Попаданец

Она была красавицей.

– Прощайте, мисс Лора Хендерсон, - тихо сказал Кей, поворачиваясь к окну.

* * *

Cause the Lord said: Go down, Moses

Way down in Egypt land

Tell old Pharaoh to

Let my people go!

Tell old Pharaoh to

Let my people go!

Оставив в конюшне храпящего Зеба, Кей, Доротея и Заяц неслышно прокрались по безмолвной усадьбе, держа под уздцы лошадей, копыта и морды которых были замотаны тряпьём. Они прошли почти половину подъездной аллеи - по хрустевшему под ногами песку и гравию, - когда дорогу им преградила возникшая невесть откуда огромная чёрная тень.

– Я догадывался, что вы в бега ударитесь, - прогудел кузнец Соломон, и Кей, вздрогнув, скользкими от напряжения пальцами нащупал в кармане свой нож.

– Пропусти-ка, бро, - сказал он ровным голосом.
– Мы спешим.

Из-за его плеча выступила Доротея.

– Нам нужно ещё забрать моего сына в "Двух дубах", - так же ровно проговорила она, глядя на кузнеца своими огромными глазами.
– Пожалуйста, Соломон, уходи.

Тот переступил с ноги на ногу и глубоко вздохнул.

– Мой подмастерье прямо сохнет по тебе, Доротея, а ты выбрала этого смутьяна. Что ж...
– он перевёл на Кея взгляд из-под кустистых бровей.
– Скажи-ка, парень, а что ты знаешь о подземной железной дороге?

Кей не поверил ушам. Что за чушь молол этот верзила?

– Подземка?
– пробормотал он в полной растерянности.
– Тут?

Не могло такого быть, чтобы этот медведь толковал про метро!

– Здесь, на Юге, так называют путь, по которому негры бегут на Север, - терпеливо и размеренно пояснил кузнец.
– Ты, понятно, этого не знаешь. Так вот, те люди, которые им помогают, зовутся кондукторами, а места, где они живут и прячут беглых - станциями. Я - один из таких кондукторов.

– Ты никогда не говорил...
– ошеломлённо пролепетала Доротея, во все глаза уставившись на Соломона.

– Никто из вас никогда не спрашивал, - кузнец повёл могучим плечом.
– Так вот, следующая станция - это домик квакеров близ реки Эппл-Крик. Скачите с дитём туда, проповедник Эдвардс и его жена вас приютят. Слышишь меня, парень?
– он опять повернулся к Кею.

Тот только заморгал. Всё это совершенно не укладывалось у него в голове. Так значит, они не одни против всего мира? Есть люди, которые помогают таким, как они, беглецам? Им не придётся, как затравленным зверям, метаться в ожидании пули? От осознания этого у него даже ноги ослабели.

– Вы поняли, куда надо идти?
– настойчиво переспросил кузнец.

– Я... я знаю, где это!
– забормотал Заяц, снизу вверх благоговейно взирая на него.
– Пойдёмте с нами, дядюшка Соломон!

– Господь указал мне другой путь, сынок, - усмехнувшись, наставительно прогудел кузнец и своей широкой лапищей похлопал по плечу сперва присевшего Зайца, а потом Кея.
– А вы идите. Дитё выручайте!

– Чтоб мне провалиться...
– проглотив слюну, вымолвил Кей, когда они миновали высокие ворота усадьбы и размотали тряпьё с лошадиных копыт.
– Кто-то нам ворожит, не иначе! Давайте же, ходу!

Он помог Доротее забраться в седло гнедого Кинга, сам легко вскочил на спину Цезаря и вздёрнул Зайца с земли, усадив перед собой. Стиснув коленями бока коня, он зачем-то обернулся, чтобы поглядеть на оставленную позади усадьбу.

В ровном лунном свете "Ореховая роща" казалась абсолютно пустой и заброшенной, будто вымершей... и по спине у Кея вдруг пробежал холодок.

"Вы, чёртовы спесивые южане, вы поплатитесь за всё!.."

Он мотнул головой и погнал коня вперёд.

...Беглецам всё ещё кто-то ворожил, когда они подскакали к "Двум дубам". Оставив Зайца под старой развесистой ивой караулить лошадей, Кей и Доротея по мокрой от росы траве прокрались к воротам усадьбы. Повернувшись к Кею, Доротея чуть слышно, но твёрдо вымолвила:

– Я войду туда одна. А ты подожди здесь.

И исчезла в щели между створками ворот, прежде чем Кей успел запротестовать.

Минуты тянулись так долго, что Кей едва не ополоумел от беспокойства за Доротею и собственного бессилия. Каждое мгновение он ожидал, что сейчас раздастся злобный собачий лай и крики надсмотрщиков. Поэтому, когда Доротея вдруг возникла прямо перед ним, бережно прижимая к груди свёрток из одеял, Кей едва не сел в траву от нахлынувшего облегчения.

Он не сказал ни слова, боясь, что сорвётся голос, и только потянул Доротею к лошадям. Но когда они добежали до старой ивы, где паслись кони и смирно дожидался Заяц, Кей снова едва не грохнулся наземь, увидев в одеяльном кульке у Доротеи не одну, а две кудрявые головёнки мирно сопящих детей!

– Ты родила ещё одного сына по дороге?
– слабым голосом поинтересовался он, и Доротея рассмеялась тихим счастливым смехом. Кей подумал, что ещё никогда не слышал, чтобы она так смеялась.

– Это девочка, - живо объяснила она, виновато коснувшись руки Кея.
– Они спали в обнимку, и малышка заплакала, когда я забрала Дэвида. Я испугалась, что она всех перебудит... Прости, Кей, я не смогла её там оставить. Мы назовём её в честь твоей бабушки, хочешь? Как её звали?

Хочет ли он?!

Кей закатил глаза. Вместо одного спиногрыза у него на руках оказалось двое, а эта безумная, эта прекрасная женщина ещё спрашивает, чего он хочет!

– Сюзанна, - проворчал он.
– Старую каргу, которая меня сюда законопатила, звали Сюзанной. А твой пацан рановато начинает укладываться в постель с девчонками, вот что я тебе ещё скажу!

Доротея снова рассмеялась, и Заяц, тоже залившись хохотом, так и повалился на траву. Кей грозно цыкнул на обоих:

– Чего развеселились, полоумные, давайте по сёдлам! Может, нам и дальше повезёт.

...Им везло почти до самого домика квакеров на Эппл-Крик, к которому они подъехали на рассвете. Дом этот под красной черепичной крышей выглядел мирным и спокойным. Вот только с другой стороны к нему приближалось никак не меньше десятка верховых с собаками, мельтешившими у ног лошадей.

И почти у всех всадников были ружья.

Пока Кей, придерживая за плечо завертевшегося в ужасе Зайца, лихорадочно размышлял, что же теперь делать, Доротея подскакала к ним. Она безмолвно протянула Кею всё ещё крепко спавшего сына, а недовольно закряхтевшую девочку - ошеломлённому Зайцу. Спрыгнула наземь и встала прямо перед неотвратимо приближавшимися верховыми, раскинув в стороны гибкие руки. Упавшую с её головы косынку подхватил и унёс ветер.

Кей машинально и неловко прижал к себе безмятежно сопевшего тёплого мальца, глядя на Доротею широко раскрытыми глазами поверх курчавой головы оцепеневшего Зайца. А Доротея просто... запела.