Попала!
Шрифт:
«Вон одеяло в углу на стене видишь? За ним тупичок с ведром».
Ну и хорошо! Пусть ведро, зато ни один талисиец точно туда не прорвется, застав меня врасплох!
Когда срочные приказы были отданы, незнакомый мне военный зачитал свежую сводку событий, пришедшую с прибрежной полосы. Там все прошло по плану. После гибели половины корпуса от ночной газовой атаки враги все же пошли вперед – наверное, верили в свой десант, помощь кораблей с моря и мечтали отомстить. Еще треть умерла днем по дороге. Остальных смыло селем при переправе через Осваю. Немногих выживших добили егеря. И – главное! – из наших не погиб никто! Несколько человек получили ранения и ушибы, когда рванула перемычка, запруживавшая Осваю в горах, – с количеством взрывчатки мы переборщили.
Теперь предстояло подождать, когда фосген точно распадется и развеется. Тут все дружно считали, что лучше перебдеть, чем недобдеть. А то глотнешь – а на следующий день умрешь от удушья. Трупы можно и потом собрать… им уже хуже не будет. Но главное, что прибрежная полоса даже после всех катаклизмов осталась чистой – поэтому мы там и не стали использовать горящую нефть и прочий экстрим. А в планах на будущее значились дорога по горам для егерских отрядов и полоса укреплений с артбатареей у дальних отрогов гор. После этого к нам из Талисии таракан не пролезет и моль не пролетит!
Оставалось только одно дело – разгромить двадцать с лишним тысяч человек, которые сейчас маршировали в нашу сторону по Коровьему седлу. Соотношение сил – на каждого нашего пятеро их. Но у нас преимущество в технологиях и масса заготовленных сюрпризов.
Арвис однозначно полагал, что Биарсий попробует взять нашу вторую полосу укреплений с наскока. Шиард славился взрывным характером, жесткостью, переходящей в жестокость, и привычкой хотеть всего и сразу. Проволочек Биарсий не терпел. Вот и сейчас пехотинцы, как усердные муравьи, тащили на себе вязанки хвороста – так называемые фашины – и сколоченные из дерева лестницы.
Наши укрепления были слишком длинными и низкими для обороны – почти километр протяженностью и всего-то в двенадцать – пятнадцать локтей высотой. Снаружи, для защиты от обстрела, навалены мешки с песком. Ничего особенного – ни на первый взгляд, ни на второй. Казалось, наступающая орда просто перемахнет через этот штакетник, не сбив шага.
Казалось…
Потому что изнутри Борадис с родичами превратили эту полосу в нечто невообразимое. Незаметные снаружи, из щелей между мешками, из трещин камней, из зазоров между бревнами в сторону врага были нацелены форсунки. Резервуары с легкой нефтью мы спрятали высоко в горах, что обеспечивало и их недоступность для врагов, и нужное для распыления горючей жидкости давление. По одной команде фасад наших укреплений мог превратиться в огненную стену, бьющую языками пламени на несколько метров вперед. Осталось дождаться, когда талисийцы со своими фашинами и лестницами кинутся на штурм.
Вообще нефть в наших планах играла одну из главных ролей. Недаром ее собирали и возили сюда всю зиму… Если бы я не видела лица моего эриналэ, когда он смотрел на мертвых товарищей с перерезанными глотками, я бы даже пожалела талисийцев. А так… нет, не жаль. Совсем не жаль. И того бородатого с арбалетом, которого я убила своими руками, не жаль тоже. Может быть, однажды придет ужас… А пока есть только радость, что Арвис жив и со мной. И желание поскорее уничтожить тех, кто угрожает сейчас моей стране и моей семье.
Взглянула на Арвиса. Ага, судя по сведенным бровям, этот тоже не озабочен превышением пределов необходимой самообороны.
«Не озабочен, ты права. Но из бункера ни ногой! Поняла?»
Да я и не рвусь.
«Конечно, – улыбнулась ему. – Куда ты, туда и я!»
«Гррр… в мужских штанах! За что мне?!»
И думает, я поверю, что он сердит?
