После Будущего

– Смотри, зеленые зоны…

Она ласково улыбается и гладит его по плечу.

– Там, где есть разумная жизнь, где, возможно, остались люди.

Ученый, улыбаясь, гладит ее ладонь на своем плече.

Картина на экране получается довольно безрадостная, большая часть – серый цвет, под ним скрывается все что угодно: ушедшие под воду материки; безжизненные пустыни; исковерканные при столкновении друг с другом, некогда живописные плато; земли, навсегда покрытые лавой; поднявшиеся из глубин безжизненные куски почвы; скальные массивы, на которых жизнь невозможна. По всему пространству земного шара мигают красные точки – это действующие вулканы, их очень много и их пыль душит наш город, они дымят и собираются дымить вечно. Территории, мигающие зеленым, – это земли повышенной опасности, там жизнь людей под угрозой, среди них наш город. Дело не в том, что он рядом с вулканом, хотя и это тоже играет свою роль – этот город, бывший когда-то гигантским мегаполисом, находится на очень неустойчивом плато, оно нестабильно. Еще по миру разбросаны крохотные или просто небольшие зеленые точки. Там жить пока довольно безопасно.

Очень давно на Земле проживало огромное количество людей, сейчас в это, правда, сложно поверить. Они не церемонились с окружающим миром – загрязнили атмосферу и исчерпали природные ресурсы, за которые началась война. Мы не знаем, кто пустил ракету с ядерной бомбой. Она не долетела до цели – ее сбили, и эта чудовищная штука упала в кратер давно потухшего огромного вулкана. Там она взорвалась… Этот взрыв спровоцировал глобальные климатические изменения, дополнив уже начавшиеся. Запустилась смертоносная цепь проснувшихся и активизировавшихся вулканов, начались повсеместные землетрясения, торнадо, ураганы. Материки уходили под воду, плато смещались… На оставшихся крошечных участках суши, где возможна жизнь, ее либо нет, либо она скудна. Ученые убеждены, что Земля еще перекраивает свой облик.

Когда люди в городе оправились после случившегося и более-менее наладили свою жизнь, они начали попытки изучения окружающего их мира. Так, им удалось установить связь с одним из кружащих вокруг Земли спутников – цель его запуска нам неизвестна, но сейчас с него можно получать довольно точную информацию о состоянии окружающей среды нашей планеты. Ученый имеет доступ к материалам, передаваемым со спутника. Он кропотливо их изучал, анализировал и пришел вот к такому выводу:

– Наше плато разрушается.

– О чем ты? Что это значит?

– Мамочка, папочка, знаете, что!? – к ним в кабинет забегают жизнерадостные близнецы, брат с сестрой – дети Ученого и его жены. Они единственные близнецы в городе, их рождение даже показывали по экрану, что в центре, в Парке. Малышей все любят, они гордость нашего города. Глава убежден, что их появление на свет целиком заслуга его управления Городом…

– Ребятки-ребятки, только ничего не трогайте. – Ученый паникует, дети восторженно ринулись к его бесценным записям.

– Солнышки мои, – мать ласково выпроваживает их из кабинета, – поиграйте там немножко, мы сейчас к вам подойдем.

Близнецы, не расстроившись, убегают, им хорошо, они всегда вдвоем.

– Смотри, – Ученый дотрагивается до экрана – тот весь заполняется непонятными графиками. – Нужно уходить. Плато, на котором стоит город, трескается и будет трескаться дальше.

– Почему никто об этом не знает?

– Разломы очень далеко и пока относительно неглубоки, но скоро они придут сюда и поползут, это неизбежно. Плюс, – графики на экране снова меняются, – воздух.

– Да, – женщина кивает.

– Пепел и заводы – нам скоро нечем будет дышать.

Ученый вновь дотрагивается до экрана, на нем появляется наш Город, вокруг которого ближе к воде идут линии разломов, они горят красным. Картина начинает оживать: разломы испещряют город, здания рушатся.

