Попала!

– Что такое мадамбонасэ? И да, куртку – если, конечно, она мне понравится – могу носить.

– Так звали девушку, которая носила такой плащ поверх платья, – не стала вдаваться в подробности я. – А с курткой можно так. Как у тебя будет время, зайдем, тебя обмерим и сошьем из ткани, которую сам выберешь. Хорошо?

– Можно завтра, – кивнул брюнет. – Кстати, об одежде. Предлагаю сделать крюк до Дубовой улицы – тут переулками недалеко. Идти в таком виде через город… – покосился на драную штанину и полуоторванный рукав.

Жертва промышленной революции, ага.

– Знаешь, ты иди, а я попрошу, чтобы меня проводил домой кто-нибудь из сыновей Борадиса. Что я тебя гонять туда-сюда буду?

– Ты не хочешь, чтобы я тебя проводил?

– Да, не хочу лишний раз тебя утруждать.

– Значит, прогоняешь…

Вообще-то он был прав. Я боялась, что проводы перейдут в посиделки за чаем, а там уже темно и возвращаться будет поздно. Хватит с меня того, что сегодня всю ночь чертовщина снилась. Зачем мне это? У этого высокого широкоплечего красавца своя жизнь, у меня – своя. Он – маэллт, а я – студентка-попаданка. Этакий Вовка в юбке в тридевятом царстве. Вот и думать мне полагается о корыте, а не о местной инкарнации Ивана-царевича.

– Арвис, доброго тебе вечера и до свидания! – И, повернувшись, снова постучалась в ворота кузнеца.

К-2 слегка удивился, что я пришла в компании юного, но плечистого Ибриэса – младшего сына кузнеца, но задавать вопросов не стал. А я сделала себе бутерброд, налила чаю, зажгла свечу, забралась с ногами в кресло в кабинете и начала зубрить новые слова. Перед сном еще приму душ, и совсем хорошо будет.

А еще у меня теперь есть подушка с его запахом.

Глава 16

Когда некому отдаться – женщина полностью отдается работе.

На следующий день Арвис не появился. И на послеследующий тоже. В раздражении я приголубила Лириада лейкой, попутно выплеснув ему за шиворот литра три воды. За что – объяснять не стала. Если не дурак, сам поймет. А если дурак, то и объяснять бесполезно.

Спала я плохо, крутилась в кровати, как ужаленный ужицей уж из скороговорки – все мне чего-то не хватало. С досады отправила наволочку с Арвисовой подушки в стирку, чтоб не было соблазна носом тыкаться. Потом пожалела, всплакнула, рассердилась на саму себя, списала все на ПМС и выкинула из головы напрочь. А на следующий день проснулась со схемой велосипедных тормозов в голове. И чего, спрашивается, тупила? Ничего же сложного. Ручка на руле, тянущая жесткий тросик, два конца которого прикреплены к колодкам, прикрученным к маленьким рычагам по обеим сторонам заднего колеса. Нажал на ручку – потянул тросик – колодки стиснули обод. Отпустил – езжай дальше. Довести это до ума – дело техники и Борадиса.

Может, завтра мне дрезина приснится? Вот бы славно!

Дрезина мне не приснилась. Зато я вспомнила, что добавляют в графит, чтобы получился пишущий карандаш. Наверное, сыграло роль то, что мой огрызок уменьшался с катастрофической быстротой, а переходить на их стилосы и гусиные перья я не рвалась. Графит смешивают с глиной, а потом подвергают температурной обработке. А мягкость или твердость зависит от пропорций. А вот интересно, глина нужна специальная или любая без примесей и песка подойдет? Попробуем… оно ж не взрывается, так чего бояться?

Кроме ткача, который уже наловчился с моей подачи производить набивные ситцы, Борадис стал потихоньку припахивать к нашему бизнесу и прочих родственников. Кого только не было среди кузнецовой родни! От сапожников до углежогов. Имелся даже один художник. Вот я и сублимировалась, двигая прогресс.

