Последний бой

Однако едва наши кони процокали по жесткой каменистой Варшавке, как на шоссе загрохотала траками крупная танковая часть противника.

Наша колонна быстро втянулась в заболоченный лес. Враскисшей после дождя мочажине колеса стали увязать по ступицу. Снова пришлось вытаскивать брички с тяжелоранеными на руках. Никогда не забыть эти дни адских мучений.

Усталые, измотанные, продрогшие до самых костей, мы вышли из леса и втянулись в село Александрово. Ранних гостей встретили женщины, стоявшие у калиток в длиннополых мужских пиджаках.

— Завертайте ко мне, родные мои хлопчики!— крикнула высокая миловидная Настя Колесникова, которая перед походом выносила нам водичку.

— Привал! — раздалась по колонне команда.

— Ой, бедные, горемычные! — всплескивая руками, причитала Настя, посматривая на нас синими тоскующими глазами.— Чего же назад вернулись?

— Так уж вышло, Настенька,— ответил Шкутков.

— Слезайте с коней, я им сейчас сенца подкину, а вам картошки наварю и баньку истоплю. Хоть погреетесь, отмоетесь маленько. Ничего, родненькие, наши вон совсем близко. Вчера полный день пушки стреляли. Мы тоже в лесу бедовали, только вчера домой вернулись. Бегут супостаты от нашей червонной армии, жмет она на ворогов, а они уходят и народ впереди себя угоняют, вот мы и подались в лес. Тут ваши хлопцы опять возвернулись, ну и мы по своим домам. А то все кинуто, заброшено, огороды и все хозяйство. Вон картошка не копана. Впереди зима, жить надо.— Рассказывая, она хлопотала возле печки, простоволосая, разрумяненная жаром.— Ешьте, ребята, картошку, огурчики соленые, крепкие. К обеду красного борща сварю.

И картошки поели, и в баньке попарились мы четверо — Шкутков, Терентий, Артемия; а после еще борща досыта нахлебались и только к вечеру переехали в лес, где расположился отряд Демидова. Там уже вовсю костры пылали под огромными, подвешенными на жерди котлами и пригнездившимися на кирпичах чугунами — они распространяли запах лаврового листа и упревающей говядины.

— Для вас стараются! — проговорил подошедший Солдатов.

— Кто постарался? — поинтересовался я.

— Сам полковник Гришин.

— Гришин?

— Ты что, парень! — воскликнул Артем.

— Да трепло же! — сказал Шкутков и с досадой плюнул в сторону.

— Полегче, Миша! — осадил его Солдатов.— Гришин вернулся вместе с полком. Ясно тебе?

— Тоже не переправились? Напоролись? Бой был? — раздалось со всех сторон.

— Ничего не знаю. Приедет полковник — сам доложит твоей милости. А сейчас снимайте с лошадей вьюки...

Кочубеевцы взяли у нас коней. Прощай, Веселая,— моя последняя фронтовая! Бойцы увели наших лошадей, чтобы потом пустить их на мясо. Вернулись и помогли построить шалаши, покрыли лапником, устилая привезенной с поля соломой.

Около большой медицинской палатки, где белели халаты доктора Левченко и медсестер, выстроилась очередь на перевязку. Зная свое дело, медицина приступила к работе под отдаленный рев пушек. Раненые были чрезмерно рады возвращению Гришина, я тоже обрадовался, отгоняя давящую сознание тревогу.

В самый разгар неотложных медицинских дел и хозяйственных забот послышался знакомый раскатистый голос:

— Здорово, лесовички!

— Полковник наш! Гришин! Эх, мать твоя богородица! Вот он, сухой немятый. Откуда взялся-то, батя?

Все кинулись навстречу всаднику на вороном Орлике, который, кивая суховатой башкой, яростно скреб подковой усыпанный иголками мох. Гришин соскочил с седла, отдал поводья Николаю Кутузову, шагнул навстречу раненым, еще раз поздоровавшись, спросил:

— Вы что же, путешественники, Сож одолеть не смогли? Ай-яй-яй!

— А сам-то ты тоже не сумел через Днепро шагнуть, а? — спросил Шкутков.

— Так это же я, и потому что без вас...— Фраза эта имела глубокий, двоякий смысл и не сразу дошла до сознания.

— Вот кабы...— Мишка выдвинулся вперед, прилаживая под мышкой самодельный костыль, давил, тискал ладонью кепку на голове.

— Опять, Миша, у тебя кабы!..— засмеялся Гришин.

— Да, опять! Вот кабы ты, полковник, был с нами, совсем был бы другой конгресс! — Миша окончательно стащил с головы измятую кепку и вытер ею взволнованное, осунувшееся, но все же сияющее лицо.

— Нет, Шкутков, я бы тоже ничего не смог поделать. Запоздали! Обидно, черт побери! — Гришин присел на широкий свежеспиленный пень, коробку с маузером кинул на подобранную полу кожаного пальто, наморщил высокий, под морским крабом, лоб.

— А вы, товарищ Гришин, почему не пошли через Днепр? — Спрашивая, я стоял совсем близко от командира полка, рядом со Шкутковым, дивился той искренности, с какой он ответил на Мишкин «конгресс»....

— А вы как думаете? — Гришин резко повернулся ко мне.

— Не знаю... Быть может, и там уже поздно?..

— Нет. Не пошли потому, что вернулись вы.

— Из-за госпиталя?

— Только поэтому! Так-то, хлопцы. Переправься вы благополучно через Сож, полк еще позавчера был бы за Днепром.

Застывшую недобрую тишину нарушали щелкавшие под котлами искры. Близко фырчали крупные кони артиллерийской упряжки демидовской батареи.

— Об этом говорить и вспоминать больше не будем. Прошу не вешать голов. Как поется: «Приказ — голов не вешать и глядеть вперед». Денечка три, от силы четыре побудете здесь, а там наши подойдут,— проговорил Гришин.

— Думаю, товарищ полковник, скоро наши не подойдут.— Мне трудно было удержаться от такого замечания.

— Вы убеждены в этом? — Гришин взглянул на меня.

— А вы разве не убеждены? — спокойно спросил я и тут же сам поспешил ответить.— Наши части ведут наступление три месяца. Люди устали. Войска уперлись в водный рубеж. Нужна перегруппировка...— Тут я высказал все, о чем мучительно думал обратной дорогой.— Обстановка складывается не в нашу пользу.

— Перетерпим,— задорно кивнул Гришин.

— Думаю, что придется перетерпеть и бомбежку, и еще что похуже...

— Возможно, и придется,— нисколько не смущаясь таких моих выводов, ответил Гришин.— Нам не привыкать...

Такой человек, как Сергей Гришин, не мог не предвидеть этого, тем более что, пока мы рейдировали к реке Сож, полк вел усиленные боевые действия на всех шоссейных и железных дорогах, нападал на гарнизоны. Три-четыре денечка он подбросил не в утешение, он искренне верил, что нам быстро помогут.

— Уверяю вас, товарищи, что фронт придет нам на выручку и непременно проведет частичную операцию. А сейчас, други мои, все на концерт. Я вам артистов привез, да еще каких! Нечистая сила! — Сергей Владимирович разразился своим удивительным, бархатистым смехом.