Посылка

Доктор отослал горничную, которая застыла на пороге, широко открытыми глазами уставившись на хозяйку. Он запер дверь и быстро вернулся к жене.

— О, Петра,— всхлипнула она.

— Тихонько, тихонько.— Он помог ей снова опуститься на запятнанную кровавую подушку.

— Петра, скажи, что со мной?

— Лежи спокойно, дорогая.— Его руки быстрыми привычными движениями ощупывали ее грудь. Вдруг у доктора перехватило дыхание. Осторожно повернув ее голову, он ошеломленно смотрел на две крошечные ранки на шее, на тонкую полоску полусвернувшейся крови, стекавшей на грудь.

— Горло,— прошептала Алекса.

— Нет, это...— доктор Герия не договорил. Он прекрасно знал, что это такое. Алекса задрожала.— О боже мой...

Доктор поднялся и, с трудом передвигая ноги, подошел к тазу и кувшину с водой. Вернувшись к жене, он смыл кровь; теперь на коже ясно виднелись ранки — две крошечные красные точки возле яремной вены. Поморщившись, доктор прикоснулся к распухшей покрасневшей коже вокруг них. Алекса мучительно застонала и отвернулась, пряча лицо.

— Послушай меня, дорогая,— нарочито спокойно произнес Герия.— Мы не будем слепо поддаваться нелепым суевериям и впадать в панику, ты меня слышишь? Можно найти сколько угодно рациональных объяснений...

— Я обречена,— сказала она едва слышно.

— Алекса, ты поняла, что я сказал? — Он сжал ее плечи.

Повернувшись, она смотрела на него пустыми глазами.

— Ты знаешь, что произошло.

Доктор судорожно глотнул. Во рту все еще чувствовался вкус утреннего кофе.

— Я знаю, на что это похоже,— сказал он осторожно,— и, разумеется, мы не будем упускать из виду даже такую возможность. Однако...

— Я обречена,— повторила она.

— Алекса! — Доктор Герия порывисто сжал ее руку.— Я никому тебя не отдам! — решительно произнес он.

Деревня Солта, в которой жила примерно тысяча человек, располагалась у подножия гор Вихор, в глухом уголке Румынии. Здесь властвовали древние суеверия. Заслышав, как вдалеке воют волки, крестьяне сразу же осеняли себя крестным знамением; дети собирали и приносили домой побеги молодого чеснока, как в других местах — полевые цветы, чтобы повесить на окна. На каждой двери был нарисован крест, каждый носил металлический крестик на шее. Бояться укуса вампира считалось таким же естественным, как какой-нибудь смертельно заразной болезни. Этот страх пронизывал всю жизнь деревни.

Подобные мысли проносились в мозгу у доктора Герии, пока он наглухо закрывал окна в комнате Алексы. Заходящее солнце окрасило цветом расплавленного металла небо над вершинами гор. Скоро придет ночь; жители Солты будут спать тревожным сном, огражденные от непрошеных гостей надежными запорами и гирляндами чеснока на окнах. Он не сомневался, что теперь все в деревне узнали, что случилось с его женой. Повар и горничная, ставшая свидетельницей происшедшего, уже попросили расчет. Только железная рука управляющего Карела удерживала их от соблазна сразу бросить работу. Но вскоре даже это не поможет. Страх перед вампиром превращает человека в охваченное паникой существо, не подчиняющееся доводам рассудка.

Он ясно видел признаки подобного поведения сегодня утром, когда по его приказу комната Алексы была перерыта сверху донизу в поисках ядовитых насекомых или грызунов. Слуги ступали по полу так осторожно, как будто он был усеян осколками стекла, их глаза округлились от страха, пальцы то и дело судорожно тянулись к крестам, висевшим на шее. Они заранее знали, что никаких следов насекомых или крыс найдено не будет. Герия сам прекрасно понимал это. Все же, разъяренный тупостью слуг, доктор постоянно понукал их и в результате напугал еще больше.

Он с улыбкой повернул голову.

— Ну вот. Сегодня ночью ни одно живое существо сюда не проникнет.

В глазах жены мелькнул ужас, и доктор сразу же спохватился.

— Вообще ничего не проникнет, дорогая,— поправился он.

Алекса неподвижно сидела на кровати; тонкая, белая, словно фарфоровая, рука прижата к груди, пальцы сжимали стершийся серебряный крестик, который она сегодня достала из шкатулки и надела. Алекса не надевала его с тех пор, как они поженились, и он подарил ей другой, усыпанный бриллиантами. Как это типично для девушки, выросшей в деревне: в момент смертельной опасности надеяться на защиту невзрачного крестика, который ей надели в здешней церкви как символ приобщения к Христу! Какой же она еще ребенок! Герия нежно улыбнулся, глядя на жену.

— Это тебе не понадобится, дорогая моя,— сказал он,— сегодня ночью ты будешь в полной безопасности.

Ее пальцы еще теснее сомкнулись вокруг креста.

— Нет-нет, если желаешь — носи его,— торопливо продолжил он.— Я имел в виду, что буду рядом всю ночь.

— Ты останешься здесь, со мной?

Он сел на кровать и взял ее за руку.

— Неужели ты думаешь, что я могу оставить тебя хоть на миг? — произнес он.

Через полчаса Алекса крепко спала. Герия придвинул к постели стул и сел поудобнее, приготовившись провести бессонную ночь. Он снял очки, помассировал переносицу. Затем, тяжело вздохнув, перевел взгляд на жену. Господи, какая удивительная красавица! У доктора перехватило дыхание.

— Никаких вампиров не существует,— шепнул он сам себе.

Глухой размеренный стук... Герия что-то пробормотал во сне, рука непроизвольно дернулась. Стук стал громче; затем откуда-то из темноты послышался встревоженный голос... «Доктор, доктор!» — настойчиво звал его кто-то.

Герия подскочил на стуле, протирая глаза. Какое-то мгновение он растерянно смотрел на запертую дверь.

— Доктор Герия! — снова позвал его Карел.

— Что? Что такое?

— Все в порядке?

— Да-да, все в по...

Герия повернулся к кровати и хрипло вскрикнул. Ночная рубашка Алексы снова была порвана на груди. Кровавые капли чудовищной росой покрывали ее шею и грудь.

Карел покачал головой.

— Закрытые окна не спасут от этой твари, господин,— сказал он.

Высокий и стройный, Карел возвышался над кухонным столом, где лежало столовое серебро, которое управляющий чистил, когда вошел его хозяин.

— Вампир способен превратить себя в пар и проникнуть в любое, самое крошечное, отверстие.

— Но ведь там был крест! — выкрикнул Герия.— Он до сих пор висит у нее на шее; никаких следов на нем... Кроме крови,— добавил он дрогнувшим голосом.

— Этого я понять не могу,— мрачно произнес Карел.— Крест должен был защитить ее.

— Но почему я ничего не заметил?

— Вампир одурманил вас своими дьявольскими чарами, господин. Радуйтесь еще, что он не тронул и вас.

— Мне нечему радоваться! — Герия стукнул кулаком по раскрытой ладони; лицо его исказилось.— Что мне делать?