Пора убивать

Стоявшие рядом с матерью Карл Ли-младший и Джарвис принялись успокаивать ее, во все глаза глядя на Эйджи.

– Но деньги предназначены Карлу Ли.

– Ладно, – вступил Джейк. – А вы спросили Карла Ли, как он хочет распорядиться своими деньгами?

Губы святого отца скривила едва заметная неприятная усмешка, он заерзал на стуле.

– Карл Ли понимает, в чьих интересах мы действуем. – В голосе его, впрочем, не слышалось особого убеждения.

– Благодарю вас, но я спрашиваю не об этом. Послушайте еще раз, повнимательнее. Итак, спрашивали вы Карла Ли, как он хочет распорядиться своими деньгами, или нет?

– Думаю, что с ним это обсуждали, – солгал Эйджи.

– Ну что ж, посмотрим.

Джейк встал и направился к двери, которая вела в соседний небольшой кабинет. Эйджи встревоженно следил за ним. Джейк раскрыл дверь и кивнул кому-то, находящемуся за ней. В комнату как ни в чем не бывало вошли Карл Ли Хейли и Оззи Уоллс. Дети с криком бросились к отцу. Эйджи выглядел совершенно убитым.

Несколько минут прошли в объятиях и поцелуях, а затем Джейк решил сделать смертельный выпад.

– Так почему бы вам, святой отец, не поинтересоваться у Карла Ли, как он хочет поступить со своими деньгами?

– Эти деньги не совсем его, – ответил Эйджи.

– Но и не совсем ваши, – тут же резонно заметил Оззи.

Сняв с коленей Тони, Карл Ли направился к сидящему на стуле Эйджи. Расположившись на краешке стола, Карл Ли грозно навис над его преподобием, готовый в случае необходимости нанести удар.

– Сейчас, преподобный отец, я объясню вам все очень доходчиво, уверяю, что у вас не возникнет никаких проблем с пониманием моих слов. Вы собрали эти деньги, пользуясь моим именем и для моей семьи. Вы получили их от черного населения нашего округа в обмен на обещание, что все до цента пойдет на помощь мне и моей семье. Вы солгали. Вы собирали деньги для того, чтобы произвести впечатление на шишек из ассоциации, а вовсе не для того, чтобы передать их моей семье. Вы лгали в храме, лгали в газетах, вы везде лгали.

Эйджи повел вокруг взглядом и заметил, что все, кто был в комнате, в том числе и дети, сумрачно смотрят на него и кивают головами.

Опершись ногой о стул, на котором сидел Эйджи, Карл Ли подался вперед, склоняясь над святым отцом:

– Если вы не отдадите нам эти деньги, то каждому черномазому, которого я знаю, я стану рассказывать, какой ты, Эйджи, мошенник и вор. Я буду звонить каждому прихожанину твоего храма – я ведь и сам твой прихожанин – не забыл? – и говорить им, что мы не получили от тебя ни цента. И когда об этом узнают все, ты в воскресную службу не соберешь и двух долларов. И тебе придется расстаться со своими пижонскими костюмами и роскошными «кадиллаками». А может, тебе даже придется расстаться и с храмом, потому что я попрошу людей не ходить к тебе больше.

– Ты все сказал? – поинтересовался Эйджи. – Если да, то хочу только, чтобы ты знал, какую боль мне причинил. Мне очень жаль, что и ты, и Гвен такого обо всем этом мнения.

– Вот такое уж у нас мнение, и мне абсолютно безразлично, чего тебе там жаль.

Вперед выступил Оззи:

– Я согласен с ними, преподобный, вы не правы, и вы сами знаете это.

– Как больно мне слышать это от тебя, Оззи. Как мне больно.

– Тогда я скажу нечто, от чего тебе, Олли, будет еще больнее. В следующее воскресенье мы вместе с Карлом Ли придем в твой храм. Выйдем из тюрьмы пораньше, проедемся на машине и войдем как раз в тот момент, когда ты соберешься читать свою проповедь. Но на кафедру вместо тебя поднимется Карл Ли, а если ты попробуешь помешать ему, я надену на тебя наручники. Проповедь прочтет Карл Ли. Он расскажет людям, что деньги, которые они столь щедро давали, не покинули еще твои карман, что Гвен вот-вот выселят с детишками из их дома всего лишь потому, что ты хочешь приручить кого-то из шишек этой ассоциации. Он расскажет им, как ты всем лгал. Это может занять у него около часа. А когда он закончит, я тоже захочу сказать несколько слов о том, каким скользким и подлым ниггером ты являешься. Я поведаю им, как тебя чуть было не осудили за то, что ты за сотню долларов купил украденный в Мемфисе «линкольн», расскажу, что происходит на похоронах, расскажу о том, как пару лет назад я спас тебя от отсидки в камере тюрьмы Джексона. А еще, Олли, я...