– Куда нам идти? На тех клочках суши, что в океане, люди сражаются между собой за сантиметр земли! На других они так деградировали, что потеряли человеческий облик и очень опасны.

– Не волнуйся, – Ученый сжимает ладонь жены, – нужно уйти вглубь материка, в горы.

– Но как там жить? Мы не сможем построить заводы, у нас нет ни знаний, ни материалов.

– Нужно основать эко-поселения, максимально вернуться в естественную среду.

– Оставить все это, наш комфорт? Безопасность?

– Там намного безопаснее, чем здесь, – на экране вновь возникает плато, его центр, по которому проходят горы, очень толстый, он как бы уходит вглубь земли, в отличие от тонюсенького кусочка, упирающегося в воду, где стоит наш город.

– Центр материка не затронут землетрясения, это максимально плотный участок суши. И воздух в горах несравнимо чище, пыль туда не долетает.

– Что ж, – жена Ученого печально улыбается, – это не то, что мне хотелось услышать, по правде.

Ученый кивает и трет ладонями свое лицо. Глаза у него красные, воспаленные от недосыпаний.

– Люди не любят изменений.

– Люди не любят терять комфорт, даже если он им дорого обходится.

Ученый с женой смотрят друг на друга.

– Сколько у нас времени?

– Не больше пяти лет.

– Достаточно, чтобы обустроится, не так ли? – Жена улыбается своему мужу.

– Но как сообщить об этом людям?! – он яростно трет свое лицо.

– Тебе нужно встретиться с Главой, и чем скорее, тем лучше, пять лет, как я понимаю, цифра весьма условная.

– У меня нет права доступа на общение с Главой.

– Ваш отдел курирует Советник.

– Я не знаю, не знаю, что делать.

– Не волнуйся, я составлю прошение о встрече, а ваш отдел передаст его Советнику.

– Что бы я без тебя делал?

Ученый благодарно обнимает своего самого преданного соратника – свою жену.

– Мы все успеем, все получится, – она улыбается, слыша веселые возгласы близнецов.

Трудно поверить, что города скоро не будет. Это единственный мир, известный нам с Иви. Но это так захватывающе, что он им не ограничивается!

7. Кто ищет, тот всегда найдет

После вчерашнего в моей комнате разгром страшный. Обидно, столько всего сломано, что могло бы помочь, могло бы улучшить жизнь… Но обида и горечь вдруг растворяются в необъяснимом потоке любви, окатывающем меня со всех сторон. Я совершенно сбит с толку. Все вокруг будто стало чище, будто умылось этим потоком и я вместе с ним. Я вдруг вспомнил, что так бывало раньше, этот свет помогал, поддерживал…

Я выхожу из комнаты, понимая, что никого в квартире нет, я один. На кухне лежит мой упакованный завтрак, а на нем салфетка. Я машинально беру ее, это записка: «Держись, мой мальчик». Мама… Мои губы расплываются в улыбке. Воспоминания обрушиваются на меня: вот мы в парке – она держит меня на вытянутых руках и кружит, кружит, я заливисто смеюсь своим беззубым ртом, я совсем кроха. Мама такая счастливая! А вот мы дома, я уже прилично подрос и сижу весь такой угрюмый. Мама пытается меня развеселить, думает, я чем-то расстроен. Тогда она еще просто не поняла, что я сам по себе такой, как бы в себе, мало эмоциональный, но это не означает, что чем-то расстроен. А тогда она изо всех сил пыталась меня развеселить, и это у нее получилось! Она стала играть со мной в игру, в которую с ней играли ее родители, а с ними их, и так через все их поколения. «По кочкам, по кочкам, по маленькой гладенькой дорожке» – приговаривала она, усадив меня к себе на колени и раскачивая их вверх – вниз, из стороны в сторону, меня это очень занимало. «В ямку – бух» – и она неожиданно разводила ноги, а я, визжа, проваливался вниз, она, конечно, крепко меня держала. Ох, как же я веселился! Потом это стало нашей любимой забавой. Мама. Сейчас я вдруг почувствовал, как много для нее значу, как любим.