Потерянная любовь
Шрифт:
Мне надо выбираться отсюда, время катастрофически быстро заканчивается, а я еще даже не нашел лекарство. Все идет не по плану, вся жизнь после А-2 идет не по плану! Сколько времени потрачено впустую.
– Я слышала, как ты кричал на втором этаже, прежде, чем я…
– Прежде, чем ты вырубила меня.
– Вроде того, прости…-девушка переходит почти на шепот. – Я, правда, не хотела делать этого! Все вышло случайно, я не хотела! Боже, прости меня, я правда не хотела!
– Не хотела чего?! Ты можешь объяснить нормально?
Внезапно девушка начинает плакать. Этого я совсем не ожидал, и теперь
– Джанин, успокойся, слезами делу не поможешь. Отвяжи меня, верни мое оружие и я уйду, тебе больше не надо будет извиняться за то, что поступила так.
– Да не могу я тебя отпустить! – в порыве истерике кричит Джанин. – Не могу!
– Почему??!!!! – ору в ответ на всю комнату.
Внезапно девушка подскакивает к кровати, включает фонарь и направляет яркий луч на свое заплаканное осунувшееся лицо.
– Потому что ты теперь такой же, как и я!
И я вижу.
Угольно черные белки глаз.
Джанин не выжившая. Не хозяйка дома. Она зараженная.
Девушка видит мои округлившиеся от ужаса глаза и отступает от кровати, выключив попутно фонарь, словно свет доставляет ей невыносимую боль. Она продолжает плакать, более не стесняясь своей истерики, рыдая в голос на всю комнату.
– Прости, Алекс…. Когда я… нападала на тебя, от удара у тебя слетала защитная маска! Но я понятия не имела, что ты здоров! Я не знала! – кричит она на меня, размахивая руками. – Понимаешь? Не знала! Я думала, ты заразный!
С силой прикусываю себе язык и резко сплевываю кровь в сторону, попав ну рукав. Черная. Моя кровь черная. Сомнений быть не может.
Я заражен.
18
Алекс
– Сука! Тварь! Чтоб ты сдохла! – кричу в приступе бешенства на Джанин, срывая голосовые связки. – Ты заразила меня! Тварь!
В ответ девушка начинает рыдать еще громче. Садится на пол и закрывает лицо руками. Теперь понятно, за что она всю дорогу извинялась. Нет, не за то, что вырубила меня или связала. А за то, что заразила.
Откидываюсь на подушку, пытаясь собрать мысли в подобие порядка.
– Ты хоть понимаешь, что ты натворила?!
Джанин не отвечает, продолжая плакать.
– Боже, как же теперь Ребекка…Боже…Все потеряно…Все зря. Абсолютно все зря…
Закрываю глаза и чувствую, как в уголках встают слезы. Я подвел ее. Подвел единственного человека, ради которого я готов умереть.
– Алекс, - раздается дрожащий голос Джанин, хотя рыданий больше не было слышно. –Я не стану больше извиняться, потому что это бесполезно. Извинениями нас не вылечить. Послушай…Я могу тебе хоть немного помочь…
– Чем? Достанешь из кармана лекарство и вколешь мне по доброте душевной? Чем ты можешь мне помочь?!
Девушка какое-то время топчется на месте, что-то сжимая в руках.
– У меня есть Литаниум, - тихо отвечает Джанин и кладет мне на грудь белую коробочку с заветным лекарством.
– Откуда он у тебя? Как такое может быть?
– Я собрала лекарства со всех окружных домов, как и припасы, и все, что может мне помочь…Выжить…
– Прожить чуть дольше, чем А-2 сожрет тебя.
Джанин скривилась, но не отвернулась.
– Да, прежде чем этот вирус убьет меня. Я никогда…Никогда не хотела другим зла, сбежала
от всех как только поняла, что больна, чтобы не заразить семью. Понимаешь? –она поднимает на меня зареванные глаза. – Я не хотела этого всего.И никто не хотел. Все человечество не желало этой эпидемии.
– Я отдам тебе его. Правда, -Джанин снова отходит от кровати, словно я могу силой ненависти убить ее. –Отдам Литаниум, забирай, отнеси тому, кому оно действительно нужно.
Она ни в чем не виновата. Ни она, ни я, ни миллиарды людей, погибших в первые месяцы после начала эпидемии. Просто А-2 случилась с нами со всеми. Случилась с планетой. Ужасно, наверное, убить человека по случайности.
Плевать, главное – получить Литаниум.
– И ты так просто мне его отдашь?
Девушка качает головой.
– Нет, у меня есть только одно условие.
Устало закатываю глаза, пытаясь держать себя в руках.
– Какое?
– Я пойду с тобой. Ты возьмешь меня с собой.
– Куда? Джанин! Оглянись! Кругом развалины! Куда я должен взять тебя с собой?!
– Ну…Ты отнесешь лекарство для того, кто без него умрет. А после… Ты же все равно не сможешь с ними остаться, верно?
Верно. Я не смогу остаться рядом с Ребеккой. Мне придется оставить ее. Бросить. Предать.
– Я слышала как-то от двух вояк, что прохаживались тут пару месяцев назад о лекарстве. Оно действительно существует? Лекарство от А-2? Оно есть?
– Да, - и это мой единственный шанс вернуться к Ребекке хоть когда-нибудь. –Я тоже слышал об этом.
Не могу не заметить, как загорается легкий огонек надежды в ее глазах.
– Это же замечательно! Алекс! – она пытается улыбаться сквозь слезы. – Не все потеряно! Мы еще сможем выжить! После того, как ты отнесешь Литаниум, мы сможем отправиться искать лекарство!
– А что мне мешает пристрелить тебя? А? Джанин? Почему ты так слепо готова довериться мне?
– Мне терять-то уже нечего, как я ни старалась сбежать от своей семьи, чтобы не заразить их, у меня не вышло. А-2 забрала их даже раньше, оставив меня бродить среди брошенных домов и разбитой жизни.
– И что? Давай я облегчу твои страдания и пущу пулю прямо между глаз? Ты умрешь мгновенно, даже не успев понять, что умерла. Давай? Как тебе такой вариант?
– Но я хочу жить! Я хочу дышать свежим воздухом многие годы! Я хочу этого! Я хочу чувствовать и знать, что завтра я проснусь, и настанет новый день!
– Я тоже хочу! И до сегодняшнего дня тоже хотел, пока ты фактически не убила меня! Так что мне мешает пристрелить тебя? А?
– Твое оружие у меня, ты не сможешь этого сделать, - пискляво отвечает моя собеседница.
– А потом ты меня развяжешь, и я скручу тебе голову одной левой!
Какое-то время Джанин молчит. Она ходит из угла в угол небольшой комнаты, в которой я теперь узник.
– Да, ты можешь это сделать. Можешь пристрелить меня, задушить, разбить голову моей же фарфоровой вазой, но что тебе это даст? Выпустить злобу? Мне нечего терять, пойми. Я уже все потеряла, а если ты сделаешь то, что говоришь, то, по большому счету, это не будет иметь для меня значения. Одна я лекарство не найду. Поэтому…Я просто загнусь тут от А-2, доживая свои последние дни. В любом случае, я – труп. Быстрее или медленнее – так ли важно?