Сложно сказать, что бы я ответила, но снаружи запела труба – армия Биарсия пошла на штурм нашей полосы укреплений. Казалось, время замерло. Мужчины у стола на мгновение застыли в неудобных позах, а потом дружно рванули к бойнице – смотреть. Тиабр, лежащий с забинтованной ногой на койке у противоположной стены, прищурился и напрягся…
– А-а-а-а-а… – очень дальнее, как скандирование лозунгов на демонстрациях в старых черно-белых хрониках… А потом, смазанные
расстоянием, вопли ужаса и боли, переходящие в тонкий визг…Спустив ноги с койки, встала. Мужчины расступились, пропуская меня к бойнице. Арвис обнял сзади за плечи, давая тепло и поддержку.
Что творилось на той стороне укреплений, отсюда было не разглядеть. Но стену с дальней стороны подсвечивал жуткий багровый ореол. В наступающих сумерках эта кайма казалась кровавой. Босховский ад, вот что это! Костры во тьме и вопли грешников. И сегодня ночью этот ад сойдет на землю. Потому что те талисийцы, которые, катаясь по земле, пытались затушить горящую нефть, и те, что в ужасе пятились, не знали, что это – только начало.
Пусть Биарсий приказывает выкатить пушки – мы не зря навалили мешков с песком, несколько часов они продержатся. Нового штурма до утра не будет – а утром будет уже поздно.
Вздохнув, оперлась на мужа:
«Отведи меня к кровати».
«С тобой все в порядке?»
«Да, нормально. В карете растрясло, и не спала. Разбудишь меня, когда начнете?»
«Хорошо. Вот так, осторожно ложись и спи».
Положил руку мне на живот.
«На диагностику сил почти не надо, но зато не будем беспокоиться. Да, ребенок в порядке, плацента в порядке. Спи!»
«Я говорила сегодня, что люблю тебя?»
«Эриналэ…»
Цветок над бездной. Бывает и так…
Тиабру так и не удалось пострелять. Все закончилось ночью. Я тоже могла бы не просыпаться – ничего, кроме моря пылающей нефти, растекшейся по поверхности рукотворного озера, разглядеть не удалось. Наверное, оно и к лучшему.
Сначала, в четвертом часу утра, раздался приглушенный двойной взрыв – это рванули два заранее подготовленных заряда в дальнем – земляном валу, замкнув его и перегородив насыпью дорогу. Не прошло и десяти минут, как с гор донесся похожий на раскаты майской грозы грохот – взорвалась наша запруда на озере Тхао. Мы построили плотину у истока вытекавшей из Тхао реки еще прошлой осенью, подняв в огромном, нескольких километров длиной, озере уровень воды почти на три метра. А теперь подорвали так, чтобы пятиметровый слой талой воды, снося по пути деревья и слой земли с горы, превратился в мощный сель и ухнул вниз, в долину, где расположилась на ночлег армия Биарсия, и затопил ее трехметровым слоем ледяной грязи.
Раскаты сменились гулом. Неприятным, вызывающим беспокойство и желание бежать без оглядки. Казалось, дрожит земля. Может, так оно и было, потому что язычок керосиновой лампы забился под стеклянным плафоном, как от сквозняка.
– Жаль, пострелять не смог, – вздохнул Тиабр. – Но им я не завидую…
Да уж. В долине была всего пара мест, которые с натяжкой можно было назвать возвышенностями, и довольно длинный склон, настолько пологий, что сделать его отвесным мы так и не смогли. Но и там, и сям пытающихся спастись ждали западни – широкие, в шесть локтей рвы. На всю глубину в четыре локтя заполненные нефтью. Тяжелый грунт позволял копать такое без опасения, что нефть просто уйдет в землю. Сверху канавы были замаскированы прикрытыми дерном или присыпанными песком тонюсенькими щитами из досок. Наступи – и окажешься по макушку в нефти. Вместе с конем. А преодолеть эти поля с ловушками невредимым было невозможно, как пройти с завязанными глазами по шахматной доске и не наступить на черное…
А еще мы рассчитывали, что, поскольку нефть легче воды, после спуска селя вся эта гадость всплывет наверх.
Теперь надо было ждать… Мы втроем долго читали про сели, наводнения, просматривали кадры цунами на Тихоокеанских островах и решили для верности повременить минут тридцать-сорок, пока все устаканится. Главное, чтобы враги не разбежались… Хотя куда они денутся? Несколько километров вплавь по ледяной каше в кирасе и с палашом наголо?
За отведенное время не успеют.
А потом со склонов польется горящая нефть, которой мы собирались покрыть все Коровье седло, благо, каньон относительно невелик. По нашим расчетам выходило с запасом.