Помойник

Мы торопливо свернули за один свеженасыпанный мусорный холм, метров через двадцать — за второй, с плоской скошенной верхушкой.

Идти было сложно.

Я то и дело спотыкался на тропе — отдаленном подобии Военно-Грузинской дороги — о торчавшие из земли самые несуразные предметы. Потом, мне оттягивали руки и нарушали равновесие две тяжелые спортивные сумки. Вдобавок, под мышкой я держал портфель, совсем как карикатурный советский бюрократ. Но кого в этом винить? Кроме себя было некого. Да, чего там скрывать, я — вредный, как недавно справедливо заметил Гарик в сторожке. Если бы я не встал в позу и освободил от веревок его, Алекса и Фролика, то сейчас бы нашлось, кому еще таскать эти треклятые сумки с портфелем. А так приходилось за всех отдуваться мне одному. Как иначе? Те трое были связаны. Денис и без того с трудом передвигал ноги. Гера поддерживал Шуру. Вика сроду не отличалась физической силой, скорее наоборот. Хотя, полагаю, что полупустой портфель Гарика она бы вполне смогла нести. Не обломилась бы. Но, с другой стороны, он и для меня был не самой большой обузой.

Когда вдали уже начал вырисовываться силуэт джипа, Денис, вскинув левую руку, внезапно замер на месте и прислушался. Все тотчас последовали его примеру.

Сначала я не почувствовал ничего опасного и подумал, что это просто какая-то его блажь. (Мало ли что могло померещиться человеку?) Но чуть позже ощутил едва уловимое колебание воздуха. Кроме того, запах помойки, словно сгустившись, стал еще более резким и омерзительным, чем тот, к которому мы привыкли. Но главное, появилось неприятное и тревожное чувство, что за нами кто-то наблюдает. Меня охватил безотчетный ужас, как, впрочем, и всех остальных.

Казалось, что над мусорным полигоном физическим телом повис страх. Страх — животный.

— Все, опоздали, — обреченно проронил Денис. — Нам не добраться до машины. Мы не успеем. Нужно быстрее возвращаться назад.

Не сговариваясь, мы развернулись и, не обращая внимания на изъяны дороги, стрелой понеслись к сторожке. И Денис, неожиданно обретший проворство и ловкость. И Вика в модных сапожках на среднем каблуке. И Гера, с причитаниями, помогающий Шуре. И Гарик, Алекс и Фролик со связанными руками. И, разумеется, я. Между прочим, не в последних рядах. На бегу я потерял одну из сумок и портфель Гарика, о чем, кстати, нисколько не сожалел. Шут с ними! Если парням понадобится, то завтра, при свете дня, их несложно будет найти. При условии, что к тому времени им не придется сидеть в каталажке или лежать бездыханными трупами на свалке.

Глава двадцатая

Никогда бы раньше не подумал, что эта убогая сторожка на краю мусорного полигона покажется мне такой родной и близкой, способной защитить от всех опасностей внешнего мира. Но именно это чувство я испытал, когда мы, после дикой толкотни на крыльце, очутились в ней. Что ни говори, а в сторожке, за четырьмя стенами, было гораздо безопаснее, чем под открытым небом. По крайней мере, пока.

Но главное, в ней пахло человеческим жильем!

Денис и я остались в прихожей. Все другие же прошли в комнату, освещенную лунным светом. Гера и Шура, прерывисто дыша, сели передохнуть на кровать. Гарик, Алекс и Фролик принялись немедленно развязывать с помощью Вики веревки на руках. Мы с зятем не возражали. Излишние строгости были сейчас ни к чему. Общая угроза объединила нас и отодвинула на второй план все наши старые счеты и обиды. Впрочем, я не отказался от мысли сдать всю их преступную компанию в милицию. Если, конечно, мы сумеем выбраться живыми из этой передряги.

Между тем Денис в темноте почти на ощупь запер входную дверь на два внутренних замка. Затем, повозившись, положил увесистый брус в стальные скобы, что торчали по обе стороны дверного косяка.

— Полагаешь, что это поможет? — спросил я.

— Сомневаюсь. Если Помойник захочет войти, то он войдет. Никакие двери и запоры ему не помешают. Он разнесет их в щепки. Вся наша надежда на то, чтоб ему этого не захотелось, — ответил Денис и устало опустился на пол. — Больше уповать нам не на что.

