Порча

Впрочем, сцена эта длилась считанные секунды и закончилась, едва начавшись. Тремейн поспешил домой, а Джефф остался стоять, непонимающе глядя ему вслед. Конец первого действия. Но и увиденного Джеймсу Джеймисону хватило, чтобы вспомнить о собственном обещании наведаться к Тремейнам в гости и полюбоваться на скульптуры из древесины. Что ж, чем не причина нанести визит?

В субботу Джеймисон уточнил по телефону, остается ли приглашение в силе, и в воскресенье вечером преодолел пустынную милю до дома своих ближайших соседей. Машину он оставил на обочине дороги. Поскольку здесь, кроме его собственного, стояли лишь дома Джилли Уайт и Тремейнов, вряд ли она кому-нибудь помешала бы.

– На днях видел вас у моря, – бросил старик Джону Тремейну, удобно расположившись в кресле с бокалом вина в руке. – Смотрю, вы любитель копаться в песке и водорослях.

Хозяин дома кивнул:

– После того разговора во мне снова проснулся азарт. Уже нашел парочку очень приличных коряг.

– У вас наметанный глаз, – польстил ему Джеймисон, причем не без умысла. – Кстати, если не ошибаюсь, в этой комнате как раз выставлено несколько ваших шедевров. Вы не обижайтесь, но для меня это не столько творение рук человеческих, сколько результат работы ветра, морских волн и песка, благодаря которому вы просто вернули к жизни куски дерева при помощи наждака и лака, фантазии и непревзойденного мастерства. Думаю, не будет преувеличением сказать, что вы подарили им новую, впечатляющую жизнь!

– Вот как? – удивился Тремейн. Он принял лесть Джеймисона за чистую монету, не распознав в ней уловку, при помощи которой гость хотел втереться к нему в доверие. Поварившись немного в этом замкнутом, изолированном мирке, старый врач не сомневался: директор школы и его супруга будут в курсе всех местных событий. И здесь он наверняка получит ответы на все интересующие его вопросы – особенно те, которых никак не мог добиться от Джилли.

Джеймисон подозревал (или скорее был уверен), что какие-то обстоятельства чуть не довели Джилли до нервного срыва. Но о каких обстоятельствах идет речь? Здесь так много оставалось неясностей, так много недосказанного… Прежде чем принимать какие-либо решения и тем более уж приступать к делу, нужно все выяснить…

Вот почему бывший врач коротал теперь вечер в обществе Тремейнов. В конце концов, это его и Джилли ближайшие соседи, да и общественное положение у них примерно одинаковое. В отличие от деревенских жителей, которые – хотя на им подобных, как говорится, земля держится – были явно слеплены из другого теста и привыкли держать рот на замке. Из таких не вытащишь и слова, нечего даже надеяться.

Так, вернемся к нашим корягам…

– Да-да, именно так! – заверил он хозяина дома, явно польщенного его неожиданным комплиментом. – Давайте посмотрим на стол, за которым мы сейчас сидим и пьем вино. Он изготовлен из прибитого к берегу бревна – вы посмотрите, как четко виден рисунок древесины, как хорошо он отполирован! – На самом деле стол был довольно уродлив. Затем Джеймисон указал в другой конец комнаты. – И как не восхищаться вон той подставкой под цветочные горшки! Такой насыщенный черный цвет… Лак?

– Лак для яхт. – Теперь Тремейн был готов лопнуть от гордости. – А черная она потому, что это эбеновое дерево.

– Диоспирос, – вставила Дорин Тремейн, возвращаясь из кухни с нагруженным закусками подносом. – Очень тяжелое дерево. Между прочим, тропическое. Одному богу известно, как долго оно носилось по волнам, пока его не прибило к нашему берегу.

– Потрясающе! – воскликнул Джеймисон. – И я не только о подставке. Ваши познания – и не только в древесине, как я успел заметить, – делают вам немалую честь.

Теперь настала очередь хозяйки зардеться от гордости. Она тотчас засуетилась.

– Надеюсь, Джеймс, вам понравится мой палтус.

