Потапыч

Правда, как – непонятно. Стал, уворачиваясь, представлять камень-палку, желать чтоб они были: ну как-то наиболее логично показалось. И, через минуту этого бредового занятия, навернулся в траву: допредставляся, чтоб его, чуть ногу не сломал об хрен знает откуда взявшийся булдыган! Не обращая внимания на боль бросился на четырёх костях к булдыгану – и хрен мне. Его не было. Не было, судя по всему, потому что я, наворачиваясь, мало того что перестал его “активно желать-представлять”, но и потому, что желал провалиться подальше, потому что нога болела.

Да и чёрт с ним, в конце концов! Получилось, а значит – звиздец тебе, кошатина, с оскалом взглянул я в пульсирующие глаза рыси. И не стал слишком пыжится – я ЗНАЛ, чего боятся кошки. И фиолетовые глаза наполнились настоящим ужасом, когда рысь с визгом проваливалась в бездонный (ну, по крайней мере таким представлял) колодец с ледяной водой. Завизжала, булькнула и… всё. Ни волнения по маслянисто блестящей под луной поверхности метровой лужи без дна.

– Поздравляю, Миша, ты – волшебник, – с истеричным смешком озвучил я. – Но жив… или чёрт знает что со мной, но условно цел – и хорошо, – заключил я.

И тут лужа перестала быть. Я, очевидно, расслабил внимание, ну и лужи просто не стало. А от места, где она была, в мой адрес понёсся светящийся голубоватым туман. И впитался в меня без следа, быстро и меня не спрашивая, правда, мне от этого противоправного туманного деяния… похорошело, с удивлением понял я, охлопывая организм. Царапины на плече и боку не исчезли без следов, но даже на ощупь ощущались как полученные год назад, а то и больше. Нога, которой я въехал в каменюку – не болела. И не было боли, да и никаких следов в месте, с которого началось моё знакомство с рысью.

– Редкие обитатели посмертия питаются друг другом, – голосом старика Дроздова озвучил я. – Ладно. Ни черта не понятно, но что-то – понятно. И я оказался не беспомощным голым человеком в лесах загробного мира. А ответоспособным голым человеком в том же месте. Но что делать-то, всё-таки?

Задумался, да и решил к старому знакомому зверьку, с целью его схарчить – не возвращаться. Он – правильный зверёк, не покушался, не гадил. И не факт, что потому, что был мелким: тут размеры могут быть вообще не показателем, а меня просто обругал из добродушности. А так, сожрёт в секунду, например. Да и если нет – не имею никакого желания его жрать сам. Это “поглощение тумана” меня подлечило, но жизненно не важно: жрать я не хотел, да и сил, судя по ощущениям, не прибавилось. Просто болячки пропали, не больше не меньше.

Подумал, да и решил двигать по основной дороге, дальше на запад. И по самой дороге – к чёрту обочину, с такими сволочными рысями.

Топая по дороге, стал пытаться навоображать себе: калашников, макаров, выпить, покурить, одеться. В порядке потребности. И – ни черта у меня не навоображалось, даже одеждой не обсыпало. Обидно, досадно, но ладно: всё равно как-то повеселее, чем в самом начале моего пути по дороге. Постарался я себе поднять настроение, топая по основной дороге, встречая жопой рассвет. Зашёл за поворот и замер.

На меня очень недобро сощурился человек. Обычный человек, хотя выглядящий странно. Высокий, широкий, полноватый, но и мускулистый, видно. В совершенно безумной одежде: небелёное полотно, чуть ли не парусина, была оторочена богатым мехом. И рукава, и плечи. На башке – колпак, отороченный мехом, как в исторической постановке. Вместо пояса – меховая верёвка. На ногах – остроносые сапоги, тоже отороченные мехом.

– Смерч пзисла до цебе, то брудна навко!!! – рявкнул этот тип, невежливо тыкая в мою сторону рукой.

3. Конструктивное общение

На непонятное, но и в чём-то понятное высказывание, я, размахивая руками, стал пытаться ну хоть как-то наладить диалог. Потому что он – человек, блин! Нет, я понимаю, что человек человеку волк, клиент, а то и страшно сказать – адвокат. Но, всё-таки, в этом чёртовом непонятном месте была надежда поговорить, получить хоть какую-то информацию от человека.

