Поп
Шрифт:
А вот третий батюшкин сын, Андрюша, ушёл на фронт, писал, что идёт большое наступление на Ржев, он там воюет, но с февраля писем от него не получали.
Совсем неясная судьба у самого младшего, Даниила, он служил в Севастополе, который сейчас осаждают немцы...
Когда Василий писал своё письмо, он ещё не знал, что четвёртого июля героическая оборона Севастополя закончилась: гитлеровцы взяли город, среди защитников которого был и младший батюшкин сынок
А отец Александр о взятии немцами Севастополя знал — в Закатах с весны работала система радиоточек, немцы вовсю вещали, бравурно докладывая об очередных своих
Письмо отец Александр дал прочесть матушке Алевтине, а потом сжёг в печке.
58.
Лишь на Петра и Павла комендант Шмутц отпустил из Сырой низины людей для крещения. Кроме них отец Александр выпросил ради такого праздника всех именинников. Петров насчитывалось пятеро, Павлов столько же.
— А в прошлый раз Павлов было четверо, — удивил всех отец Александр. — Один новенький. Так? Вот тебя в Пасху не было.
— Правильно, меня недавно сюда перевели, — улыбнулся пленный.
— А вы что, всех запомнили? — удивился другой.
— Запомнил. Ты Пётр, ты тоже Пётр, ты Павел. Пётр, Пётр, Павел, Павел, Павел, Пётр, — всех пересчитал батюшка. — Теперь некрещеных. Эдуард, Альфред, Степан, Олег, Василий, Иван, Альберт, Роман, Евгений, Геннадий, Марат, Марлен. Правильно?
— Правильно!
— Вот это да!
— А что за имя такое Марлен? Вроде на женское похоже?
— Нет, отец Александр, это означает Маркс-Ленин.
— Скажи на милость! Сразу оба! А где же Сталин? Шучу. Предлагаю Марату, Марлену, Альфреду, Альберту и Эдуарду в честь праздника стать Петрами и Павлами, на выбор, кому кем захочется. Остальных окрещу теми же именами, которые у них сейчас. Но если есть возражения, готов их принять.
Возражения были. Марлен захотел в крещении быть Владимиром, Альфред — Александром, Марат — Максимом, Альберт — Алексеем, и лишь Эдуард согласился стать Павлом.
Уже имевшие православные имена менять их не собирались.
Иваном оказался тот самый, которого на Пасху били у входа в храм. Сейчас у него снова были на лице синяки.
— За что же тебя лупят постоянно? — спросил отец Александр.
— Рылом не вышел, — пожал тот плечами.
Крещение происходило посреди храма. Видя смущение крещающихся, батюшка удалил женщин. Остались только Торопцев, Роман Исцелённое Ухо и дьякон Олег.
Напротив аналоя поставили огромную кадку, наполнили её водой. Для каждого новокрещённого отец Александр приготовил свежее нижнее бельё и крестики. Окуная, с болью в душе наблюдал истощённые тела, худые руки и ноги, выпирающие кости грудной клетки. У всех — синяки, царапины, кровоподтёки... Хорошо было бы истопить им баньку! Но на такую милость начальство Сырой низины не расщедрилось, отведя жёсткое время — один час сорок пять минут на всё про всё.
Охранники с собаками стояли вновь вокруг храма. Двое вошли внутрь и следили за происходящим. Отец Александр на сей раз вежливо подошёл к ним и попросил:
— Шапчонки свои снимите, будьте любезны, битте. — И показал, что нужно сделать. Те неохотно исполнили просьбу русского попа.
Первое время стояли молча, лишь потом им сделалось скучновато, начали переговариваться между собой и даже посмеиваться, на что отец Александр прикрикнул:
— Эй, там! Нихт ха-ха-ха! — И погрозил пальцем. Они
и присмирели, как школьники.Трогательно было видеть, как после совершения таинства новые Христовы воины рассматривали у себя на груди крестики. Многим великовато оказалось нижнее бельё, но и за него благодарили, смущенно принимая от батюшки благословение.
— Ну вот, — говорил отец Александр, — теперь вы полноценные бойцы моего войска.
В довершение всего сам комендант лагеря майор Шмутц пожаловал в храм. Для разговора с ним батюшка кликнул Алевтину Андреевну, и та перевела, что комендант доволен заботливым отношением священника к пленным соотечественникам и разрешает два раза в неделю привозить в лагерь обеды, о чём отец Александр доселе не раз просил.
59.
Когда начали собирать продукты для этих обедов, появился новый помощник — тот самый учитель математики, геометрии и физики Комаринский, который однажды сопровождал батюшку во Псков. Теперь он стал посещать храм и признался отцу Александру:
— А знаете, как получилось моё воцерковление? Я сам дошёл. А если бы вы мне тогда стали доказывать, пропагандировать... Я бы, может, ещё очень не скоро добрёл. Спасибо вам, батюшка.
Он готовился к открытию школы первого сентября и полностью поддерживал отца Александра в том, что нужно ввести новый предмет — закон Божий. Даже обещал помощь в ведении этого предмета.
Обеды удалось наладить.
— Наша организация будет называться «Русский Красный крест», — говорил батюшка.
Два раза в неделю в Сырую низину приезжала подвода с двумя большими флягами супа — борща или горохового.
За весь август в лагере не умерло ни одного человека.
60.
Жизнь перепутывала радости и огорчения.
Эстонцы, которых заметно поубавилось в боях с партизанами, в один прекрасный день покинули село Закаты: их отправили куда-то ещё, говорили, что на фронт — дырки затыкать.
Не успели вздохнуть свободно, радио объявило о том, что германская армия овладела Сталинградом и перерезала волжскую артерию. Наступление шло по всему югу и уже докатилось до гор Кавказа.
А в Знаменском, лежащем километрах в тридцати к востоку от Закатов, партизаны убили священника, отца Владимира.
Батюшке Александру отец Владимир не нравился. Он был заносчив, но это ещё куда ни шло, а вот зачем он так некрасиво произносил «Господу помолимся»? Почему-то отцу Владимиру казалось, что ударение надо ставить на последний слог, и получалось так:
— Господу памалимся-а-а!
Отец Александр однажды ему сделал замечание, когда гостил в Знаменском, на что тот дерзко ответил:
— Так в старину произносили.
И с чего он это взял? Непонятно...
Но теперь отец Владимир оказался мучеником за веру.
Говорили, что прежде, чем его убить, партизаны вырезали кресты по всему его телу, и лишь потом при кончили ударом штыка в грудь.
Когда отца Владимира обнаружили, наперсный крест лежал у него во рту.
«Неужели это он так зверствует?» — с печалью думал отец Александр о Луготинцеве.
Вскоре после этого убийства вместо эстонцев в село прибыл батальон кавказцев. Лихие абреки куда с большим усердием взялись за дело: прочёсывать окрестные леса да выкуривать оттуда партизан!