— Сколько нам ждать?

— До утра. При дневном свете он не нападает на людей. Дрыхнет, наверное, собака.

— До утра долго. Ночи сейчас не очень короткие.

— Но короче, чем зимой, — заметил он.

Фролик в комнате подошел к выключателю на стене, примыкающей к прихожей, и зажег электрический свет. Денис тут же, как ужаленный, вскочил с места и, выразительно вращая пальцем у виска, прошипел:

— У тебя, что крыша съехала, олух?! Погаси сию же минуту! Или придушу!

— Что ж теперь мы всю дорогу должны сидеть в темноте? Будто землеройки какие-то, — отозвался сварливым голосом Фролик, но все-таки подчинился его прикажу. — Кого мы хоть так боимся?

— Помойника мы боимся. Помойника, — едва разжимая губы, буркнул Денис. — Понимаете, нам необходимо соблюдать светомаскировку. Ну, как на войне при бомбежке.

— Как прикажешь, командир.

Фролик призвал на помощь Алекса и вместе с ним занавесил два окна верблюжьими одеялами, сдернутыми с кровати. На третье окно, противоположное им и выходящее вглубь свалки, одеяла не хватило, и он, поколебавшись, занавесил его собственной коричневой дутой курткой.

— Сейчас, вроде бы, порядок. Снаружи у нас ничего не видно. Ни огонька не пробивается, — произнес Фролик и, полюбовавшись творением своих рук, опять включил свет в комнате.

— Ладно, сойдет, — бросил Денис.

— Сам-то ты, кстати, встречался когда-нибудь с этим вашим Помойником? — спросил Фролик.

— Повезло, не удостоился чести.

— Так, может, он и не существует вовсе?

Денис проигнорировал эту реплику Фролика.

— Слушай, а что он с нами сделает, если доберется до нас? — поежившись, поинтересовался Гарик, сидевший с Викой на скамье у дальней стены. — Убьет?

— Нет, спросит, где находится ближайший винный магазин, — хмыкнул Гера.

— Угу, спросит. Помойник разорвет нас в мелкие клочки, — сказал Денис. После, вернувшись в прихожую, проверил дверь, подергав ее на себя, и снова примостился на полу около меня.

Вот как порой судьба смеется над нами. Денис был моим самым заклятым врагом, который наглым образом отбил у меня Марину и похитил ради выкупа мою сестру. Я люто его ненавидел. Но сейчас я сидел рядом с ним, бок о бок, и не испытывал к нему почти никаких враждебных чувств. Но разве мог я вести себя иначе в сложившейся ситуации? Разумеется, что нет.

Я достал из пачки последнюю сигарету и закурил.

Неожиданно снаружи раздались странные, но хорошо различимые звуки. Я вздрогнул. Сигарета намертво прилипла к моей губе. Насторожившись, я обратился вслух. Остальные люди в сторожке тоже.

Было ясно, что возле нашего дома кто-то ходит и не желает этого скрывать. Как тот беспощадный хищник, загнавший свою жертву во временное и ненадежное убежище.

С полной очевидностью стало понятно, что все разговоры о Помойнике не были досужей болтовней. Они были правдой. Причем более страшной и зловещей, чем могло показаться из этих разговоров. Словно в подтверждение моих мыслей, Помойник издал жуткий гортанный звук. Я и прежде, бывало, слышал его ночью в поселке, когда страдал от бессонницы. Только тогда он был намного слабее и не столь устрашающим. Так, лишь незначительным отголоском звука нынешнего.

На крыльце жалобно заскрипели ступени, прогибаясь под тяжестью медленно ступавшего по ним ужасного обитателя городской свалки. В висках у меня застучали молоточки, а на лбу выступила испарина. Все органы моих чувств были напряжены до предела. Горящая сигарета отцепилась от губы и, разлетевшись искрами, упала мне на брюки.

В комнате вскрикнула Вика. Пискнул мышью Гарик. Скороговоркой зачитала «Отче наш» Шура. Сдавленно кашлянул Гера. Привстал со стула Алекс, опираясь руками за его спинку. Наклонился Фролик, чтобы взять с пола бейсбольную биту, но так и застыл в этой несуразной позе. Чертыхнулся рядом со мной Денис и отполз подальше от двери.