После ссоры

– Все в порядке? – спрашивает он.

Я киваю и издаю стон в ответ.

Одной рукой он хватает меня за бедро, а другой – за волосы, удерживая меня на месте.

– Ты так хороша, так хороша, детка! – сдавленно произносит он, медленно двигаясь внутри меня.

Он отпускает мои волосы и дергает за воротник блузки, обнажая грудь. Нащупывает сосок, нежно подергивает его, а затем зажимает меж пальцев. Я резко выдыхаю и прогибаю спину, а он повторяет это движение.

– О боже! – шепчу я и сразу же зажимаю рот рукой.

Я понимаю, что мы в моем кабинете, но почему-то не так сильно из-за этого беспокоюсь. Мои мысли занимают только Хардин и удовольствие. Сама ситуация и непозволительность наших действий сейчас меня никак не интересуют.

– Очень приятно, правда, детка? Я же говорил тебе, ничего необычного… ну, по крайней мере, ничего по-плохому необычного.

Он издает стон и обнимает меня обеими руками за талию. Я едва не соскальзываю, когда он меняет позу – теперь я упираюсь спиной в письменный стол.

– Я безумно люблю тебя, ты ведь знаешь это? – дышит мне на ухо Хардин.

Я киваю, хотя знаю, что ему нужно больше.

– Скажи это, – настаивает он.

– Я знаю, что ты любишь меня, – уверяю я его.

Мое тело напрягается, и он выпрямляет спину, направляя руку к клитору. Я наклоняюсь вперед, стараясь посмотреть, как он творит это волшебство пальцами, но ощущения меня просто переполняют.

– Давай, детка, давай!

Хардин начинает двигаться быстрее и задирает мне ногу. Он прикрывает глаза. Я уже близко – оргазм настолько всепоглощающий, что я впиваюсь пальцами в его покрытые татуировками руки, и у меня темнеет в глазах. Крепко сжимаю руки, чтобы не выкрикнуть его имя, когда я достигаю кульминации. Хардин более сдержан: он наклоняется вперед, утыкается в мою шею, произнося мое имя, и прижимается губами к моей коже, чтобы заглушить свой стон.

Хардин целует меня в ухо, затем отступает и снимает презерватив. Я встаю, поправляю одежду и понимаю, что мне надо пойти в туалет. Боже, как это странно. Не скрою, что мне понравилось, но трудно отделаться от мысли, которая застряла у меня в голове.

– Готова? – спрашивает он.

– К чему? – прерывисто дыша, удивляюсь я.

– Ехать домой.

– Я не могу. Сейчас только два. – Я показываю на часы на стене.

– Позвонишь Вэнсу по дороге. Идем домой, – решительно отвечает Хардин и берет со стола мою сумку.

– Хотя перед выходом тебе, наверное, надо вставить затычку.

Он достает из сумки тампон и протягивает его мне.

Я шлепаю его по руке.

– Хватит их так называть! – ворчу я, засовывая его обратно в сумку под его громкий смех.

Три дня спустя стою в холле офиса у большого окна и жду, когда Хардин приедет за мной. К счастью, снег прекратился – о нем теперь напоминает только слякоть на тротуаре.

После нашей ссоры из-за Тревора Хардин настоял на том, чтобы каждый день отвозить меня на работу. Меня это ужасно раздражает. Я все еще удивлена, что сумела быстро его успокоить. Не знаю, что бы я делала, если бы он набросился на Тревора прямо в офисе. Кимберли пришлось бы вызвать охрану, а Хардина наверняка забрала бы полиция.

Он должен был приехать в половине пятого, а сейчас уже пятнадцать минут шестого. Почти все ушли домой, и многие предложили меня подвезти – включая Тревора, хотя он и не подошел ко мне ближе чем на три метра. Я не хочу, чтобы наше с ним общение было неловким, и, несмотря на «указания» Хардина, я все равно желаю, чтобы мы с Тревором остались друзьями.

Наконец, Хардин заезжает на парковку, и я выхожу на улицу. Сегодня уже теплее, пригревает яркое солнце, но ветер все равно еще прохладный.

– Прости, что опоздал, я заснул, – говорит он, когда я залезаю в теплую машину.

– Ничего страшного, – уверяю я его и смотрю в окно.

Я немного волнуюсь из-за предстоящей новогодней вечеринки: не хочу, чтобы к моим переживаниям прибавилась еще и ссора с Хардином. Мы пока не решили, куда именно пойдем, и это сводит меня с ума – я должна заранее знать все подробности.

Я все еще думаю, стоит ли ответить на эсэмэску, которую несколько дней назад прислала мне Стеф. Я действительно хочу с ней увидеться, показать и ей, и всем остальным, что я не сломлена – хотя они, конечно, серьезно меня унизили, – и что я сильнее, чем они думали. В то же время я чувствую, что среди друзей Хардина мне будет жутко неловко. Уверена, из-за того, что я снова с ним, они наверняка считают меня идиоткой.

Не знаю, как мне себя с ними вести, и, если честно, я боюсь, что когда мы с Хардином вырвемся из нашего маленького мирка, все будет по-другому. Вдруг он будет весь вечер меня игнорировать? Или вдруг там будет Молли? От одной этой мысли у меня закипает кровь.

– Куда хочешь поехать? – спрашивает он.

Я уже говорила, что мне надо купить что-нибудь новое для сегодняшнего вечера, так что отвечаю:

– В торговый центр. Нам надо решить, где будем отмечать, чтобы я сумела подобрать наряд.

– Ты правда хочешь потусоваться вместе со всеми или просто сходить куда-нибудь вдвоем? Я все еще голосую за идею остаться дома.

– Не хочу, мы и так все время дома.

Я улыбаюсь. Мне нравится сидеть дома с Хардином, но раньше он постоянно куда-то ходил, так что иногда я волнуюсь, как бы он не заскучал с такой домоседкой, как я.

Приезжаем к торговому центру, и Хардин высаживает меня у входа в «Мейси». Я быстро добегаю до магазина, и когда он возвращается с парковки, я выбрала уже три платья для примерки.

– Это еще что? – Хардин морщит нос, глядя на ярко-желтое платье. – Цвет просто ужасный, – добавляет он.

– Тебе любой цвет, кроме черного, кажется ужасным.

Он пожимает плечами в ответ на мое правдивое замечание и проводит пальцем по другому платью, золотистого цвета.

– Вот это мне нравится, – говорит он.

– Правда? Насчет него я как раз и сомневалась. Я не хочу слишком уж выделяться из толпы, понимаешь?

Он удивленно смотрит на меня.

– А в ярко-желтом тебя никто не заметит, что ли?

Он прав. Я возвращаю желтое платье на вешалку и показываю ему еще одно, белое без бретелек.

– Как насчет этого?

– Надо примерить, – предлагает он с наглой улыбкой.

– Извращенец, – поддразниваю я.

– Как всегда. – Он ухмыляется и идет за мной в примерочную.

– Тебе сюда нельзя, – сердито говорю я и закрываю дверь в кабинку так, чтобы можно было только высунуть голову.

Он недовольно пыхтит и садится на черный кожаный диван напротив.

– Я хочу посмотреть на каждое, – говорит он, и я закрываю дверцу.