Поступь хаоса

От Виолы не слышно ничего, кроме тишины. Рюкзак впивается мне в шею. Не глядя на спэка и вапще не поднимая головы, я говорю:

— Он бы нас убил.

Виола молчит.

— Он бы нас убил!!!

— Да он испугался!!! — кричит Виола надтреснутым голосом. — Даже я видела, как сильно он напуган.

— Он хотел схватить копье, — поднимая голову, выдавливаю я.

— Потомушто ты полез на него с ножом! — Теперь я ее вижу: глаза широко распахнуты и опять пустые, как тогда, когда она замкнулась в себе и качалась из стороны в сторону.

— Они перебили весь Новый свет, — говорю я.

Виола яростно трясет головой:

— Дурак! Какой же ты дурак!!!

Да, она так и сказала.

— Сколько раз за последнее время ты узнавал, что тебе врали? — кричит она, пятясь еще дальше. Ее лицо страшно кривится. — Сколько раз?!

— Виола…

— Разве не всех спэков перебили в войну?! — говорит она, и, боже мой, какой у нее страшный, испуганный голос. — А? Разве их не перебили?!

Наконец из моего Шума исчезает ярость, и я снова понимаю, какой я дурак…

Я поворачиваюсь к спэку…

И вижу его лагерь…

И рыбу на проводках…

И (нет нет нет нет нет!) вижу страх, который шел от его Шума…

(Нет нет нет прошу нет!)

И мне уже нечем рвать, но я все равно сгибаюсь и открываю рот…

И я убийца…

Убийца…

Убийца…

(О нет прошу нет!) Я убийца.

Меня начинает трясти. Так сильно, что я падаю на четвереньки и замечаю, что без конца твержу слово «нет», и страх спэка отдается в моем Шуме, от него не убежишь, он все время со мной со мной со мной. Я так трясусь что не могу устоять даже на четвереньках и падаю в грязь и вижу везде кровь везде и всюду кровь и дождь почему-то ее не смывает.

Я зажмуриваюсь.

Вокруг только чернота.

Чернота и больше ничего.

Я снова все испортил. Я опять все сделал неправильно.

Где-то далеко Виола повторяет мое имя.

Далеко-далеко.

Я один. Сейчас и навсегда один.

Снова мое имя.

Кто-то тянет меня за руку.

И вдруг — обрывок чужого Шума. Я открываю глаза.

— Он наверняка был не один, — шепчет Виола мне на ухо.

Я поднимаю голову. Мой Шум так переполнен страхом и всяким мусором, да и дождь так грохочет по листьям, что я едва слышу. На ум приходит идиотская мысль: интересно, сможем ли мы когда-нибудь обсохнуть?.. А потом из-за деревьев опять раздается смутное бормотание, едва слышное… но оно точно есть, мне не показалось.

— Если раньше нас не хотели убивать, — говорит Виола, — то теперь точно убьют.

— Бежим! — Все еще дрожа, я пытаюсь встать на ноги. Попытки с третьей у меня получается.

Нож до сих пор у меня в руке. Липкий от крови.

Бросаю его на землю.

Лицо у Виолы жуткое: напуганное, искаженное горем, измученное… и все из-за меня, все из-за меня. Но выбора у нас нет.

— Бежим! — повторяю я и беру на руки Манчи. Виола положила его в самый сухой уголок под скалой.

Он все еще спит и дрожит от холода. Я зарываюсь лицом в шерсть и вдыхаю знакомый собачий запах.

— Быстрее! — кричит Виола.

Шум раздается со всех сторон, сквозь дождь и лесную чащу, а лицо Виолы искажено страхом. Она обращает на меня полный упрека и ужаса взгляд. Не в силах его выдержать, я отворачиваюсь.

Но в эту самую секунду замечаю за ее спиной движение.

Кусты раздвигаются…

Виола видит, как меняется мое лицо.

Она резко оборачивается, и в этот миг из леса выходит Аарон.

