Потерянная империя

Сэм не сводил глаз с причала; Реми пристально рассматривала пассажиров — по ее прикидкам, их было человек шестьдесят.

— Ничего, — сказала она.

— У меня тоже.

Двое рабочих убрали сходни; швартовы были отданы. Один матрос закрыл дверцу, а трое других оттолкнулись от причала шестами. Под пронзительное гудение свистка заурчали двигатели, и паром, пыхтя, двинулся на запад к проливу.

Спустя три часа по громкой связи прозвучало объявление:

— Дамы и господа, через несколько минут «Кракатау эксплорер» обогнет мыс, чтобы причалить к музею.

Вскоре судно повернуло влево и устремилось вдоль северного побережья на восток. Столпившиеся у поручней туристы с любопытством глазели на отвесную скалу высотой в две тысячи футов — все, что осталось от обрушившегося в океан острова.

Паром медленно полз вдоль пристани музея; закрепив швартовы, матросы спустили трап. Сэм и Реми сразу направились к главному зданию, надежно зафиксированному у западного края кальдеры. Сооружение из закаленного стекла дюймовой толщины и стальных балок, выкрашенных в белый, занимало площадь в пять тысяч квадратных футов. Как утверждалось в брошюре, которую Фарго захватили из отеля, в музее хранилась крупнейшая в мире коллекция реликвий и материалов по Кракатау.

Внутри работала система кондиционирования; интерьер был выдержан в минималистском стиле: бамбуковые полы, серо-коричневые стены, сводчатые потолки. Трехчетвертные стены делили помещение на несколько секций, оборудованных жидкокристаллическими дисплеями с сенсорной панелью управления; каждый отдел представлял собой выставку фотоснимков, иллюстраций и произведений искусства разных эпох. Экспонаты, уцелевшие во время катастрофы, стояли на отдельных помостах.

Сэм и Реми бродили по музею, рассматривая то одно, то другое, когда к ним вдруг подошла девушка-гид, молодая индонезийка в аквамариновом платье.

— Добро пожаловать в музей Кракатау. Может быть, у вас какие-то вопросы?

— Нас, в частности, интересует, какие суда стояли в проливе на якоре в момент взрыва, — сказала Реми.

— Да, конечно. В музее есть уголок с нужной вам информацией. Сюда, пожалуйста.

Миновав несколько ниш, они наконец остановились перед секцией с вывеской «Поглощенные морем». На двух стенах висели увеличенные дагерротипные фото пролива с прилегающими бухтами и гаванями. На третьей стене хранились копии страниц из судовых журналов, газетные статьи, письма, рисунки. В центре помещения на помостах стояла коллекция спасенных вещей с судов, застигнутых взрывом.

— Сколько кораблей находилось тогда в этих водах? — обратилась к девушке Реми.

— Официально четырнадцать. Вообще-то тут сновали сотни рыбацких лодок и грузовых судов, но крупные корабли посчитать проще — по страховым требованиям. К тому же мы сопоставили записи судовых журналов и еще раз по ним пересчитали.

Рассматривая мемориальную доску на дальней стене, Сэм спросил:

— Это список кораблей и моряков?

— Да.

— Мне знакомо одно название — «Бероу».

— Ничего удивительного, — кивнула индонезийка. — «Бероу» в некотором роде знаменитость. Канонерка стояла на якоре в заливе Лампунг в пятидесяти милях от Кракатау, но волна цунами пронесла его несколько миль вверх по реке Корипан. Экипаж погиб, а корабль практически не пострадал.

— Тут лишь тринадцать названий, — заметила Реми.

— Что, простите?

— Я о списке. Вы сказали, что кораблей четырнадцать, но записаны только тринадцать.

— Вы уверены? — Гид пересчитала названия. — Хм… Вы правы. Очень странно! Наверное, административная ошибка.

Реми улыбнулась.

— Спасибо за помощь. Мы походим еще немножко.

— Да, пожалуйста. Если вам так интересно, полистайте документы в компьютере — все они в свободном доступе, даже те, что не выставлены.

Сэм рассматривал на стене фотографии.

— Я почти размечталась, что в списке будет «Шенандоа», — подойдя к нему сзади, тихо сказала жена.

— А на фото? — отозвался Фарго.

— Что?

Он указал на верхний увеличенный снимок, размером четыре на шесть футов. Надпись на табличке гласила:

Северо-восток. Вид с палубы

британского грузового судна «Солсбери»,

пришвартованного в одиннадцати милях

к востоку от Кракатау,

27 августа 1883 год.

На снимке: остров Пулау-

Легунди и устье залива Лампунг

— Видишь? — взволнованно спросил Сэм.

— Вижу…

На фоне Пулау-Легунди, на переднем плане, застыл парусный трехмачтовый клипер, верхняя часть которого была выкрашена в черный цвет.

— Это ничего не значит, — запротестовала Реми. — В ту эпоху наверняка уйма кораблей походила на «Шенандоа».

— Пожалуй.

— Давай проверим. Вот прикинь, длина «Шенандоа» составляла двести тридцать футов, водоизмещение — тысяча двести тонн. Да еще полная боевая экипировка! Сто процентов, зайди такой корабль в Зондский пролив, любой капитан… нет, даже самый никудышный вахтенный его сразу приметит.

Фарго прошли к стойке с компьютером и, разобравшись с управлением, принялись листать музейные архивы, рассортированные по темам, датам и ключевым словам с указанием перекрестных ссылок. Перебрав за час всевозможные словосочетания, Сэм вдруг наткнулся на запись капитана немецкого торгового судна «Минден».

Он вывел на экран перевод текста.

« 26 августа 1883, 14.15.Сзади на близком расстоянии прошел парусный клипер с паровой машиной, название неизвестно. По правому борту восемь пушечных портов. На приветствие не откликнулся. Встал на якорь с южной стороны Пулау-Легунди».

Сэм пролистал несколько записей.

« 27 августа 1883 года, 06.30.Извержение стало сильнее. Огромная волна чуть нас не утопила. Приказал экипажу начать подготовку к немедленному отплытию».

— Вот так так… — пробормотал он и вновь тронул сенсорный экран. Всплыла новая запись из судового журнала.

« 27 августа 1883 года, 08.00.Идем самым полным ходом, курс 041. Надеемся добраться до подветренной стороны Пулау-Себеси. Неопознанный клипер по-прежнему пришвартован у южной стороны Пулау-Легунди. Снова не откликнулся на приветствие».