Попаданец 2.0

Возглавила «Гиперборею» сама Алина Нечаева, хоть и пропадала большую часть года где-то в родной Франции. Помимо научных работ и небольшого частного института, «Гиперборея» имела гигантский игровой полигон с лесами, полями, конюшней и ипподромом, деревушкой в стиле фахверг, а также рыцарским ристалищем имелся самым настоящим средневековый замок норманнского типа. Так что я — частый гость «Гипербореи» прекрасно ориентировался в подобных укреплениях.

Сейчас мы находились в так называемом «мешке» пространстве-ловушке, причём самого что ни на есть простого типа иногда устраиваемом с целью подрядить атакующие сквозь пробитые тараном ворота ряды противника. Хотя по сравнению с богатствами «Нечаевского Замка» здесь всё было как-то бедновато. Многочисленные бойницы для стрелков в станах, пара защитных пилонов, поворотные котлы над вратами, в которых во время осады должны были кипеть смола или масло, немногочисленные осадные машины, два скорпиона на передовой и одна баллиста. Вот и всё, что мог предложить напавшему на него войску Коттай Дунсон. К тому же, похоже, что это место использовали ещё и как задний двор, куда выкидывали весь временно ненужный хлам из внутренних помещений.

— Привет Лех! Старина! — широко улыбнулся эльф, притормозив гобика, и приветственно взмахнул рукой приближающимся к нам людям. — Как ты тут без меня?

Пять натуральных средневековых воинов шли к нам от приветственно распахнутых и, похоже, давно уже не закрывавшихся внутренних ворот. Четверо из них, обряженные в некое подобии бригантин с надетыми на голову стальными касками, похожими суповую тарелку были вооружены небольшими топориками и полутора метровыми копьями. Внешне они производили довольно удручающее впечатление, особенно если сравнивать их со встреченными ранее воинами со Святой Земли, а осунувшиеся, бледные лица говорили о явном недостатке солнечного света.

Другие двое — те, что вышагивали перед ними, выглядели намного более представительными персонами. Первым шёл суровый мужчина с сухим лицом и длинными свисающими ниже подбородка усами, в кольчуге до колен, брамице, тряпичном табарде и кольчужных чулках, заправленных в невысокие мягкие сапоги со стальными пластинами. На поясе у него болтался прямой меч с простенькой слегка изогнутой гардой и рукоятью строго под один хват. Если бы не ярко оранжевая накидка с изображённым на ней: то ли бобром, то ли кротом, он производил бы впечатление этакого классического брата-тамплиера века этак начала двенадцатого, когда орден рыцарей Храма был ещё беден, но уже представлял собой существенную военную силу.

Его спутник был сильно моложе. Этакий паренёк почти моего возраста с простоватым лицом деревенского увальня, однако, закованный в некое подобие латных доспехов — стянутых ремнями тяжёлых кованых пластин явно кустарной ковки, более-менее облегающих фигуру и прикрывающих жизненно важные органы. Из под них выглядывала добротная кольчуга а на боку висело нечто замотанное в толстую серую ткань покрытую маслянистыми разводами.

В руках люди держали нечто, которое я издалека принял за факелы, которые я видел на стенах, но в действительности это оказалось чем-то наподобие электрической лампочки, вкрученной в оформленную резьбой и металлическими кольцами длинную деревянную дубинку. Во всяком случае, светящийся шарик на её широком конце никак не мог быть обычным огнём.

«Магия… — как то отстраненно подумал я. — Обычный магический факел, какие можно встретить в некоторых компьютерных играх. Чему собственно тут удивляться.»

— Лучше чем при тебе, — беззлобно огрызнулся усач, подходя к упряжке и похлопав мутаната по круглому боку. — Кто там тебя с Борсоном обидел-то? Знаешь?

— Ну как не знать. Люди и краснолюды Шевалье Нирра Бахат Бенерджи, — противно улыбнувшись альф резким, но незаметным для воинов движением высвободил свою ступню, тут же шустро и легко спрыгнув с козел, витиевато поклонился своему собеседнику и только тогда ответил на крепкое рукопожатие.

