в Тровенланд. Перед этим мне нужно поговорить с вами.

— Пожелать удачи в погоде, глубокоуважаемый Праотец Ярви? – Мать Оуд скрестила руки, глядя ему в лицо. – Или обсудить дела государственной важности?

— Дела, которые лучше обсуждать наедине, – сказал он. – Оставьте нас.

Она вопросительно взглянула, но Скара в ответ едва заметно кивнула. Некоторые вещи лучше встречать в одиночку.

— Я буду рядом, – сказала Мать Оуд, шагнув за дверь. – Если зачем-нибудь вам понадоблюсь.

— Не понадобитесь! – Бледные глаза Первого из Министров, холодные, как снег, смотрели на Скару. Взгляд человека, который знает, что выиграл, еще прежде, чем началась игра. – Как вы отравили Гром-гил-Горма?

Скара вскинула брови.

— Зачем мне это? По эту сторону Последней Двери он устраивал меня куда больше. Это вы выиграли больше всех от его смерти.

— Не все интриги мои. Но, признаю, игральные кости упали для меня удачно.

— Удачливый человек опаснее хитроумного, а, Праотец Ярви? 

— Тогда трепещите, ибо перед вами и тот и другой! – Он снова улыбнулся, но теперь в улыбке проступало что-то голодное, отчего каждый волосок на ее теле встал дыбом. – Действительно, многое изменилось с тех пор, как мы говорили в последний раз, среди курганов Оплота Байла. Все стало намного… проще. Больше не надо говорить о союзах, компромиссах, о голосах.

Можно победить страхи, лишь встретившись с ними лицом к лицу, – говорил ее дед. – Прячься от них – и они победят тебя. Скара постаралась гордо выпрямиться, как выпрямился он, встречая Смерть.

— Утил и Горм прошли через Последнюю Дверь, – сказала она. – Остался лишь один голос, и он…

— Мой! – рявкнул Ярви, широко раскрыв глаза. – Не пересказать, какое облегчение говорить с тем, кто смотрит прямо в самую суть, так что не буду оскорблять вас обиняками. Вы выйдете замуж за короля Друина.

Скара ко многому была готова, но не смогла сдержать изумленный возглас. 

— Друину три года.

— Значит, он будет куда менее требовательным мужем, чем был бы Ломатель Мечей. Мир изменился, моя королева. И мне кажется теперь, что Тровенланд… – Ярви поднял иссохшую руку и покрутил ею в воздухе. – Не очень-то нужен. – Ему каким-то образом удалось щелкнуть обрубком пальца. – С этих пор он станет частью Гетланда, хотя я думаю, что лучше будет, если моя мать продолжит носить ключ от сокровищницы.

— А я? – Скара старалась говорить ровно, несмотря на колотящееся сердце.

— Моя королева, вы выглядите прекрасно, что бы ни носили. – И Праотец Ярви повернулся к двери.

— Нет. – Ей с трудом верилось, как абсолютно твердо это прозвучало. На нее снизошло странное спокойствие. Возможно, то спокойствие, которое чувствовал в битвах Байл Строитель. Она, может, и не воин, но это было ее поле битвы, и она была готова к сражению.

— Нет? – Ярви обернулся, и его улыбка увяла. – Я пришел сказать, как все будет, а не спрашивать вашего мнения, но, быть может, я переоценил ваше…