Впрочем, судя по надменной и презрительной морде, моя пантомима никакого эффекта не возымела. Лучше на меня смотреть этот тип не стал, хуже было невозможно. А вокруг протянутой в мою сторону руки начала клубится зеленовато-жёлтая дымка, из которой выскочили… наверное – ласки. Точнее, светящиеся объекты в виде ласок, стремительно, с распахнутыми пастями, рванувшие ко мне. И тут, на долю секунды, я даже почувствовал некоторую признательность сволочной рыси: если бы не её атака и последующее не пойми что, я бы мог так и стоять, щёлкать клювом. А в то, что эти непонятные ласки-заклинания причинят мне благо и подвергнут добру – ни хера не верю. Вот в то, что наоборот – уверен твёрдо. Впрочем, рысь была, что делать – я знал, так что навоображал преграды на пути стремительно двигающихся зверьков. Те в эти преграды долбанулись и рассыпались облачками искр.

– Подлы хул, цобе чи не помозе!!! – взревел детина, бешено пуча глаза, наливающиеся янтарным светом.

– Да постой ты! Может, поговорим… – попробовал я наладить какой-никакой диалог с бешеным психом.

– Заклянча са не страшны для правдивому Потопыха! – надменно перебил меня псих.

При этом с ним происходили какие-то безумные изменения: он, и так немаленький детина, раздавался в плечах, лицо вытягивалось, становясь мордой. А богатый мех на парусиновой одежде ПЕРЕПОЛЗАЛ на принимавшую звериные черты фигуру! Или мне так показалось, но ожидать окончания трансформации я не стал, попробовав, для начала, повторить тот же финт, что и с рысью. В смысле создать под ногами психа бочаг с ледяной водой – пусть охладится.

Правда, толка от этого не было: приобретающий всё более и более звериные черты псих провалился в лужу по щиколотку, окутался янтарным туманом, выскочил, топнул ногой (или уже лапой?), и бочаг исчез. Проревел что-то оскорбительное со смехом и, показано-неторопливо, сделал ко мне шаг. Я судорожно задумался… и завис в полуметре над землёй! С вбитой, пробившей насквозь мою грудную клетку рукой-лапой, с злорадно скалящейся звериной мордой с человеческими глазами и частично антропоморфными чертами медвежьего лица! Я НЕ ВИДЕЛ, как он двигался! Я даже не мигал. по моему – и уже – труп, бултыхающийся на злостной лапе психа!

НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ!!!

Особенно – так глупо! На меня наваливалась чернота, мерзкая морда смотрела на меня, скалясь, а перед глазами замелькали события последних дней…

Стоп! Рысь прыгнула на меня и, скорее всего, убила. А точнее: нанесла смертельные повреждения. Она наверняка повредила мне шею и позвоночник: я старался отогнать мысли об этом, но, скорее всего, так и было. А я после этого не умер. И не умер не просто так: я не ВЕРИЛ в такую дурацкую смерть! А значит, в этом месте тело – всего лишь форма, да и целостность его не критична. Не удивлюсь, если шрамы от когтей на плече и боку появились потому, что я считал, что они ДОЛЖНЫ быть. А в этом безумии или посмертии воля и желания – первичны. И я – просто не желаю умирать и точка!

С этими мыслями я… пришёл в себя. Да, я болтался на клешне этой звероморфной сволочуги, но наплывающая на сознание темнота просто исчезла. И злобно улыбнулся в скалящуюся пасть оборотня – ну а как ещё назвать зверюгу, минуту назад бывшую человеком?

На мою ухмылку этот оборотень перекосился, злобно ощерился, ударил второй лапой, разрывая мне бок. Только я уже понял – я тут мёртв, травмирован только тогда, когда сам поверю, что это так. Ну, может, если меня именно сожрут – не так, но до этого знаменательного момента – пофиг. То есть, я представил и даже почувствовал себя туманом – и когтистая лапа прошла через мой бок, не встречая сопротивления. А после – бок был как бок, тёмный туман собрался обратно.