Понравиться леди

Каковы бы ни были намерения Аргайлла, атмосфера детской охладит его.

Но сердце все-таки тревожно билось. Кто знает, вдруг он привез вести о поимке Робби! Если он так же злобен, как Куинсберри, и пришел сюда так рано, чтобы терзать ее… Господи, сделай так, чтобы Робби был жив! Если он жив — еще есть надежда.

Герцог поднялся на четвертый этаж и немного постоял в дверях большой светлой комнаты, отыскивая взглядом хозяйку. Увидев графиню в окружении детей, он грациозно поклонился:

— Я пришел извиниться за грубость Куинсберри. И принести извинения за такое бесцеремонное вмешательство в вашу личную жизнь.

Улыбка Роксаны соперничала с самым ярким рассветом. Бесконечная радость охватила ее — появилась надежда, что Робби жив, ведь герцог даже не упомянул о нем.

— Вы так добры, Джон, — приветливо ответила Роксана, поднимаясь со стула и более чем готовая быть гостеприимной хозяйкой.

Если Аргайлл намерен защитить ее от Куинсберри, нельзя не воспользоваться таким преимуществом! И все же нужно быть сдержанной и придать визиту официальный вид.

— Познакомьтесь с моими детьми.

Каждый из пятерых отпрысков Роксаны, от тринадцатилетней Джинни до пятилетнего Ангуса, вежливо поклонился. Герцог был очарователен: задавал вопросы и с интересом выслушивал ответы. Беседа не прерывалась ни на минуту. Быстро освоившись, он рассказывал о своих детских развлечениях. Вскоре детишки приняли его в свой круг, словно он решил навсегда остаться с ними. Роксана пригласила его на завтрак.

— С удовольствием, — не колеблясь ответил он. — Очень люблю овсянку и лепешки.

Достаточно циничная, чтобы удивиться таким простым вкусам столь богатого человека, Роксана предложила ему место за столом. С неожиданной легкостью балансируя на детском стульчике, герцог без видимой скуки слушал детские разговоры, ел с аппетитом и ничуть не обеспокоился, когда выводок Роксаны, утолив голод, стал перебрасываться кусками лепешек. Когда они дважды попали в гостя, Роксана, пожалев его великолепный мундир, увела герцога к окну и усадила на более удобный стул.

— Умеете вы обращаться с мужчинами, — заметил он улыбаясь.

Роксана села рядом.

— Вопрос практики, милорд. Или выживания. Так что извините, если я спрошу прямо: вы пришли только для того, чтобы извиниться за Куинсберри?

— Коричневая саржа кажется на вас поразительно вызывающим нарядом, — усмехнулся герцог. — Я ответил на ваш вопрос? Хотя должен сказать, что Куинсберри получил предупреждение в самых недвусмысленных выражениях. Думаю, больше он вас не побеспокоит.

— А если все-таки…

— Я позабочусь о том, чтобы его наказали.

Брови Роксаны чуть приподнялись.

— Вы так уверенно это сказали, милорд.

— Королева намерена во всем мне угодить.

— А вы — ей?

— Да… со временем.

— Что ж, все это не зря, — саркастически заметила Роксана.

Герцог пожал плечами:

— Шотландия тоже внакладе не останется. Но я предпочитаю не говорить о политике, когда есть столько более приятных тем! Например, такая: вы в чем-нибудь нуждаетесь?

Его голос был невероятно мягок.

— Я под арестом?

— Разумеется, нет. Я не давал Куинсберри разрешения действовать подобным образом!

— В таком случае — благодарю вас.

Каждое па в этом танце обольщения требовало большого искусства и чрезвычайной деликатности.

— Почему бы не поблагодарить меня, став гостьей на званом ужине Кэтрин Хэддок сегодня же вечером?

Роксана кокетливо взмахнула ресницами.

— А если я откажусь, меня опять арестуют?

— Разумеется, нет. Но я бы весьма оценил ваше появление на вечере у Кэтрин.

Роксана вздохнула:

— По-моему, для этой любовной перепалки час слишком ранний. Я не собираюсь с вами спать. Вы по-прежнему хотите, чтобы я приехала к Кэтрин?

Ее фиалковые глаза были окружены темными кругами, следствием бессонной ночи.

— Да, и очень, — кивнул герцог, ничуть не оскорбившись. — Поверьте, если бы я хотел только этого, в Эдинбурге нашлось бы немало женщин, готовых переспать со мной.

Ее глаза чуть сузились.

— Вы так циничны, миледи, — весело продолжил он.

— Один запах Куинсберри способен сделать циником даже святого, милорд, и вас сделали комиссаром не потому, что королеве понравился покрой вашего мундира.

— Верно. Но по крайней мере сегодня я обещаю не домогаться вас. Справедливо?

— Слово Кэмпбелла?

Будучи королевским комиссаром, Аргайлл просто обязан быть двуличным!

— Слово Кэмпбелла.

— Я буду готова к девяти.

Она не стала кокетничать, ничем не дала понять, что ей льстит его приглашение. Но эта прямота интриговала его куда больше, чем откровенная лесть и пресмыкательство окружающих. Каково это — переспать с такой женщиной? С женщиной, которая говорит и действует так прямолинейно? Будет ли она такой же искренней в своей страсти?

Приятная мысль…

Глава 6

Доктор пришел и ушел. Экономка Робби суетилась вокруг хозяина, предлагая горячий бульон, чай, подушку и книгу для развлечения.

— Спасибо, нет, — любезно отвечал он на каждое предложение, — Лучше я выпью горячего вина с пряностями и съем бифштекс. Да, и пришлите ко мне Холмса.

— Я не уверена, что в вашем состоянии стоит пить спиртное, сэр. Доктор ничего не сказал насчет этого.

— Мое состояние — лучше некуда, миссис Битти. Кровотечение остановилось, я в бинтах с головы до ног… — Робби приподнял руку, показывая плотную белую повязку. — И если я поем и выпью, то поправлюсь гораздо быстрее. — Его губы дернулись в мальчишеской улыбке. — А теперь будьте паинькой и доставьте мне еду и Холмса.

— Хотя бы пообещайте немного поспать, — проворчала старушка.

Это она помогала доктору вынуть мушкетную пулю из руки.

— Обещаю. Но после разговора с Холмсом.

Экономка довольно кивнула.

Вскоре после этого Холмса отослали с поручением. Он вернулся еще до того, как Робби успел пообедать.

— Говори, — велел Робби, указав ему на стул.

— Леди Карберри сейчас живет в городском доме. Хотя лорд Карберри еще не прибыл на парламентскую сессию.