Полярная звезда

Наташа возмутилась.

— Я знала, что Зина бесстыжая. Грузинка, чего с нее взять. Но чтоб такое…

Чайка взирала на Аркадия с благоговейным трепетом. Хотя дело было в элементарной логике и удаче. Тут его осенило.

— Я вот не знал, что Зина была «бесстыжая». И вообще я толком не знаю экипаж. Поэтому, Наташа, мне и нужна твоя помощь.

— Почему моя?

— Мы полгода вместе работаем на конвейере. Ты старательна и умеешь держать себя в руках. Я доверяю тебе, а ты можешь полностью доверять мне.

Наташа посмотрела на жакет и купальник.

— А с этим что?

— Ничего. Я доложу, что нашел их под матрасом. По идее мы должны были обнаружить их еще раньше вместе с третьим помощником.

Наташа откинула со лба влажный завиток.

— Я не из тех, кто доносит.

Глаза у нее были чудесные, черные, как у Сталина, но мягкие. Впечатляюще, особенно в сочетании с синим костюмом.

— Не надо ничего доносить, будешь задавать вопросы, а ответы сообщать мне.

— Я не знаю…

— Капитану нужно выяснить, что случилось с Зиной Патиашвили, прежде чем мы придем в Датч-Харбор. Первый помощник говорит, что в противном случае команду не пустят на берег.

— Мерзавец! Только и умеет, что кино крутить. А мы четыре месяца рыбу чистили!

— Осталось отработать всего одну смену. Потерпи. Работать будешь со мной.

Наташа смотрела на Аркадия, словно впервые видела его.

— И ты не будешь проводить со мной антисоветскую агитацию?

— Все будет строго по заветам Ленина, — заверил он ее.

Последние колебания исчезли.

— Ты на самом деле хочешь работать со мной?

Глава 12

Аркадий наслаждался видом из кабины крановщика. Верхние палубы покрыты сетями, желтые краны окутывал туман, чайки реяли в воздухе. Вокруг передней рубки паутиной сплелись провода антенн для низких частот. Боевой строй антенн для коротких волн покачивался на ветру. Вращающиеся локаторы нащупывали нужный курс, а звездообразные антенны улавливали сигналы со спутников. Словом, «Полярная звезда» была не одинока в океане.

— Буковский доволен, что ты выбрал меня в помощники? — спросила Наташа.

— Прыгает от счастья. — Аркадий был в хорошем настроении. Книга, подаренная Сьюзен, оказалась сборником стихов Мандельштама, удивительного, загадочного поэта-урбаниста. Наташе с ее социалистическими принципами он бы вряд ли пришелся по вкусу. Да будь то просто его письма, Аркадий бы бережно, как золотую статуэтку, спрятал сборник под матрас.

— Вот он, легок на помине, — заметила Наташа.

Третий помощник летел сломя голову по палубе мимо механиков, которые лениво перебрасывали волейбольный мяч через сетку.

Наташа добавила:

— По его виду не скажешь, что он доволен.

Слава исчез внизу, и Аркадий услышал стук его ботинок по ступенькам. В рекордное время третий помощник взобрался по лестнице и ворвался в кабину.

— Какого черта тебе понадобились помощники? — выпалил он. — И зачем ты позвал меня? Кто здесь главный, в конце концов?

— Ты, — признал Аркадий. — Мне пришло в голову, что неплохо было бы уединиться и подышать свежим воз духом. Такое сочетание — редкая удача.

Лучшего места для уединения трудно было придумать, потому что места в кабине было только на одного. Остальным приходилось тесно прижиматься друг к другу. Вид, однако, был потрясающим.

— Товарищ Ренько считает, что я могу пригодиться, — сказала Наташа.

— Я согласовал кандидатуру товарища Чайковской с капитаном и главным электротехником, — пояснил Аркадий, — но поскольку ты у нас главный, то я подумал, что надо поставить тебя в известность. Кстати, мне нужно составить опись вещей Зины.

— Мы же все сделали, — сказал Слава, — забрали старую одежду, осмотрели тело. Почему ты не ищешь прощальную записку?

— Жертвы редко их пишут. Было бы очень подозрительно, если бы мы сразу нашли ее.

Наташа рассмеялась, потом закашлялась. Трудно сдерживаться, когда тебя притиснули к стенке кабины.

— И что же вы намерены предпринять? — уставился на нее Слава.

— Собирать информацию.

Третий помощник горько улыбнулся.

— Грандиозно. Значит, опять будем искать приключений на свою голову. Надо же так влипнуть… Это мое первое плавание в качестве третьего помощника, да меня еще выбрали в профком… А что я знаю о рабочих? Или об убийствах?

— Учиться никогда не поздно, — сказал Аркадий.

— По-моему, Марчук меня ненавидит.

— Он доверил тебе дело огромной важности.

Слава привалился к стенке кабины. Лицо его приобрело горестное выражение. Кудрявые волосы жалко обвисли.

— А тут вы еще на меня свалились, пара чертей с конвейера. Что у тебя, Ренько, за патологическая потребность лазить в каждую дыру? Все равно Воловой напишет заключительный рапорт, последнее слово всегда за ним… Осторожно!

В кабину стукнулся волейбольный мяч, и стена загудела. Мяч упал на палубу и был подхвачен механиками. Те глядели на троицу внутри кабины.

— Видели? — спросил Слава. — Экипаж уже в курсе насчет того, что заход в порт зависит от нашего расследования. Нам повезет, если никто нас потихоньку не прирежет.

Аркадию пришло в голову, что краны похожи на виселицы. Яркие желтые виселицы, плывущие в тумане.

— Знаете, что мне больше всего не нравится? — спросил Слава. — Чем хуже становится положение, тем ты, Ренько, веселее выглядишь. Ну какая разница, двое нас или трое! Ты действительно веришь, что нам удастся что-нибудь выяснить про Зину?

— Нет, — признал Аркадий. Но он заметил, что на Наташу подействовал пессимизм Славы, и добавил: — Однако мы должны учиться мужеству у Ленина.

— У Ленина? — воспряла духом Наташа. — А что у Ленина сказано про убийства?

— Ничего. Зато он осуждал малодушных. Он говорил: «Сначала надо действовать, а там посмотрим, что получится».

Натянув резиновые перчатки, Аркадий разложил на операционном столе джинсы и блузки с иностранными ярлыками. Трудовая книжка. Словарь. Снимок мальчика с виноградной гроздью. Открытка с изображением греческой актрисы с томными глазами. Бигуди и щетка с запутавшимися выбеленными волосками. Плейер «Саньо» с наушниками и шестью западными кассетами разных фирм. Бикини, надетое только раз, в единственный солнечный день. Записная книжка-блокнот. Коробочка для бижутерии, где лежат искусственный жемчуг, игральные карты и розовые десятирублевые банкноты. Вышитый китайский жакет, карман которого набит самоцветами.