Пост Леонардо

Вы посмотрите туда! — Он вскакивает, роняя нож, и взмахивает рукой, показывая на видневшийся за окном правый берег Туатуари. — Все эти громадные пространства разжигают аппетиты сотен людей. Куда более могущественных, чем я и все мы, вместе взятые. Десятки богатейших семей Мату-Гроссу спят и видят эти территории, эти пастбища, эти реки. Уже давным-давно они заявили о своих претензиях и только выжидают удобного часа, чтобы попытаться отменить закон о неприкосновенности нашего Парка и вышвырнуть нас отсюда к дьяволу, к черту.

Дай бог, чтобы они где-то там, в пятом поколении, попытались бы начать осваивать эти земли! Однако они уже сейчас претендуют на них! Поэтому правительство штата, за спиной которого они стоят, игнорирует нас.

Мы для него бельмо на глазу. Болячка! И мы вынуждены терпеть это, потому что знаем, у них сила: с ними политики, депутаты, кое-кто из сенаторов.

Вот ваши очки, Орландо, — перебивает его все еще не отдышавшийся Кокоти. — Они были у вас под подушкой.

— Но, но! Ты мне смотри! Под подушкой! Ишь... Сам небось засунул куда-то, а теперь на меня сваливаешь?

Кокоти смеется довольный:

— Так мне можно идти?

— Ну давай беги! — Орландо шлепает его по попке и поворачивается к нам.

— Тогда спокойной ночи, Орландо, — говорит мальчишка и, посмотрев на нас, добавляет: — Спокойной ночи.

— Ну а что выяснили насчет девочки? — спрашивает Орландо у Нельсона.

— Какие-то проблемы с почками. Но что именно, пока сказать не могу: точный диагноз можно будет поставить только в Сан-Пауло.

— Значит, решили забрать ее туда?

— Да.

Орландо молчит, орудуя вилкой, потом говорит мне:

— Вот видишь, все-таки кое-чего мы добились. Заболела девочка — и нам прислали врача из Сан-Пауло.

— А разве так уж трудно было бы иметь здесь своего врача? — спрашиваю я.

Нельсон ухмыляется:

— Э, милый, чего захотел! Врача нет не только здесь. Поезжай на северо-восток, там в десятках, да нет — в сотнях деревень, городов и поселков вообще не знают о существовании врачей.

— Кто захочет ехать в такую глушь? Платят немного, а жизнь здесь тяжелая, — вздыхает Марина, разливая кофе в те же стаканы, из которых мы пили кайперинью.

— А может быть, хотя бы в этой области стоит, так сказать, внедрить наш, советский, опыт? — спрашиваю я.

Нельсон встревоженно подымает голову,

— Что? Какой еще «советский опыт»?

Я объясняю, что у нас, в СССР, каждый выпускник обязан после окончания вуза отработать три года в тех районах, куда его посылает назначенная правительством специальная комиссия. Если надо, так в тайге, в провинции, где угодно, одним словом. Этим молодой специалист, дипломант, как бы возвращает государству свой долг за то, что оно учило его десять лет в школе и пять лет в институте или университете.

— Ну ты, братец, захотел слишком многого — перестроить нашу капиталистическую систему, — улыбается Галон.

— А почему бы и нет?

Нельсон снисходительно поясняет, постукивая ложечкой о край стакана:

— Это у вас там могут кого-то куда-то насильно посылать, а у нас, слава богу, имеется полная свобода личности и полная свобода инициативы. Каждый делает то, что считает нужным, устраивается на работу, как хочет, куда хочет, когда хочет и где хочет.

— И в результате, — говорит Орландо, хлопая себя по карманам в поисках очков, которые лежат перед ним на столе, — пост Леонардо остается без врача... Да куда же делись очки, черт возьми!..

— Но вот же они, перед вами, — укоризненно качает головой Марина.

— «Перед вами»! «Перед вами»! — передразнивает ее Орландо. — Знаешь ведь, что я ничего не вижу без очков, а говоришь, «перед вами». Я знаю, что мне надо сделать: надо выписать из Сан-Пауло еще одни очки, чтобы легче было искать эти очки...

Он кладет очки в чехол, застегивает его и вновь поворачивается ко мне:

— Нет, у нас ваш, советский, опыт невозможен, потому что мы до сих пор еще не усвоили, что здоровье людей и их образование государство должно взять под свою ответственность! Взять на себя! — подчеркивает он, назидательно подняв палец.

Потом он снова говорит об индейцах.

— Я не устаю поражаться уровню их развития. Неизвестно еще, кто кого должен учить уму-разуму: мы их или они нас.

Вот, например, я помню, когда мы приехали сюда впервые, решили построить дом. Мы — умудренные знаниями! Мы — гиганты цивилизации XX века! И построили: отмахали громаднейший домище, а рядом с ним стояла малока. Обычная индейская малока. Прошло несколько дней. У нас стало невыносимо жарко. Черт возьми, почему у индейцев прохладнее, чем у нас? Посмотрели: у них малока восемь метров высотой, а наш дом, хоть и большой, — всего четыре с половиной. У них входы располагаются в центре, друг против друга, получается сквозняк. А у нас дверь одна, да и та где-то сбоку припеку. Ну ладно... Полил первый дождь. Мы вымокли до нитки. Индейцы смеются, они сухие, внутрь малоки не попадает ни одна капля, хотя она покрыта соломой, а у нас цивилизация, черт ее побери, у нас черепица, столичная, привезенная из Сан-Пауло.

Прошло еще несколько дней, мы устроили себе очаг, чтобы готовить пищу. У нас один костер, один очаг, и мы задыхаемся от дыма. У них несколько десятков: мало того, что каждая семья имеет свой очаг, чтобы готовить пищу, так под каждым гамаком они еще разводят костер, чтобы обогреваться. Так вот у них несколько десятков очагов, а воздух чистый. Почему? Потому что они умеют устраивать вентиляцию.

Мы присмотрелись ко всему этому, подумали, изучили, начали перестраивать свой дом, приспосабливаться как-то, и вот в одно прекрасное утро обнаружили, что мы и сами, оказывается, живем в малоке! Да, да, в малоке. И правильно: индейцы живут тут тысячи лет, и уж то, что они нашли, что они придумали для жизни в сельве, лучше этого здесь ничего не придумаешь.

Конечно, кое-что и мы можем им дать. Можем кое-чему их научить, однако они необычайно горды, и ничего у нас просто так не возьмут. Вот вчера пришел один и говорит: «Орландо, дай семена арбуза, я посею, соберу и принесу тебе».

Он хитрый: он посеет, соберет три сотни арбузов, а мне принесет три штуки. Но сделает вид, что все это было затеяно только ради меня, только для того, чтобы угодить мне. И все это потому, что он горд и не хочет показать, что ему нравится этот арбуз, что он с удовольствием будет его есть после того, как я его этому научил.

— А я недавно читал где-то, — сказал Нельсон, — что в секретариате по туризму обсуждался вопрос о строительстве здесь, в Шингу, отеля для туристов.

— Это пожалуйста, — отвечает Орландо, и я вижу, как в глазах у него зажигается ярость, — пожалуйста, сколько угодно. С одним только условием: дайте мне сначала спокойно помереть, закопайте в землю, а потом делайте тут что хотите!

Он выругался, плюнул на пол, налил себе еще полстакана кайпериньи, опрокинул ее в рот и снова выругался.