Пора хризантем

Игорь. Так и флаг им в руку.

Игнатий. Подожди. А нам они не могут простить, что мы неудачники. А все родители не могут быть гениями.

Игорь. Ну, это вы их так воспитали.

Игнатий. Да, правильно мы воспитывали. Но то, что папа или мама, не смогли в жизни стать какими-нибудь шишками, это обесценивает в глазах их чад то, чему они их учат.

Игорь. Я бы порол таких. У них понимаете, дядя Игнат, всё есть, а они так с папаней да маманей...

Игнатий. И дочь моя, наверно, считает, что если у меня не хватило ума сделать карьеру, то и нравоучения мои ничего не стоят.

Игорь. Что же у неё своей головы нет?

Игнатий. Не знаю. Я знаю только одно. Для меня теперь наступил час расплаты. И дочь моя мстит мне и матери, за то, что мы неудачники.

Игорь. Не берите в голову, дядя Игнат. Лучше ещё по одной?

Игнатий. Давай. (Пьют).

Игорь. Я просто поверить не могу. Чтобы она, Лерка. Она же была мамина домашняя девчонка и вот так с вами.

Игнатий. Знаешь, Игорёк, что я понял, нельзя в присутствии дочери или сына жаловаться на свою жизнь. Ты думаешь, что сын твой или дочь тебя потом пожалеют? Не дождёшься. Настанет час и они всё это обернут против тебя. Они выждут, чтобы потом тебе ногу подставить.

Игорь. Ну, ладно, наш шалопай выкинул такое. Но ваша? Вернётся она. Поверьте, вернётся.

Игнатий. Ой, не знаю, Игорёк. Я знаю только, что мне уже пора. Где мой дом? Улица, улица...

Игорь. Я доведу вас, дядя Игнатий. (Игорь берёт Игнатия под руку и помогает дойти до двери).

Игнатий. Ты хороший товарищ, Игорёк. Виктории не говори. Чшш.

Игорь. Замётано, дядя Игнат. Молчу.

Игорь заводит Игнатия в его дом.

# 36 #

Игнатий возле дома, появляется Виктория.

Игнатий. Как из района добралась? Устала?

Виктория. Нормально.

Игнатий. Поможет нам твой адвокат?

Виктория. Не захотел.

Игнатий. Почему?

Виктория. Сказал, ездить из района к нам далеко. У него в Ляпкино своих дел хватает.

Игнатий. Посоветовал бы в нашем городе, какого толкового юриста. Не догадалась у него спросить?

Виктория. Спрашивала.

Игнатий. И что?

Виктория. Говорит, у нас только один выход.

Игнатий. Какой, говори?

Виктория. Он сказал, правда на нашей стороне.

Игнатий. Ну?

Виктория. Но в суде мы её не добьёмся.

Игнатий. А такое бывает?

Виктория. Бывает.

Игнатий. И что нам делать?

Виктория. Он предложил вариант. Сказал, что нам поможет один его знакомый.

Игнатий. Какой знакомый?

Виктория. В нашем городе есть человек, который как раз такими делами занимается.

Игнатий. Как?

Виктория. Подойдёт, поговорит.

Игнатий. Как поговорит?

Виктория. Он знает как.

Игнатий. Что он знает?

Виктория. Сказал, бояться не надо. Он нормальный мужик, не беспредельщик.

Игнатий. Ты с ума сошла? Вор в законе, что ли?

Виктория. Я не знаю. Сказал, к нему многие обращались. Люди по десять лет судятся, а он решает сразу, и по справедливости.

Игнатий. Вика, ты это серьёзно?

Виктория. А что? Я уже ничего не понимаю.

Игнатий. Ты, что серьёзно хочешь, чтобы к нашей дочерью пришли бандюки? С ними свяжись.

Виктория. Что же нам делать, Игнат.

Игнатий. Ждать. Мы с тобой уже всё сделали - и вспахали и посеяли. Нам остаётся одно, дождаться всходов.

# 37 #

Возле своих домов Марина и Игнатий.

Марина. Вчера, дядя Игнатий, я вернулась из Краснодара.

Игнатий. Понравился вам город?

Марина. Город хороший . Но я, знаете, привыкла к своему Новоапрельску. И, наверно, уже нигде жить не смогу.

Игнатий. А мама как?

Марина. Мама ничего. Только вот Макар Савельевич в пивбаре подрался. Домой избитый пришел.

Игнатий. Что у него, перелом?

Марина. Не знаю. Ему было плохо. Мама его два дня лечила. Потом выбежала ненадолго в аптеку, а он в это время опять в пивнушку ушел.

Игнатий. Ну, и зачем ей эти приключения?

Марина. Я ей это же говорила. А она мне сказала, что не может бросить его. Он, говорит, без неё пропадёт.

Игнатий. Да он всё равно пропадёт.

Марина. Я тоже ей так сказала.

Игнатий уходит.

# 38 #

Мимо идёт Юлия.

Юлия. Привет.

Марина. Давно не заходила. Чем ты теперь занимаешься?

Юлия. Ты не поверишь, роман пишу.

Марина. Ты серьёзно?

Юлия. Хочешь, расскажу? Представляешь, фрау моя родилась в штате Монтана.

Марина. Да?

Юлия. Закончила она школу, и уехала в Нью-Йорк, учиться в колледже на Манхэттене. Через два года возвращается она к себе на родину. Представляешь, едет она на таком белом Порше. Руки у неё на руле в таких, знаешь, мягких черных с голыми пальцами перчатках.

Марина. Круто.

Юлия. А детство её прошло в таком крошечном городке у самых Скалистых гор. В том месте когда-то был рудник. Первые поселенцы добывали там золото, ещё алмазы и изумруды. Потом изумруды кончились и все разбежались, кто в Нью-Йорк, кто в Чикаго.

Марина. Потрясающе. Но ты же там никогда не была.

Юлия. Какая разница? Если бы ты знала, как я обожаю эти маленькие заброшенные городки в Западных Штатах. Кстати, у меня псевдоним - Сильвия Берлускони.

Марина. Ну, ты даешь!

Юлия. Слушай. В городке этом только одна небольшая улочка. На ней прошло всё моё детство, и оттого я помню там каждый дюйм. Представь, я поворачиваю к нашему ранчо, и в памяти перелистываю страницы моего прошлого. Потом сбавляю скорость и справа вижу замерзшее озеро. Если бы ты знала, как после школы в детские годы я любила кататься на коньках! Я там каталась часами.

Марина. Ты же никогда на них не каталась!

Юля. Ты испортить всё хочешь?

Марина. Молчу.

Юля. Так вот. Я останавливаю Порше. У меня такие роскошные каштановые волосы, модная куртка. На голову надеваю капюшон и выхожу. Яростный ветер сбивает меня с ног. Морозный воздух жжёт мой щёки. Я влетаю опять в салон. И этот жуткий ветер с каменистых гор будоражит во мне воспоминания. Я вспоминаю, как в такую же стужу, мне было пятнадцать лет. После школы я каталась здесь, и ко мне, не говоря ни слова, подбежал один парень. Это был Мэтью. Он срывает с меня такую голубую с белым помпончиком шапку. Я бросаюсь за ним, догоняю, хватаю шапку, а он хватает меня и целует. Я его бью изо всех сил, но ничего сделать не могу. Боже, какой это был долгий поцелуй. У меня до сих пор губы болят. Веришь?