Полярная звезда

— А как же, — подтвердил Аркадий.

— Она приговаривала: вот, Олимпиада, самое лучшее для тебя упражнение. Нам будет ее не хватать.

— Спасибо, товарищ Бовина, — поблагодарил Слава, — вы можете…

— Боевая была девушка? — спросил Аркадий.

— Очень, — подтвердила Олимпиада.

— Молодая, привлекательная… Наверное, непоседа?

— Минутки на одном месте усидеть не могла.

Аркадий продолжал:

— На следующий день после танцев она не явилась на работу. За ней послали?

— На камбузе у меня каждый человек на счету. Я не могу позволить, чтобы мои девочки шастали по судну. У меня ответственный пост. Бедная Зина, я боялась, что она заболела или переплясала накануне вечером.

— А мужчины?

— Они за ней в очереди стояли.

— А кто был первым?

Олимпиада покраснела и хихикнула в кулак.

— Подумаете еще, что я сплетница. Нет, не скажу.

— Я прошу.

— Только это ее слова, не мои.

— Говорите же.

— Она сказала, что в духе решений съезда КПСС собирается демократизировать свои отношения с мужчинами. «Перестройка мужского пола», — так она приговаривала.

— Она имела в виду кого-нибудь конкретно?

— На «Полярной звезде»?

— Где же еще?

— Не знаю. — Болтливость Олимпиады как рукой сняло.

Слава сказал:

— Вы нам очень помогли, товарищ Бовина.

Шеф-повар с пыхтением снова заняла свою позицию. Девушка на экране раскинула руки и стала делать ими круговые движения — она была такая хрупкая, что, казалось, вот-вот взлетит. Благодаря могуществу телевидения эта молодая танцовщица превратилась в новый идеал советской женщины, этакую приплясывающую Богородицу. Аккуратные латышки, жительницы Средней Азии в войлочных юртах и целинницы — все смотрели телевизор и подражали каждому ее движению. С помощью видеомагнитофона женщины на «Полярной звезде» тоже могли ей подражать, хотя, глядя на их широкие спины и вытянутые мощные руки, Аркадий представлял себе не стайку птичек, а эскадрилью тяжелых бомбардировщиков на взлете.

Видеомагнитофон «Панасоник» был получен в подарок во время прошлого визита «Полярной звезды» в Датч-Харбор и переделан под советские частоты. Во Владивостоке на черном рынке бойко торговали японскими видеомагнитофонами. Не то чтобы советские видео, производимые, скажем, в Воронеже, были плохи — они превосходно годились для советских кассет. Дело в том, что на советской аппаратуре нельзя было записывать фильмы с зарубежных кассет. Как на советских железных дорогах колея шире европейских, чтобы предотвратить вторжение бронепоездов противника, так и на советских кассетах более широкая пленка, чтобы противостоять наплыву иностранной порнографии.

— Ох уж эти женщины! — возмущенно воскликнул Слава. — Низвести тему такой огромной важности, как перестройка, на столь банальный уровень! А ты мне уже поперек горла со своими расспросами. У меня есть свои мысли по поводу этого дела, и в твоей помощи я не нуждаюсь!

Через плечо Олимпиада видела, как Слава вышел из кафетерия, хлопнув дверью, Наташа отвернулась от телевизора и не сводила своих черных глаз с Аркадия.

Когда Аркадий был мальчишкой, у него были оловянные солдатики: лихие кавалеристы славного генерала Давыдова, артиллеристы лукавого фельдмаршала Кутузова, хмурые гренадеры великой армии Наполеона. Все они лежали в коробке под кроватью. Когда он доставал коробку, они сталкивались в жаркой рукопашной, потом возвращались под кровать обратно. Войска несли нешуточные потери — с лиц и мундиров облезала краска. Он сам раскрашивал их по новой, не очень умело, всякий раз все хуже и хуже.

