Понять, простить, полюбить

– Охотно. Мейлина, перед тобой капитан службы безопасности королевства, господин Стивен Оттобрюк. У него есть к тебе предложение. Но имей в виду, его должность отнюдь не подразумевает немедленного твоего согласия на его предложение. Такое решение можешь принять только ты сама, все взвесив и обдумав. Стив, я сказала все. Поговори с девочкой, но не дави. А то вмешаюсь!

– Видите ли, миз, хотя правильнее было бы называть вас леди! Вы же Ордани, ваш род идет от герцогов Норданн, не так ли? — Лина кивнула. Стив продолжил:

– Так вот, по долгу своей службы я в настоящее время занимаюсь Его бывшим Высочеством Аррианом. Если вы следите за новостями, его признали невменяемым и за все свои зверства он, фактически, не понес никакого наказания, кроме лишения титула кронпринца. Так что сейчас он «просто» герцог Нуаре. Живет в замке под надзором, штат там небольшой, роскоши особой нет, но, согласитесь, это небольшое наказание за более 30-ти сожженных живьем членов конклава, и еще почти двойном таком же количестве уничтоженных простых священников. Естественно, у Великого Инквизитора возникли мысли о том, что вся невменяемость бывшего принца не что иное, как уловка короля Астора, что бы спасти жизнь своему сыну. Сейчас я отвечаю за этого человека. Но подсунуть ему в свиту своего агента очень трудно. Его окружают люди, близкие ему с детства. Но принц пожелал иметь секретаря, как объяснили нам, для ведения личной переписки и приведения в порядок библиотеки замка. Причем, выразил пожелание, что бы это была молодая женщина, привлекательной внешности и достойного происхождения. У нас появился шанс узнать так, сказать из «первых уст», замыслы преступного принца. Но обычная девушка не годится. Этот негодяй, мало того, что очень красив сам по себе, так еще может быть таким обаятельным, что не многие устоят! И тут вы, которая по определению не поддастся на это обаяние, учитывая, что этот человек так, походя, убил ваших родителей и поставил вас на грань нищеты! Помогите разоблачить симулянта, заставить преступника понести достойное его деяний наказание, и, возможно, предупредить заговор против власти! Подумайте, леди, сможете ли вы каждый день с улыбкой здороваться с убийцей родителей, писать или печатать, если умеете, под его диктовку, улыбаться в ответ на комплименты и не плюнуть ему в лицо! Очень красивое лицо, я предупреждаю!

– Скажите, а это очень опасно? Только правду, на моем попечении брат и сестра!

– Опасно ли находиться у клетки с разъярённым зверем? Пока его сдерживает решетка — нет. Но если он, или его люди, а они ему верны, что-то заподозрят, то за вашу жизнь я не дам ни гроша! Поэтому мы поступим так: наше ведомство берет на себя обязательство оплатить учебу вашего брата и сестры, и вашу, естественно, тоже. Они оба получают стипендию, так что проживут. Более того, я уверен, мы сможем добиться назначения вашего брата помощником викария, в ваш бывший приход. Нынешний помощник вашего отца стар, так что после его ухода ваш брат получает приход отца. Вас устроят такие гарантии? Более того, не надо скрывать, что вы служите человеку, убившему ваших родных. Подчеркивайте это, как и необходимость пойти на такой шаг из-за отсутствия средств к жизни по его вине. Такое поведение поможет скрыть ваш интерес к некоторым вещам. Чем меньше лжи, тем меньше вероятность провала.

– Согласна! Только, прошу, вперед выполнение обещаний, а потом я приступлю к работе! Я знаю, как бюрократы неохотно расстаются с деньгами!

– Договорились! Завтра — послезавтра я привезу оплаченные счета. К сожалению, сразу определить вашего брата на должность не выйдет, но я возьму гарантийное письмо от епархии. Устроит?

– Да, вполне.

– Тогда я отвезу вас домой, как обещал, мадам Влада даст вам направление на работу, единственное, скажет, остальные отказались, или не подошли по другим критериям, и на другой день отправитесь на работу!

– Договорились!

Глава 2

Арриан

Два месяца назад.

Глупо встречать свой 26-й день рождения в подвале отцовской тюрьмы. Еще глупее укоротить свою и так 30-летнюю жизнь еще на 4 года, хотя не все ли равно! Гораздо глупее и обиднее не довести до конца задуманную месть. Не прикончить двух главных фигурантов преступления, совершенного 20 лет назад. И из-за чего? Из-за стакана подкисших на жаре сливок! Из-за которого, все начало заседания святейшего конклава, двое стариков — обжор просидели в сортире и не попали на костер. Жаль. Но видно такова судьба. Одно утешение. Его Святейшество уже никто больше не называет разными превозносящими его прозвищами, вроде Наисвятейшего, Истинного борца с нечистью и прочими. В анналы истории он войдет, как Обоср…йся, так как его, бегущего вперегонки с Великим инквизитором, к королевской резиденции, в запачканных коричневой субстанцией белоснежных одеждах и продолжающих исторгать из себя отнюдь не ладан, пачкая брусчатку площади, видели тысячи горожан, а народ молчать не станет.

