Послезавтра

На западный мир пала непроглядная тьма. Так темно не было со времен колонизации Америки и основания Рима. Тут и там можно было видеть слабые костры, большие и маленькие, наскоро разожженные быстро замерзающими людьми.

На снежной равнине стояла палатка, и исходивший из нее свет не был ярок. Внутри, в переносной печке горел огонь, у которого старались согреться Джек и Джейсон. Под ними на глубине чуть менее метра под снегом стоял «линкольн-навигатор» с телами двух взрослых, двух детей, собаки, кошки и двух золотых рыбок, намертво вмерзших в монолит своего аквариума. Джек и Джейсон об этом не знали и поэтому спокойно ждали, пока закипит вода и они наконец смогут немного отогреться. Им казалось, что их одежда больше неспособна защитить их от холода. Джейсон вытащил из рюкзака две кружки, и какое-то время они оба молча смотрели на оставшуюся там третью. Кружка Фрэнка долгие годы сопровождала его в путешествиях и была покрыта боевыми трещинами и царапинами. Как старое проверенное оборудование, она больше всего была дорога ему как память.

Джек молча налил кипятка в кружки с растворимым супом себе и Джейсону. Парнишка беспокоил Джека, и он не знал, как ему с ним быть. Он не имел права просить его идти с ним дальше, потому что это было равносильно приглашению идти навстречу верной смерти. В то же время Джейсон не сможет вернуться обратно один. Джек понимал, что ему следует вернуться назад и попытаться спасти их жизни, но никак не мог забыть последние слова, сказанные сыну. «Я обещаю!» — отзвук собственного голоса продолжал звучать в его голове. Джейсон тоже знал об этом обещании, но это его не остановило. Понимал ли он, какова может быть цена его решения? А если бы понял, то захотел бы он пойти с ним? Джек разрывался на части между голосом, требовавшим вернуться назад и спасти своего молодого напарника, и памятью об обещании собственному сыну.

Вернувшись к своему супу, Джек при всем своем опыте выживания в экстремально холодном климате был поражен тем, что содержимое его кружки уже остыло.

Из всей группы не спал только Сэм. Он тоже устал, как и все остальные, но кто-то должен был поддерживать огонь в камине. Лора металась во сне. Ее лицо блестело от пота, несмотря на то что в комнате было очень холодно.

Сэм подошел к ней, собираясь разбудить, но потом передумал. Даже сейчас чумазое лицо без следа косметики поражало своей красотой. Он действительно считал ее красивой, но не возводил в ранг божества, понимая, что любовь мешает ему оценивать ее объективно. Они оба были молоды, но Сэм решил, что он должен на ней жениться. То, что с ними произошло, меняло все его взгляды. На прошлой неделе одна мысль о браке в возрасте семнадцати лет показалась бы ему нелепой. Теперь же единственным его желанием было выбраться как можно дальше на юг, найти способ накормить себя и свою семью, которую он должен создать. Он не понимал, откуда взялось это странное желание, но сполна ощущал его силу.

Он вернулся к огню и подбросил в него Торнстейна Веблена и пару томов Налогового кодекса. Угли брызнули искрами, которые тут же поднялись к дымоходу. Судя по всему, ветер так и не прекратился. Буря действительно набрала невероятную силу.

Сэм сидел и думал, почему никто не хотел прислушаться к предупреждениям его отца. Ему казалось, что президент должен получить по заслугам и погибнуть в этом стихийном бедствии. Да, он понимал, что такие мысли не делают ему чести, но из-за него страдают Лора и Джей Ди, да и все остальные люди мира. Как ни старался, Сэм не смог вспомнить ни одного президента США или любого другого главу государства, который бы занимался подготовкой к возможному изменению климата Земли. Он лишь слышал о спорах о реальности глобального потепления. Похоже, теория сама доказала свою состоятельность. Вернее, это сделала природа.

Но почему они не послушали отца?