Одной рукой он хватает Виолу за шею, а другой зажимает ей рот и нос какой-то тряпкой. Я кричу и делаю шаг вперед. Она бьется в руках Аарона, но он держит крепко. Когда я делаю второй и третий шаг, она уже обмякает, а на четвертом и пятом шаге Аарон бросает ее на землю. Манчи все еще у меня на руках и на шестом шаге Аарон тянет руку за спину а у меня нет ножа, но есть Манчи и Аарон выхватывает дубинку и я бегу прямо на него и на восьмом шаге он с размаху бьет меня по голове…

ХРУСТЬ…

…и я падаю, роняю Манчи и валюсь на живот… В голове такой нестерпимый звон, что я даже не могу подставить руки, и мир вокруг шатается и сереет и везде сплошная боль, а я на земле и все вокруг переворачивается. Руки и ноги такие тяжелые, что их никак не оторвать от земли, и голова тоже, но одним глазом я вижу Аарона, который смотрит на меня сверху вниз. В его Шуме сначала появляется Виола, а потом мой нож, алеющий в грязи. Он подбирает его, я пытаюсь отползти, но тяжесть моего собственного тела пришпиливает меня к земле, и я могу только смотреть…

— Ты мне больше не нужен, мальчик, — говорит Аарон, заносит нож над головой и с размаху опускает. Это последнее, что я вижу.

Часть пятая

26 Конец света

Падение нет!

ПАДЕНИЕ нет прошу помогите Падение Нож Нож Нож Спэк спэки умерли, спэков больше нет, ВИОЛА прости умоляю прости у него копье ПАДЕНИЕ прошу прошу Сзади Аарон! Осторожно! Ты мне больше не нужен, мальчик Виола падает, Виола Ид, спэк крики кровь о нет СМОТРИТЕ-СМОТРИТЕ нет прошу смотрите он бы нас убил Бен умоляю прости Аарон! Беги! ВИОЛА ИД Он тут не один бежим отсюда ПАДЕНИЕ падение темная кровь Нож смерть беги я убийца прошу нет СПЭК виола виола виола…

— Виола! — пытаюсь выкрикнуть я, но вокруг только чернота, беззвучная чернота, в которую я упал. У меня нет голоса…

— Виола. — Вторая попытка. В легких вода, кишки ноют и боль везде, везде…

— Аарон, — шепчу я самому себе. — Беги, там Аарон.

А потом снова падаю в черноту…

…

…

— Тодд?

…

— Тодд?

Манчи.

— Тодд?

Я чувствую мокрый собачий язык на своем лице. Значит, я чувствую свое лицо и могу определить, где оно. В легкие врывается воздух, и я открываю глаза.

Рядом с моей головой стоит Манчи. Он переступает с ноги на ногу и взволнованно облизывается. Глаз у него все еще перевязан, но вапще я плохо его вижу, перед глазами все плы…

— Тодд?

Я пытаюсь произнести его имя, чтобы он успокоился, но только начинаю кашлять — и тут спину пронзает резкая боль. Я все еще лежу на животе, в грязи, там, где Аарон…

Аарон.

Там где Аарон ударил меня по голове дубинкой. Я пытаюсь поднять голову, и нестерпимая боль пробивает всю правую сторону черепа до самого подбородка. Я лежу, скриплю зубами и жду, пока утихнет боль, погаснет пламя, и я снова смогу заговорить.

— Тодд? — скулит Манчи.

— Я тут, — наконец выдавливаю я, хотя это больше похоже на хрип или рык, и меня снова сотрясает кашель…

Который приходится тут же унять — из-за резкой боли в спине.

Спина…

Подавив очередной приступ кашля, я чувствую, как по телу, начиная с живота, разливается липкий ужас.

Последнее, что я видел, перед тем как…

Нет.

О нет, нет!

Я кашляю горлом, пытаясь не шевелить ни единым мускулом, но ничего не выходит: боль вспыхивает и становится нестерпимой. Потом немного утихает, и я предпринимаю новую попытку заговорить, шевеля одними губами: