Потерянная душа. Том 1
Шрифт:
Пауза затянулась. Когда все обернулись в молчаливом ожидании моего ответа, у меня засосало под ложечкой: не хотелось даже мысленно касаться представлений на эту тему. Я буду с родными. Все мы будем радоваться новым блюдам на нашем столе, смотреть новогодние телепередачи, вспоминать прошлое… А под радостной оболочкой меня будет снедать тоска.
Я знала, чем закончится новогодняя ночь. Тем же, чем и всегда: крахом надежд. Только в этот раз все ощущения будут сильнее в несколько раз. Ведь последний полученный урок на тему «Любовь и мужчины в жизни Киры Балагоевой», который дал окончательное представление о безнадежности
– Этот новый год будет особенным!– несколько громче, чем хотелось, с бравадой произнесла я.– Все будет иначе! Абсолютно!
Не знаю, кого я убеждала больше: себя или коллег, которым, по сути, было глубоко все равно что и у кого изменится в следующем году. Наверное, просто хотелось хотя бы им казаться более счастливой, чем ощущала себя сама. Представь себя неудержимо веселой, и через какое-то время настроение изменится в лучшую сторону,– что-то из этой оперы.
– Как загадочно!– отметила Гертруда Кузьминична, приоткрыв глаза.
– У тебя что-то намечается?!– хитро прищурившись, воскликнула Ася.– Вот эти тюльпаны… Ты что-то скрываешь? Ты же нам потом расскажешь?
Веселый смех Аси наполнил кабинет. Вот уж, у кого вместо мозгов были одни «позитивно заряженные ионы»!
– Конечно, Асенька!– притворно оптимистично улыбнулась я и так же озорно крутнулась вокруг оси в своем кресле.– Ася, я сегодня уйду пораньше. Сразу после трех пар. Если будет искать декан, скажешь, что я на дополнительных занятиях в другом корпусе.
– Хорошо, Кирочка. Я прикрою.
– Отлично! Всем плодотворного дня…
И, прежде чем выйти из кабинета, я оглянулась на окно перед своим столом.
– И, Асенька, можешь забрать королевские голубые тюльпаны себе.
Восторженные восклицания и благодарности дослушивать не стала и отправилась на первую пару.
«Чаю мне так и не дали выпить!»
Глава 5. Крысиные бега
На последнем занятии один из студентов в очень некорректной форме высмеял мой литературный анализ произведений братьев Стругацких. И ведь понимала, что сделал он это, скорее, из-за вредности, чем из идейных соображений, но меня задело. Я впервые поставила студента на место в грубой форме с изрядной долей сарказма и выказала пренебрежение к его человеческой сущности. Остальная группа была в недоумении. Юноша прикусил язык и уже вряд ли когда-нибудь осмелится мне противостоять.
В момент, когда я покидала аудиторию с затихшей публикой, моя совесть потчевала на лаврах самодовольства. Но когда вернулась на кафедру – одолели досада и грусть. И не потому, что я была не права и перешла на личности, и не потому, что этот выскочка задел самолюбие или усомнился в моей грамотности, и не потому, что догадывалась о последствиях своего поведения, а потому, что во мне накопились отчаяние и злость и выхода в достойной форме еще не нашли. Такой способ был неприемлем. Нельзя решать свои проблемы за счет других, даже если те вели себя, как последние негодяи.
Хотелось убежать из университета и не возвращаться. И не возвращаться вообще туда, где я уже была и знала каждый уголок. Отчего-то стало так плохо, будто вывернули наизнанку всем ветрам на откуп. Больно, холодно, одиноко…
Какими только усилиями
воли я сдержала слезы и не выбежала сломя голову куда глаза глядят, но все же каменной статуей покинула стены университета.Вьюга сбивала с ног. Холод внутри вторил погоде и замораживал все мое существо до глубины души.
– Только бы не погибнуть от обморожения души! Только бы не было так больно! Держись, девочка!– шептала себе я, вытирая щеки колючей варежкой.
Так хотелось прийти куда-нибудь, где тепло и согреют. Но куда? К родителям – не лучший вариант: в таком состоянии портить настроение отцу и вызывать лишние вопросы матери? Тома – коллега, в декретном отпуске с больным ребенком сидит, да и ее муж дома. Лариса – единственная однокурсница из моего города, с которой сложились хоть какие-то приятельские отношения, последнее время стала совсем чужой. Не могу сказать, что в этом не было моей вины. В какой-то момент я просто перестала отвечать согласием на приглашения в гости и на прогулки с ее компанией. Просто моя жизнь замкнулась на работе, дороге домой и четырех стенах.
– Ник,– безжизненным голосом, почти срывающимся на рыдания, проговорила я в трубку своему брату,– приезжай за мной…
– Кира? А что там у тебя?– тоном человека, которому всегда некогда, спросил Николай.
– Мне плохо!
– Тебе скорую вызвать? Или сама справишься?– и ведь вроде беззлобно, но сейчас этот тон вызывал такое глубокое отчаяние, что стало тяжело дышать.
– У меня нет приступа, Ник. Это другое…
Молчание в трубке, как еще одна горсть на крышку гроба. Брат… не поймет… Он совсем другой. Да и свои у него интересы – я ему не нужна.
– Возьми такси, я сейчас очень занят. Давай позже заскочу?
Я остановилась посреди пешеходного перехода в бессилии и почувствовала, как очередная слеза обжигает щеку, тут же превращаясь в ледяную дорожку.
– Конечно, я справлюсь,– выдохнула в трубку и заторможенно оглянулась на сигнал машины.– Отбой.
Помедлив несколько секунд, пока раздраженный водитель не высунулся в окно и не пригрозил матом, я двинулась вперед и снова остановилась, но уже на тротуаре.
«Боже!– ужаснулась я.– А ведь мне некуда пойти… Не к кому!»
Я впервые так четко осознала, что мне не к кому идти. Меня никто не ждет. Я никому не нужна! Бесцельно бродить по улице по такой погоде совсем одной – горько. Еще одна удручающая мысль, еще одно подавляющее обстоятельство моей жизни…
«Вот истинное одиночество, а не то, что я возомнила себе!.. Хм, я люблю одиночество? Нет, я люблю быть наедине с собой, а не одиночество! Мне ни с кем не интересно, я чувствую себя чужой, ненужной и странной. Последнее, пожалуй, чаще всего звучит от людей, имеющих со мной хоть какое-то дело. И получается, что я вижу во многих лишь негативное, занудное, пустое… Хоть бы раз посмотреть на мир сквозь розовые очки!»
У меня начинали мерзнуть руки: варежки сняла, чтобы позвонить брату. Но как только я спрятала руки в спасительное тепло, как из сумки раздался звук СМС из телефона незнакомца, и руки пришлось вновь оголить.
«Кира, вы заблудились?»
И тут я вспомнила, что меня ждал странный незнакомец на каком-то крысином мероприятии. Пушистые зверьки из сна заполнили мысли, и меня неожиданно затопило теплом.
Я взглянула на часы: 17:33 и не раздумывая взяла такси к Островскому переулку.