После конца

— А где предыдущая медсестра?

— Пакет в коридоре видела?

Соня неуверенно кивнула.

— Решила, что больше не хочет здесь работать. Свободы захотелось. Что ж, теперь она полностью свободна от всех обязательств. В особенности от необходимости дышать.

Уходил он, оставляя неприятное ощущение беспомощности. И страха. С самого начала они решили держаться вместе, понимая, что так безопаснее. И вот теперь перспектива остаться без поддержки была как никогда близка. И что с этим делать — не знал никто из них.

***

Им даже попрощаться нормально не дали. Одну отправили перевязывать кого-то из пленников. Не поделил что-то с сокамерником, вот и сидел теперь в лазарете с размозженным лицом. Но парой слов они все же успели перекинуться. «Когда увидишь сигнал, беги к выходу из города. Встретимся там. Не знаю, как много времени это займет, но мы выберемся». Соня согласно кивнула, крепко обнимая юношу. Неудобно. Слишком высокий. И от осознания этого хотелось одновременно смеяться и плакать.

А потом он ушел, оставляя девушку одну. И только крохотный медальон, с которым он никогда не расставался, сейчас служил своеобразным обещанием вернуться. Хотя бы за тем, чтобы забрать собственную дорогую вещицу.

***

Закончив с четвертым за последний час посетителем лазарета, Соня с уверенностью могла сказать, что всегда недооценивала труд Матильды. Эта женщина определенно была святой. Поскольку нельзя целыми днями зашивать порезы, выслушивать жалобы и ругань, оставаясь при этом спокойной и доброжелательной. Женщина так могла делать. Соня нет. Потому уже к середине дня последний немощный вылетел из палаты чуть ли не с пинка девушки за откровенные домогательства и непристойные шуточки. Хорошо, что она не обязана была это терпеть. Пара лишних синяков наглядно объяснили энтузиасту, что его предложения не по адресу.

— Тоже достали утырки с тягой отлежаться здесь на халяву? — кушетка скрипнула, стоило светловолосой девушке приземлиться напротив. Кажется её звали Роза. Помогала в лазарете и, заодно, поднимала настроение Соне. — Не волнуйся, пара дней и поймут, что им ничего здесь не светит.

— А с первого раза не ясно? — по мнению девушки смещение челюсти уже достаточно явный намёк, что не стоит подходить близко.

— Им кажется, что ты ломаешься. Привыкли, что в конечном итоге все сдаются. Надо только подождать.

— Что ж, ждать они будут долго.

— Вот это мне в тебе и нравится, — весело подмигнула Роза.

Соня ответила слабой улыбкой, откидываясь на спинку стула. Взгляд устремился на потолок. Сколько времени прошло с тех пор, как она осталась одна? Кажется, дней шесть? И никаких новостей от Андрея. Страх липкими пальцами окутывал душу, но девушка быстро отгоняла неприятные мысли. Если сказал, что выберется, значит так и будет. Её же обязанность ждать сигнала. И не терять надежду.

— Скучаешь по тому парню? — открыв глаза увидела, что Роза внимательно смотрит на неё, ожидая ответа. — Кто вы друг другу?

Действительно, кто? Забавный вопрос, ответ на который никак не формулировался. До недавних времен.

— Мой брат.

— Да ладно? Вы же совсем не похожи.

— Мамы разные, — пожала плечами Соня, с удивлением чувствуя приятное тепло в груди. Ответ был правильным, теперь она это точно знала.

— Жаль его, — вздохнула Роза, заставляя все тело напрячься.

— О чем ты?

— Ты не знаешь? Ах, да, вы же новенькие. Тот покупатель, что забрал твоего брата, это Барон.

— И почему у меня возникает ассоциация с собакой?

— Странные у тебя ассоциации, — покачала головой Роза. — Может ты и видела его среди зрителей. С виду обычный мужчина, только ходит всегда с охраной. Но вот его взгляд… нездоровый. Так смотрят люди, помешанные на одной им понятной идее.

— Кажется, понимаю о ком ты.

Тот человек, что сидел немного в стороне от неё на последнем бою Андрея. Скорее всего он и был Бароном. Но зачем ему скупать проигравших?

— Формально он не проиграл. Если бы не то лезвие, прошёл бы дальше. Но это не меняет того факта, что Барон выкупил бы его в любом случае.

— Да зачем он ему?

— У этого старикана весьма… специфические вкусы. Не в плане секса, не думай. И интересуют его не только мальчики. Ему интересны люди, готовые вынести серьёзные испытания, — наклонилась ближе, и Соня невольно подалась вперёд, чувствуя нарастающую тревогу. — Возможно, это лишь слухи, но говорят мало кто возвращался от него целым. Если вообще возвращался.

— Он что, им конечности отрубает? — нервный смех выдавал волнение с головой.

— Не то, чтобы отрезает, но ломать людей любит. Гораздо больше в психическом плане. Говорят, он обожает заставлять других умолять о смерти.

— Это какая-то извращенная форма удовольствия?

— Скорее всего. Любит, когда заложники кричат. Особенно те, кого трудно заставить показать слабость. К таким людям у него особое отношение.

— Но ведь это лишь слухи?

— Как знать, — покачала головой Роза, устало разминая плечи. — Я бы на твоём месте переживала.

— Вот ещё, — фыркнула Соня, пряча страх за пренебрежением. — Андрей выберется. Раз обещал, значит сделает.

— Уже неделя прошла.

— Ему просто нужно время, — отрезала девушка, не желая ещё больше подпитывать собственные страхи. — Нет ничего невозможного, а все остальное он сделает, это точно.

— Так в него веришь. Вот это я понимаю семья.

Соня не ответила. Только вспомнила, как они переругивались в детстве до момента, пока юноша не перестал обращать внимание на её выпады. Когда же это случилось? Наверное, в момент, когда она заикнулась о родителях и отношении отца.

— Да, — после недолгой паузы качнула головой Соня, словно во сне проговаривая слова. Так глухо, и голос звенел от напряжения. — Семья.

— Я так и сказала, — Роза странно на неё посмотрела, но комментировать не стала. У всех свои странности. Поэтому растянулась на кушетке во весь рост, складывая руки под затылком. — Чем займетесь, если выберетесь отсюда?

— Пока не знаем, — стараясь придать уверенности голосу, сказала Соня. — А ты?

— Сперва найду подругу, — немного поразмыслив, протянула Роза. — Попали сюда вдвоём, а потом нас разделили. Но она в этом городе, я уверена.

— А после?

— После… Думаю, попробуем найти убежище. Какой-нибудь блокпост или ещё что.

— Думала, скажешь про новумов, — усмехнулась Соня.

— Вот ещё, — скривилась девушка, услышав последнее слово.

— Почему?

— Не верю я в их благородный настрой. Слишком уж все гладко складывается. Такие альтруисты, вот только какая им выгода?