– Не нужно про это, Оззи, – взмолился Эйджи.

– А еще я поделюсь с ними маленьким грязным секретом, известным только тебе, мне и одной даме весьма сомнительной репутации.

– Когда вы хотите получить деньги?

– Как быстро ты сможешь их достать? – спросил Карл Ли.

– Моментально!

* * *

Джейк вместе с Оззи поднялся наверх, предоставив Карлу Ли возможность пообщаться с семьей. Они увидели Эллен, почти погребенную под горой справочников. Джейк представил свою новую секретаршу Оззи, после чего все трое уселись вокруг большого стола.

– Как там мои приятели? – поинтересовался Джейк.

– Ребята с динамитом? Дела у них идут на поправку. Пока не закончится суд, мы подержим их в больнице. В дверь их палаты я врезал замок, а в коридоре поставил полицейского. Они никуда не денутся.

– Так кто он такой – тот, основной?

– До сих пор неизвестно. С отпечатками пальцев пока неясно. Может оказаться так, что и в центральном управлении просто не с чем будет сравнить. Сам он молчит.

– А второй – из местных, да? – спросила Эллен.

– Да. Террел Грайст. Хочет подать на нас в суд, поскольку пострадал во время ареста. Можете себе такое представить?!

– Не верится, что до сих пор никому ничего не стало известно.

– Я и сам не верю. Само собой Грайст и мистер Икс болтать не станут. Мои люди тоже ведут себя тихо. Значит, остаешься только ты и твой клерк.

– И Люсьен, но ему я ничего не говорил.

– Значит, он вычислил сам.

– Когда ты начнешь с ними работать?

– После процесса перевезем их в тюрьму и приступим к следствию. Все зависит от нас.

– Как дела у Бада?

– Заезжал сегодня утром проведать тех двух типов, ну и спустился на этаж ниже, к Этель. Он в критическом состоянии. Никаких сдвигов.

– Подозреваешь кого-нибудь?

– Скорее всего это Клан. Эти белые балахоны и все прочее. Да и потом, остальное тоже сходится. Сначала горящий крест у тебя во дворе, потом динамит, теперь вот – Бад. Плюс еще угрозы. Я уверен, это они. А кроме того, у нас есть свой источник.

– Что?!

– Ты слышал меня. Называет себя Микки-Маус. Позвонил мне домой в воскресенье и похвастался, что это он спас тебе жизнь. «Защитник черномазых» – так он тебя окрестил. Сказал, что на территории округа официально создано отделение Клана, или клаверн.

– Кто в него входит?

– В детали он не вдавался. Сказал, что свяжется со мной только в том случае, если кому-то будет грозить опасность.

– Какая забота. Ему можно доверять?

– Тебе же он спас жизнь.

– Хороший довод. А сам он – член Клана?

– Не сказал. В четверг они планируют провести марш.

– Клан?

– Да. Ассоциация борцов за права черного населения собирается устроить митинг и демонстрацию завтра перед зданием суда. Клан хочет ответить на это мирным маршем в четверг.

– Сколько человек примет участие?

– Микки-Маус не сказал. Говорю тебе, он не очень-то разговорчив.

– Ку-клукс-клан марширует в Клэнтоне! Просто не верится.

– Суровые наступают времена, – заметила Эллен.

– Они будут еще более суровыми, – отозвался Оззи. – Я обратился к губернатору с просьбой подослать поближе к нам дорожный патруль. Неделя предстоит нелегкая.

– Ты можешь поверить в то, что Нузу уж так хочется, чтобы суд шел в нашем городе?

– Слишком большое дело это, Джейк, чтобы переносить его куда-то. Где бы ты ни проводил его, повсюду будут марши, протесты, куклуксклановцы.