Глядя на большие двери, ведущие в фойе, он думал о том, увидит ли он, как в них входит его отец. Сэм изо всех сил гнал от себя мысль о том, что этого может не произойти никогда, и старался представить себе, как папа будет выглядеть. Высокий, одетый в толстую куртку с капюшоном, и мех от этого капюшона будет прикрывать знакомое бородатое лицо.

«Отец. Я часть тебя, твой сын. Ты меня не забыл?»

Холодный воздух опустился вниз по трубе, и огонь затрепетал.

«Отец. Ты — часть меня, я твой сын. Ты за меня в ответе».

Мысли Сэма постепенно перетекли к Брайану и его семье. Где они сейчас? Сам Брайан ничего не говорил, но когда Сэм подходил к нему несколько часов назад, то увидел, что его друг тихо плачет. Джудит тоже плакала, но ее слезы не останавливались и после того, как Брайана одолел милостивый сон. Где может быть сейчас Бенджи? Неужели он тоже лежит где-нибудь под слоем снега? Сможет ли Джей Ди когда-нибудь найти своего брата? Скорее всего, нет, и ему так и придется жить в неведении о том, какая судьба постигла его.

Сначала Сэм возненавидел Джея Ди, но его эмоции оказались под властью духа соперничества. Джей Ди оказался заботливым братом, а в восприятии Сэма это уже делало его хорошим человеком. Он заслуживал уважения, помощи и поддержки, но только не внимания любимой девушки.

Лора вздохнула, и Сэм снова подошел к ней. Положив руку ей на лоб, он испугался, потому что ее кожа была очень горячей. Такого не должно быть! Лора не спала. Она просто лежала и смотрела на него.

— Как ты? — прошептал Сэм. — Кажется, у тебя жар.

— Все в порядке. Мне просто не спится. В голове крутится вся эта бессмысленная олимпиада. — Она с трудом засмеялась. — Глупо, правда?

— Нет. Тебе просто нужно время, чтобы прийти в себя.

— Каким, интересно, образом я могу прийти в себя, Сэм? Все, к чему я стремилась, все будущее, к которому я готовилась, исчезло. Его больше нет. — Она села и обхватила руками колени. — Ты всегда говорил, что я слишком серьезно отношусь ко всем этим соревнованиям. Знаешь, наверное, ты был прав, — произнесла она, глядя на огонь.

Она снова рассмеялась, и Сэм почувствовал в этом смешке тень горечи и разочарования, которые испытывал сам.

— Все это оказалось пустой тратой времени.

Если взрослые любили нас, то почему они так с нами поступили? Отец Лоры всегда подшучивал над теорией глобального потепления. Неужели он не мог хотя бы подумать, перед тем как обрекать свою дочь на такие мучения?

— Нет, мы не тратили времени зря, — ответил ей Сэм. — Я так говорил только для того, чтобы утаить от тебя правду. — У него пересохло во рту от того, что он решил ей сказать.

Она с недоумением посмотрела на него. Ее лицо блестело от пота, и на нем играли блики огня.

— Какой правды?

Сэм с трудом разомкнул губы.

— О том, почему я вступил в команду.

Лора нахмурилась. Она действительно не понимала, о чем он говорил. Сэм приблизился к Лоре, чтобы их разговор не мог услышать никто другой. Это было сугубо личное дело.

— Я пришел туда потому, что там была ты.

Глаза Лоры раскрылись еще шире. В них появилось новое выражение, которое Сэм чуть не принял за смех.

— Мне просто нужен был повод… — Глаза мигнули. Да, это действительно был смех! Она сейчас будет над ним потешаться. — Ладно, давай не будем об этом…

Он отвернулся, но почувствовал, как ее рука взяла его за руку.

— Подойди сюда.

Он повернулся. Она протянула к нему руки и приблизила его к себе. Секунду он смотрел в ее замечательные зеленые глаза. Потом она коснулась губами его губ, и он почувствовал, как по нему пробежала дрожь, создав в нем ощущение пустоты. Он положил руку ей под голову и крепче прижал ее губы к своим. Она издала легкий звук, и Сэм понял, что это был вздох облегчения и радости.