Скиба и Слезко к концу своей карьеры стукачей выглядели точь-в-точь как пара обшарпанных оловянных гренадеров: болезненного вида, с прыщавыми щетинистыми подбородками и редкими золотыми коронками на гнилых зубах. Отличались они друг от друга только цветом волос — у Скибы черные, у Слезко — пегие. Они стояли на средней палубе, как и во время танцев. Им было велено наблюдать за транспортной люлькой, которая доставляла американцев с их судов и обратно.

— «Веселая Джейн» была пришвартована к «Орлу», а тот — к нашему правому борту? — спросил Аркадий.

— Мы будем отвечать только третьему помощнику, — заявил Скиба.

— Я ведь сообщу капитану, что вы отказались отвечать на вопросы.

Скиба и Слезко переглянулись, потом осмотрелись кругом и, не сговариваясь, решили подчиниться.

— Пойдем, где поспокойнее, — предложил Слезко и спустился вниз по трапу. Они обошли машинное отделение, открыли дверь и вошли во влажную, скверно освещенную уборную.

От сырости раковины покрылись налетом ржавчины, вместо унитазов стояли два бетонных цилиндра с дырой посередине. В Москве осведомители почему-то всегда назначают встречи в общественных туалетах. Интересно, а как в пустыне? Каждый раз копать туалет для передачи информации?

Скиба скрестил руки и привалился к двери с таким видом, словно его допрашивали во вражеской контрразведке.

— Ну, спрашивай.

— Траулеры располагались так, как я сказал? — задал вопрос Аркадий.

— Да. — Слезко закрыл иллюминатор.

— Когда ушли американцы по нашему времени? — Аркадий снова открыл иллюминатор.

Скиба полез в записную книжку.

— Капитан и экипаж «Веселой Джейн» вернулись на траулер в 23.00 и тут же отшвартовались. Один из экипажа «Орла» вернулся в 2359, затем двое остальных и капитан — в 23.54. «Орел» отдал швартовы в 00.10.

— Когда траулеры отчалили, как далеко они отошли? — спросил Аркадий. — На сто метров? Скрылись из глаз?

— Точно не скажу, был сильный туман, — ответил Слезко после раздумий.

— Когда американцы отбывали, их никто из наших не провожал?

Пока Скиба листал записную книжку, Аркадий краем глаза разглядел смытые заголовки рваных газет, напиханных в корзину возле отхожего места: «Радикальная рефор…» и «Новое врем…». Тут Скиба прокашлялся:

— Ихний главный представитель Сьюзен вышла на палубу вместе с ними. Капитан Марчук пожал руку капитану Моргану и пожелал ему удачного лова.

— Обычное выражение дружеских чувств, — заметил Аркадий. — Больше никого?

— Никого, — подтвердил Скиба.

— Кого еще вы видели на палубе начиная с половины одиннадцатого?

— Сейчас — Скиба перелистнул страничку. Как же это он не предвидел столь каверзный вопрос? — Капитана я уже назвал. В 22.40 американцы Ланц и Дей прошли на корму. В 23.15 появилась товарищ Таратута. Она отвечает за питание и каюту капитана.

— Куда она шла?

Слезко махнул налево, затем направо. Скиба уставился на дверь, потом опустил глаза.

— С кормы, — начал Слезко.

— На нос, — докончил Скиба.

— Что значит «новое мышление»? — спросил Гурий. — «Старое» — это как у Брежнева?

— Нет, — поправил его Аркадий, — может, и так, но имени произносить не стоит. Брежнева больше нет, есть только груз старого мышления, застой и недемократические методы руководства.

— Ничего не понимаю.

— Вот и хорошо. Нормальный руководитель тратит по крайней мере половину своего времени, чтобы запудрить людям мозги.

Гурий потратил месяц на чтение двух американских книг — «В поисках совершенства» и «Менеджер за минуту». Учитывая то, что он почти не знал английского, это был геройский поступок, своего рода подвижничество. Большую часть статей о деловой хватке ему перевел Аркадий, и совместная работа быстро сделала их друзьями, во всяком случае, так считал Гурий.