Мне очень хотелось побывать на морском берегу. Уже столько времени у моря, и ни разу не искупалась! И какой тут берег, песчаный или каменистый? А что под водой? Какие рыбы и есть ли раковины и кораллы? Ведь уже лето почти прошло… а я сижу синим чулком в консервной банке, никуда не высовываясь.

Проблема была только одна – безопасность. Лириад, с которым я снова начала разговаривать, но близко к себе больше не подпускала, и Сирус – типичные студенты. То есть в головах пусто, в карманах не густо… но хуже, что драться толком не умеют. Ну ладно, до берега я могу дойти с ними. А дальше что? В их присутствии раздеваться? А как плавать с железной конструкцией на заду? Может, для комплекта еще жернов на шею надеть? А то вдруг не утону? Представила себе это «бикини сезона» и нервно захихикала.

Может, спросить у Нариали?

Арвис на примерку так и не пришел. Обиделся, наверное. Я пожала плечами. Так даже лучше – делаем все сами, никому не обязаны, свободы больше. Выяснилось, что с расширяющимися книзу украшенными лентами плащами с капюшонами и прорезными карманами я угадала. Они не противоречили местным представлениям об элегантности и приличиях и были удобны. Поэкспериментировали с пуговицами. Деревянные лакированные в виде листочков для тканей теплых тонов. Перламутровые – устричных раковин тут было в избытке – для серых и голубых. Попробовали прятать пуговицы под планкой, шить кокетку из ткани другого тона или рисунка. Но главное – я решила, что рассчитывать нам надо не на рабочий люд, который с одеждой не заморачивается, а на самых состоятельных горожанок и знать. Кстати, я так и не удосужилась разобраться в местной табели о рангах.

Нариали отыскала небольшой магазин с задними помещениями, сдававшийся на центральной торговой улице Трех веселых рыб. Я поторговалась и сняла его. Теперь в витрине красовалась парсуна прелестной мамзели в нашем плаще, нарисованная Борадисовым талантливым родственником. Выглядело и впрямь завлекательно – как в модных журналах XIX века, картинки из которых я когда-то нашла в Интернете. О местных канонах привлекательности я проконсультировалась у Нариали. Ничего особенного – белая кожа, большие голубые глаза, алый ротик. Габариты как у полутора Барби. Предсказуемо.

Вообще до моего прибытия вещи тут шились без изысков, прямого покроя. Ну, вытачки были, а вот с кокетками и прочим портные не заморачивались. Вот я и рискнула открыть магазин для леди. С плащами, коротенькими курточками приталенного фасона на кокетках, отделанных шнуром, вышивкой или кружевами, и даже ночными рубашками до пят. Воротники были и стоячие, и отложные. Магазин назвала «Последние новинки». И повесила табличку на дверь «Мы уже открылись». Потом задумалась – нельзя ли пристроить навес с легкими столиками и прилавок, где можно торговать прохладительными напитками, деликатесами из взбитых сливок и безе, которого здесь печь пока не умели. Наверное, можно – есть место и для навеса, и для кухни…

Как легко и приятно, оказывается, вести бизнес, когда не надо подавать, теряя дни за днями, ежеквартальные отчеты в налоговую инспекцию, получать тысячу и одно разрешение и согласование, вилять хвостом перед полицией, пожарными, чиновниками, санэпидемстанцией и еще фиг знает кем. Кстати, когда занималась витриной, вспомнила, как устроены металлические защитные жалюзи. Борадис сказал, что такая раздвижная защита может стать весьма популярной. Только делать надо так, чтобы не ржавело.

Плащи «бонасье» из плотного шелка начали раскупаться. Наверное, сделала свое дело реклама. Зажиточного народа по улице ходила масса, и почему-то, взглянув на прелестную волоокую мамзель в витрине «Новинок», мужчины застывали. А их спутницы начинали беспокоиться и гадать, что же такое привлекло внимание их кавалеров? И решали, что, конечно же, виноват плащ необычного фасона! Надо б и себе такой приобрести. В результате я уже прикидывала, что к осени нужно подготовить новую коллекцию из хорошей шерсти.