От немедленного приведения смертельного приговора в исполнение эльфа спас тоненький голосок из-под намотанной на манер шарфа бывшей чадры, под котором отныне покоилась обратившаяся в цепочку змейка.

— Юна думает, что он тебя не предаст.

— С чего это ты взяла? — одними губами переспросил я, одновременно сбрасывая излишнее напряжение мышц и ловя на себе хмурый взгляд усача.

— Я не знаю… — ответила мелкая ламия после секундного молчания, — просто чувствую и всё. Юна просит верить Юне!

— Ну… если Юна просит… — задумчиво произнёс я, рассматривая молодого парня в доспехах, всё время косящегося на одну из двух прилепленных к стенам расщелины башен.

— Совсем озверел дурной святоша… в приграничную зону лезет, — жаловался тем временем эльф. — Они нас на Белой Петле догнали. Документы-то сё, смотрю, а они уже моих ребят режут.

Странным был этот разговор. Контрабандист, похоже, врал напропалую и собственно не скрывал этого, а его собеседник, демонстрируя полное недоверие к его персоне, нем не менее важно кивал при каждом слове и даже не думал задавать каких бы то ни было вопросов.

— В приграничную значит… — сурово пробурчал усатый, когда эльф наконец заткнулся.

Видимо из всего словесного потока Гуэня, он выделил даже не самое главное, или как минимум правдивое, а то, что интересовало конкретно его. Потерев большим пальцем нижнюю губу, прямо под крючковатым носом и тут же пригладив встопорщившиеся усы, «тамплиер» крякнул и пнул мыском сапога какой-то мелкий камушек.

— Ну что ж. Не зря Жако копил деньги на «Гневных Клоунов»… — мужчина бросил на меня ещё один быстрый взгляд. — Очень уж ему хотелось прижать к ногтю этого Бенерджи… да вот…

— Неужели самих «Гневных Клоунов»? — судя по всему Гуэнь проникся словами усача. — Наёмников Бергуча? Грозы Роулиндейла?

О каком таком боевом Шапито они говорят — я естественно не знал. Воображение как не пыталось изобразить мне нечто адекватное окружающему меня фэнтезийному антуражу — постоянно рисовало мне участников телепередачи «Аншлаг» во главе с ведущей, вооружённых алюминиевыми битами, арматурой и ржавыми цепями. Маститые старички и примкнувшая к ним маргинальная «молодёжь» среднего возраста со зверскими рожами вышагивали по тёмной улице выкрикивая в сторону жмущихся к стенам домов случайных прохожих унылые и не смешные анекдоты.

— Капитан Леанусье, — вывел меня из мрачных фантазий тяжёлый грудной голос принадлежавший парню в латах. — Я очень сожалею о своей просьбе многоуважаемый монсеньёр, но не изволили бы вы иметь милость смочь, позволить себе посвятить меня, что бы я недостойный узнал…

— Бруно! Мать твою! — взорвался усачь, чем сильно напугал своего спутника, который пытаясь выговорить витьеватую фразу даже закрыл глаза от усердия. — Не позорь меня перед людьми! Какой я тебе «монсеньёр»! Да и вообще — я тебе сколько раз приказывал предстать пользоваться этим быдлячим штилем! Нормально говори: Что ты хочешь? Связался с му… с аристократом на нашу голову.

— Ну… я это! Дядь Лех… — смутился и даже покраснел парень в голосе которого тутже прорезалось что-то простое и деревенское, — а кто такие «Гневные Кроуны»?

— Клоуны Бруно. Клоуны! Клоуны, это что-то типа шутов.

— Э…

— Мать… Скоморохов. Ты их в родном селе на ярмарке должен был видеть…

— А!! — в протяжном как будто пришедшем из бочки звуке чувствовалось узнавание. — А чё? Дядь Жако хотел плясульки устроить? Это я люблю! Я б Маришку тогда пригласил бы…

— Уй болван… — с тяжёлым вздохом прошептал капитан Лех и провёл ладонью по своему лицу сверху вниз, дёрнув под конец самого себя за усы, — Бруно, мальчик мой. Даже если бы Жако устроил праздник, к Баронессе Мари тебя не подпустили бы и на пушечный выстрел!