– Psetta maxima. – Джеймс тоже решил блеснуть своими познаниями. – Если это рыба, моя дорогая леди, то вам нечего опасаться. Я не из тех, кто воротит нос от хорошо приготовленной рыбки.

– Я купила его в деревне у Тома Фостера, – пояснила Дорин. – У него всегда самая лучшая рыба, хотя от него самого я не в восторге.

С этими словами она забавно сморщила носик.

– У Тома Фостера? – уточнил Джеймисон и покачал головой. – Нет, такого парня я не знаю.

– И не надо, – успокоил старика Джон Тремейн, помогая ему подняться и пересесть к обеденному столу. – Том, может, и отличный рыбак, но это все, что о нем можно сказать хорошего. О нем самом и его жене-цыганке.

Джеймисон моргнул старческими глазами и с интересом переспросил:

– Цыганке?

– Никакая она не цыганка, – возразила Дорин. – У нее просто внешность такая, а вообще-то – ни капли цыганской крови. Если не ошибаюсь, ее прабабка была полинезийкой. Их много в наши края понаехало из Девона и Корнуолла. В те времена, когда в Полинезию и Вест-Индию часто ходили торговые суда, моряки нередко привозили из далеких стран темнокожих подружек и жен. Как бы то ни было, Фостеры – единственные, кто взял на себя заботу о юном Джеффе. Думаю, мы должны быть им благодарны – хоть кто-то теперь присматривает за бедным парнем.

– Ну скажешь! – фыркнул Джон Тремейн. – Было бы куда лучше, если б за ним присматривала родная мамаша. А еще лучше – отец… впрочем, теперь это невозможно.

– Да и не было никогда возможно, – добавила Дорин. – Если учесть, какие это повлекло бы за собой трудности, обвинения и всяческие другие препоны.

Глядя, как она раскладывает рыбу по тарелкам, Джеймисон признался:

– Боюсь, я вас не совсем понимаю. Не могли бы вы… скажем так, ввести меня в курс дела?

Супруги переглянулись, затем оба посмотрели на Тремейна.

– Понимаю, – сказал он, – здесь явно какой-то секрет, который мне знать не положено. Что ж, на нет и суда нет. В конце концов, я здесь человек новый.

– Да нет, не в этом дело, – поспешила заверить его Дорин. – Просто…

– Просто это очень деликатный вопрос, – пояснил ее супруг. – И не то чтобы даже деликатный – дело-то прошлое… но о таких вещах не принято распространяться. К тому же дело касается вашего соседа, пускай даже и бывшего.

– Соседа? – Джеймисон нахмурился. – Так речь о Джордже Уайте? Да, он был вашим соседом, но отнюдь не моим. Так что же это за тайна?

– А вы что, разве ничего не почувствовали? – подхватила Дорин. – Я имею в виду бедняжку Джилли. Разве вас не удивило, что они с дочерью так привязаны…

– К этому чертовому дурачку? – поспешил вставить свое веское слово Джон Тремейн. Старик неторопливо кивнул.

– Кажется, начинаю понимать. Значит, существует определенная связь между Джорджем Уайтом, Джилли, Энн и…

– Совершенно верно, и Джеффом, – закончила его мысль Дорин. – Ноя предлагаю для начала поужинать, а потом уж приступать к разговору. Причин что-то от вас скрывать у нас нет. В конце концов, вы ведь бывший врач и наверняка наслышаны о подобных, если не худших случаях. Но лучше начинать, а не то еда остынет.

В итоге трапеза прошла в относительном молчании. Дорин Тремейн оказалась поистине превосходной стряпухой. Поданное к ужину вино также было выше всех похвал.

– Это случилось пятнадцать лет назад, – начал Джон Тремейн. – Тогда мы были в этих краях люди новые – примерно как вы сейчас. В те дни этот край процветал: рыбы в море водилось вдоволь, так что местные рыбаки отнюдь не бедствовали. Летом пляжи и магазины были полны народа. Теперь же остались только почта, пивная да пекарня. Почта также выполняет роль деревенской лавки, и в ней сосредоточена почти вся здешняя торговля. Но у пристани по-прежнему можно купить свежую рыбу – пока её еще не отправили во внутренние районы. Вот, пожалуй, и все. А тогда…