Так что вопрос только один: правильно ли он сделал, что сдался отцу без боя? С одной стороны, это дало шанс на безболезненный уход со сцены всех своих соратников. С другой, не было ли расценено, как слабость? Вряд ли. Все антиклерикалы просто растворились в воздухе, превратились в добропорядочных горожан, Святой престол спешно перебрался в соседнее королевство Ализанну, увезя с собой и вечную страшилку — инквизицию вместе со своим главой, Здесь, в Риодоре, остались только наместники, не имеющие такого же влияния, даже на чересчур религиозного короля. Да и смех сыграл свою роль. Смех убивает лучше меча. При словах, подвергавших их раньше в трепет: Святая инквизиция, теперь народ вспоминает бегущего вприпрыжку худого старика, извергающего из себя отнюдь не Божью благодать. Вон, в прошлом, отец даже не задумываясь, отдал бы его в руки клирикам, и они уже раз десять успели бы его сжечь, но не сдает же, держит. Зачем? На свободу явно не выпустит, таких, как он не выпускают, даже принцев, Значит, чего-то ждет. Чего? Ему осталось четыре года, после чего — все равно смерть, и не самая приятная, когда тебя сжигает собственная магия. Иногда хотелось написать отцу, слезно попросить позволить ему уйти, как мужчине, с бокалом вина в руке и с женщиной в объятиях! Напоследок узнать, что это — иметь женщину! Его берегли от контактов с противоположенным полом все эти годы. И он сам, семилетний, и отец запомнили слова деда: — Не жилец! Контакт с первой же девчонкой убьет его! Крылья не смогут выйти и разорвут грудную клетку!

– И что, сделать ничего нельзя? — дрожащим голосом задал вопрос отец.

– Можно, но это ни один человек не выдержит, умрет раньше, просто от боли. — И, потом, шепотом, отцу: — Если высвободить кончики крыльев, показать им дорогу, они начнут прорваться сами, надо только помочь, я умею, но это тоже не всякий выдержит. И потом, если они белые, маленькие, тогда есть шанс. А у него, скорее всего, черные, крылья мести! Они обычно огромны, обладатель черных крыльев может не перепархивать этаким мотыльком с одной возвышенности на другую, он может лететь три-четыре часа, неся груз превышающий его собственный вес. Скажи, он видел всю церемонию, от начала и до конца?

– Да, к сожалению. Это было условие…

– Дурак ты, бывший зять! Позвал бы меня, и некому было бы выдвигать условия! Отлучения он побоялся! Некому отлучать, нет и отлучения! Дочь погубил, внука практически убил, и все из-за служителей Бога, который наверняка ужасается, глядя на то, что творят его наместники в нашем мире! Держи сына подальше от девок, что бы не было соблазна! Может, за несколько лет я отыщу какой-нибудь способ помочь! Больше он эту тему с дедом не поднимал. Может, отец и говорил со стариком, но ему ничего не сообщали. Значит, новостей нет, надежды у него тоже.

Послышались шаги, в коридоре появился отблеск факелов. Неужели он задремал и уже время ужина? Но окошко под потолком еще светлое, значит, день. Значит, его судьбу решили и он сейчас услышит приговор. Символично, в день рождения. Голоса, ближе и ближе. Арриан приподнялся, сел, прислонившись к стене. Подняться на ноги побоялся, может не выстоять. Подземелье, худая еда, холод, сырость и отсутствие движения вместе со ставшей привычной постоянной болью в груди, вытянули все силы из когда-то крепкого и тренированного тела Но, вместо ожидаемого отца с сановниками, или судейских в мантиях, к решетке, отгораживающей камеру от коридора, подбежал юноша — блондин, с золотистой шевелюрой, завивающейся крупными локонами.

– Арр! Арри!- крикнул он хватаясь за прутья решетки. — Эй, вы, отпирайте! Отец разрешил мне переговорить с братом наедине!

– Ваше Высочество, это опасно, особенно в свете последних решений! Вы понимаете…

– Нет, это ВЫ не понимаете! Арриан мой брат, он ничего мне не сделает! Открывайте!

Клацнули запоры, дверца в решетке распахнулась, и в камеру, как струя вольного воздуха влетел младший брат, Арлинн. Он был на три года младше старшего, его светлые волосы не потемнели, как у Арриана, при желании он мог выпустить наружу симпатичные крылышки с белыми перьями, и даже вспорхнуть на них на балкон к понравившейся даме. Любвеобилие младшего словно подчеркивало угрюмость старшего, чьи волосы к 8 годам полностью почернели, оставаясь светлыми только на кончиках. Если рассматривать и сравнивать их внимательно, становилось ясно, что беззаботная веселость, яркость облика младшего значительно проигрывала так отличающемуся от него утонченностью и трагизмом образу старшего. Братья искренне любили друг друга, поддерживали. Особенно, оставшись одни, после трагической гибели матери.

– Арри, вставай, отец разрешил нам пообщаться, сколько захотим! У тебя же день рождения! Эй, вы, что там встали, несите все сюда! Быстрее!

Брат протянул руку, Арриан с усилием поднялся, звякнули цепи. Арлинн с удивлением оглядывал обиталище брата. Ниша 2 на 3 метра, отгороженная от коридора крепкой решеткой с дверцей, крошечное окно под потолком, почти не дающее света, груда подгнившей соломы и отхожее ведро в углу, которое не выносили уже дня три. И его брат, кронпринц, в этом ужасе, в кандалах, как простой каторжник, уже почти год! Знает ли об этом кошмаре отец! А если знает, то почему не мог поместить сына в более подходящие условия?