Последний идальго
Шрифт:
Старик распахнул заднюю дверцу и отошел, уступая дорогу.
– Деньги на такси есть? – от отдал сумочку и достал бумажник.
– Да, – Кристина боком, точно краб забралась в машину.
– Если тебе понадобится свидетель нападения, – сеньор протянул ей визитку.
Не глядя, Кристина взяла карточку и только тут спохватилась.
– Ваш пиджак…
Рука Диего коснулась плеча.
– Не беспокойся, возвращать не нужно.
Он захлопнул дверь, а Кристина осознала, что даже не поблагодарила старика!
Мотор заурчал, и такси тронулось. Проехав вдоль парка,
– Черт, совсем забыла! – Кристина потерла висок и взглянула на визитку.
Карточка оказалась странная. Не из картона, как обычно, а из гибкого пластика, на манер банковской. Выдавленная на матовой поверхности надпись гласила: Сеньор Диего Мария Герер. Дипломированный специалист: История и Философия. Ниже был указан телефон.
Кристина нащупала кнопку на подлокотнике двери. Стекло поползло вниз, и в салон ворвались запахи ночного города. По улицам, залитым ярким светом фонарей, гуляли люди. Глядя на них, нестерпимо захотелось забыть все, что произошло этой ночью. Да к черту! Она протянула руку с визиткой к открытому окну.
– Девушка, мусор выбрасывать запрещено! – голос водителя звучал назидательно, – Вы знаете какие сейчас штрафы?
Она неловко сунула визитку в сумку и поспешно закрыла окно. Всю дорогу домой, сквозь мучившую ее боль, пришлось выслушивать жалобы таксиста о штрафах и непомерных налогах, которыми его обложило государство.
Наконец, машина остановилась у многоэтажки. Кроме ее квартиры, свет горел всего в нескольких окнах. Торопливо рассчитавшись с занудным водителем, она поковыляла к подъезду. Лифт привычно скрипнул, поднимаясь на третий этаж, Кристина в изнеможении прислонилась к стенке и достала из сумочки ключи. Пальцы почти не дрожали, сердцебиение успокоилось. Теперь главное не переполошить родных.
Тихо, как могла, открыла квартиру. Прислушалась к голосам, что доносились из гостиной. Никто не заметил ее приход.
Прокравшись в ванну, Кристина скинула джинсы и порванную блузку, пихнула их ногой за корзину с грязным бельем. Наскоро умылась и причесалась. Порылась в одежде, которую бросила на полку утром.
– Халат не пойдет, – она убрала его в сторону, – а вот это в самый раз.
Домашняя футболка и брюки не сильно подходили к празднику, но выбора не было.
Глянув напоследок в зеркало, Кристина достала из сумочки белую коробку с золотистым оттиском яблока на крышке. Самая новая модель. Из-за нее пришлось до вечера выстаивать огромную очередь в торговом центре.
– Надеюсь это хоть немного тебя порадует, папа, – Кристина вздохнула.
Когда она, хромая, вошла в гостиную, все на мгновение замолчали. На юбилей пришли все родственники, что жили в Испании. Дядя Хосе с женой, бабушка Ракель. На столе тарелки с недоеденным десертом, чашки с кофе. Лишь дядюшка Хосе не выпускал из рук бокал красного вина.
– Лулу[1], мы не слышали, как ты вошла! – залопотала мать на французском, что случалось с ней в минуты сильного
волнения. Она вскочила и заключила Кристину в крепкие объятья. Затем, с подозрением оглядела дочь, – с тобой все в порядке?Кристина отмахнулась.
– Все хорошо, мама, пустяки! Ногу подвернула, – она вымучила улыбку, – пройдет, не первое растяжение в моей жизни.
– Изабель, не цепляйся к ребенку! – дядя Хосе попытался встать.
Его качнуло и он с удивленным видом опустился на стул.
Кристина потянула мать за собой.
– Папа, у нас для тебя подарок!
Он встал им навстречу, опираясь о стол. Руки ходили ходуном, по лицу бродила потерянная улыбка.
«Мадре миа, какой он стал! Неужели никто не замечает? – покосилась на мать, но та лишь пожала плечами. – Ну понятно, как всегда – Врачи справятся!»
Кристина дернула ее за руку и прошептала.
– Нужно искать другую клинику, чего мы ждем?
– Лулу, давай не сейчас! – еле слышно ответила мать.
Они обняли отца вместе. Сквозь ткань одежды, что скрывала болезненную худобу, Кристина ощутила, насколько он слаб. Едва сдерживая слезы, она протянула отцу подарок и громко сказала.
– Это от нас с мамой! С днем рождения, папа!
Голос не подвел, он звучал весело и непринужденно. Лишь пальцы, которыми она вцепилась в руку матери, онемели от напряжения.
***
Такси тронулось, увозя девушку прочь. Диего проводил машину взглядом и повернулся к африканцу.
– Ну что, бандит, почему ты не помог своему другу? – улица была безлюдна, и он говорил на берберском, не опасаясь привлечь внимание.
– Я не бандит, – угрюмо произнес Муту, – и мы не друзья!
Диего взглянул ему в лицо. Нет, парень себя не выгораживал, да и на труса не походил. Говорил мало, смотрел в глаза. На шее глубокий рубец, правое колено изуродовано шрамом, а лет ему было от силы двадцать пять. Тут Диего заметил армейскую татуировку на плече.
– Да ты прям герой войны!
Муту потянул короткий рукав футболки, спрятав татуировку.
– На войне не бывает героев.
– Да? И кто же бывает? – усмехнулся Диего.
– Те, кто выжил, и кто нет.
Шутить сразу перехотелось.
– Слушай, философ, – Диего сплюнул на асфальт, – неужто во всей Испании не нашлось нормальной работы для такого увальня, как ты?
Африканец резко вскинул голову.
– Значит не нашлось! – выпалил он. – У вас нет семьи, вам не понять!
Диего оторопел.
– Тебе почем знать?
– Я все про вас знаю! Вы – Эль Горро!
Сказав это, Муту расправил плечи и выпятил грудь.
Он походил на большого ребенка, который признался в проказе и теперь всем своим видом показывал, что не боится наказания. Диего расхохотался.
– Я, я … El Gorro[2]? – смех мешал говорить, – Тебя в детстве не роняли?
Африканец веселья не разделил. Он сопел и молчал. В этот момент с проспекта на улицу свернула полицейские машина. Сине-красные огни на крыше были видны издалека, и Муту засопел еще громче. Диего наконец успокоился.