Послезавтра
Шрифт:
— Может, ты сядешь, Гарри?
— С этого момента я собираюсь ценить каждое мгновение своей жизни. Мне наплевать на деньги! С этого самого момента!
— Гарри, сядь!
Но тот взял банкноту, свернул ее трубочкой и поджег.
— Это, — сказал он, — ничего не стоит!
— Ты что, это же сто баксов!
— Это просто кусок бумаги.
Вдруг погас свет и повисла тишина. Темноту нарушал один-единственный огонек — тлеющая стодолларовая банкнота Гарри, которая тоже постепенно догорела.
Началось столпотворение.
Джей Ди нажал кнопку вызова лифта, когда во всем здании снова отключили свет.
—
— Мы же на верхнем этаже, — предупредил Джей Ди.
Они немного подождали, но электричества все не было.
— Наверное, все-таки придется спускаться по лестнице, — прокомментировал Брайан.
Они прошли по лестничной клетке, где на каждом пролете горел резкий аварийный свет. Здание было невысоким, поэтому спуск оказался не слишком долгим. На дорогу до первого этажа у них ушло не больше десяти минут.
Парк-авеню превратилась в реку. Обычно система водостока в Манхэттене работала нормально, но если начинают выпадать осадки со скоростью более трех сантиметров в час и это происходит долее двадцати четырех часов подряд, то наводнение становится возможным даже в прекрасно дренированных местах.
Лора предложила подождать здесь, и Сэм подумал сначала, что она права, но потом он снова вспомнил, что должен вернуться домой. Все шло как-то не так. В мире где-то произошел серьезный сбой, а его отец знал, в чем дело, и мог защитить свою семью от любого бедствия. Только для того, чтобы укрыться под его защитой, Сэм должен находиться рядом с ним. Он думал, что если они сейчас не сделают все возможное для того, чтобы оказаться вместе со своими семьями, то могут никогда больше их не увидеть.
— Мы должны попасть домой, — сказал он, выходя на улицу.
Вода на проезжей части доходила легковым машинам уже до середины колеса, и даже по тротуару идти надо было очень осторожно. А дождь все лил, рыча и барабаня по стенам и крышам, и не было ни малейших признаков того, что он когда-либо кончится.
Город продолжал жить, везде сновали машины, но пробки затрудняли их движение во всех направлениях. Сэм боялся, что дороги были забиты желающими выбраться из города в Нью-Джерси по двум тоннелям и мосту. Если так, то у них самих оставалось все меньше шансов добраться домой. Что, если тоннели были уже затоплены? Значит, все городское движение устремилось в одном направлении — к мосту Джорджа Вашингтона.
Джей Ди решил взять на себя роль старшего.
— Сюда, — сказал он и взял Лору за руку.
Она нравилась ему, потому что была замечательной, и Сэм не мог его в этом винить. К тому же Джей Ди стал представать перед ним в новом качестве: он делал все для того, чтобы помочь малознакомым людям. Правда, он не надеялся, что забота Джея Ди будет простираться дальше автобусной станции или железнодорожного вокзала, куда он их может подвезти, и это его пугало.
Гарри, Тони и Пол еще не осознавали размера и значения событий, разворачивавшихся у них над головами. С транспортом было плохо, все бегали в какой-то суматохе, да еще этот немыслимый ливень, но ничего из происходящего не могло угрожать их привычной жизни. Они могли выдвинуть множество предположений о том, почему рассыпался фондовый рынок, но ни одно из них не соответствовало действительности.
Люди наблюдали за трагедией, происходившей в Европе и теперь надвигавшейся на США, и были очень напуганы тем, что видели. Инвесторы одни за другими понимали, что, независимо от исхода, все уже случившиеся катаклизмы дорого им обойдутся. Те, кому удалось выжить
в обвале 2000–2002 годов, решили побороться за свои деньги. Воротилы фондовых рынков развлекались с ними, как с игрушкой, для маленьких же людей эти шутки оборачивались настоящим адом.Тони промок до нитки, пока они пытались поймать на улице такси.
— Ты только посмотри, что сталось с моим костюмом за полторы тысячи долларов!
Гарри увидел большой рейсовый автобус, стоящий у обочины, и побежал в его сторону, расплескивая ногами ледяные лужи. На стук ему ответили: «Не работает!», но двери все же открыли. Значит, у слов и поступков были противоположные значения. Гарри широко улыбнулся, заходя в автобус.
— Я дам тебе сотню баксов, чтобы он заработал.
Водитель взял купюры, с удивлением посмотрел на них и хотел было ответить: «Слушайте, я…»
— Двести, и давай не будем спорить.
Тони вошел в автобус следом за Гарри, и водитель закрыл двери.
Что же будет дальше?
С каждым новым прогнозом погоды и взглядом на ужас, творившийся за окном, Люси все больше волновалась о Сэме. Все работники госпиталя собрались вокруг телевизора, и она тоже решила присоединиться к ним.
— … сильнейшие грозы послужили причиной аварийного отключения энергоснабжения в Манхэттене. Попытки восстановить подачу энергии были обречены из-за непрекращающегося ливня…
Ей не понравились эти новости. Она так хотела, чтобы ее мальчик как можно скорее вернулся к ней. Люси смотрела прямой репортаж с улиц Нью-Йорка.
— Ситуация в Манхэттене становится очень опасной. Зарегистрировано уже более двухсот несчастных случаев…
«Господи, помоги моему сыну!»
Будде приходилось очень тяжело под дождем: он весь промок и все время дрожал, зажав между задними лапами хвост. Становилось все холоднее.
Впереди Лютер уже видел больших каменных львов Нью-Йоркской публичной библиотеки и решительно направил свою тележку в том направлении. На ступени этого здания поднимались люди, надеясь найти укрытие от дождя.
Лютер остановил тележку прямо возле ступеней. С этим местом у него было связано много воспоминаний о беззаботной, счастливой юности, когда он играл на тромбоне и ударных и мог сделать хорошую подачу в футболе.
— С собакой сюда нельзя.
Еще один охранник. Иногда Лютеру казалось, что их выращивают где-то в специальном питомнике, как грибы. Обычно он подчинялся грубым словам и просто уходил, но сегодня он не мог себе этого позволить. Если он даст слабину, то Будда может здесь просто умереть, да и он сам находится не в лучшем положении.
— Да ладно тебе! Там льет как из ведра, а теперь стало холодно!
— Читать умеешь? — и охранник указал на стену.
Разумеется, там висел плакат, не позволяющий вносить в библиотеку еду, напитки и приводить животных. Значит, ему не пронести сюда свой ужин с индейкой и пачку журналов «Космополитен». Нет, Будда может умереть, а он ничего не может с этим поделать.
— Вот тебе и публичная библиотека! — пробормотал он, снова выходя под ливень.
В Центральном зоопарке события продолжали развиваться по странному сценарию. Человек, за века привыкший прятаться от непогоды за стенами и крышей, утратил восприимчивость к сигналам природы, которой обладают все живые существа на земле. Животные же чувствовали что-то неладное, и весь зоопарк превратился в воющий, скулящий, рычащий и хрипящий кошмар, наполненный мечущимися живыми силуэтами.