Потерянная Россия

Терпения-то, однако, у них и не хватало!

Зыбкая еще плотина, ограждавшая Россию от распада и разложения, была взорвана руками людей, которых можно обвинить во всем, в чем угодно, кроме отсутствия патриотизма. Но бывает, очевидно, слепая любовь к родине, которая хуже зрячей к ней ненависти. Государственное совещание стало прологом страшной драмы, разыгравшейся между Могилевом, где помещалась стачка Верховного главнокомандующего, и Петербургом, где находилось Временное правительство — верховная власть в государстве Российском.

Заговорщики справа

Безумный мятеж Верховного главнокомандующего, мятеж, открывший двери большевикам в Кремль, а Гинденбургу — в Брест- Литовск, является лишь заключительным звеном в истории заговоров справа против Временного правительства. Обычно за границей движению генерала Корнилова придается характер почти неожиданного для него самого и его соратников порыва негодующего патриотизма. Соответственно обычному представлению, рисующему историю России с марта по ноябрь 1917 года как историю постепенного и все усиливающегося разложения, советизации и большевизации государства, мятежный акт генерала Корнилова представляется героическим подвигом самоотверженного патриота, пытавшегося тщетно освободить Россию от «безвольного» правительства и остановить гибнущую Родину на самом краю пропасти.

В действительности ничего внезапного не было и в деятельности людей, подготовлявших заговор Верховного главнокомандующего против правительства, ему доверившего армию в самые ответственные месяцы войны. Напротив, работа эта шла медленно, выдержанно, с холодным расчетом и с учетом всех «про» и «контра». Источник всей заговорщической работы также был отнюдь не бескорыстнопатриотический, а, наоборот, чрезвычайно эгоистический, — конечно, не в личном, а в сословном, в классовом смысле этого слова.

Оговариваюсь сразу, чтобы не было недоразумений: устанавливая сейчас социально — политический источник преступной деятельности инициаторов и первоначальных руководителей заговора справа, я отнюдь не приписываю эти классовые мотивы втянутым впоследствии в заговорщическую работу офицерам — ни самому Корнилову, ни его военным ближайшим соучастникам, мужественным и боевым русским патриотам.

Первоначально идея свержения Временного правительства в путях заговора появилась в Петербурге в узком кругу некоторых банковских и финансовых деятелей в апреле1917 года, а может быть, даже и раньше [50] . Уже эта дата сама по себе показывает, что затевалась борьба не с теми или иными «эксцессами» революции или с «безволием правительства Керенского», а с революцией как таковой, с новым порядком вещей в России вообще. Конспиративная работа этой первоначальной группы подлинных реакционеров-заговорщиков мало известна. Знаю только, что уже сразу в апреле было положено начало некоторому денежному фонду, тогда же были завязаны связи с некоторыми отдельными политическими деятелями, тогда же стали нащупывать связи с руководящими военными кругами. Не знаю, в качестве ли полноправного члена этого заговорщического ядра или только в роли исполнителя чужой воли тогда же весной к подготовительной работе по нащупыванию путей для выполнения заговора был привлечен некий г. Завойко [51] .

50

Большинство данных о заговорах справа были мне известны еще летом 1917 г. и были мной опубликованы летом 1918 г. в книге «Дело генерала Л. Г. Корнилова», ныне исчезнувшей с рынка. Все позднейшие, связанные с делом генерала Корнилова, сообщения в печати лишь подтверждают неукоснительно мои данные.

51

Завойко B.C. — украинский помещик, предприниматель, редактор журнала «Свобода и борьба». С весны 1917 г. советник Л. Г.Корнилова, участвовал в подготовке его выступления против Временного правительства.

Бывший предводитель дворянства одного из уездов в Южной России, Завойко был известен в петербургских банковских и деловых кругах как делец, с физиономией не особенно ясной. Во время войны о нем говорили, что он вращается в тех банковских кругах, которые были связаны с германскими интересами. На допросе Следственной комиссии по делу Корнилова он сам рассказал о своей связи с кружком Григория Распутина [52] ; причем, может быть, несколько преувеличивал действительность, утверждал, что, не случись революции, он, наверное, получил бы портфель министра финансов. Если, с другой стороны, принять во внимание, что одним из самых деятельных банкиров — заговорщиков был весьма влиятельный, от всякой демократии весьма далекий А. И. Путилов [53] , то нетрудно догадаться, какие, собственно говоря, цели ставили себе первоначально зачинщики переворота.

52

Распутин Григорий Ефимович (наст. фам. Новых; 1864 или 1865 (по др. сведениям 1872)—1916) — крестьянин Тобольской губернии, занимавшийся прорицаниями и исцелениями. Завоевал доверие императрицы Александры Федоровны и Николая II тем, что ему удавалось помогать больному гемофилией цесаревичу Алексею. Убит Ф. Ф.Юсуповым-сыном, В. М.Пуришкевичем и великим князем Дмитрием Павловичем.

53

Путилов Алексей Иванович (1866 — не ранее 1937) — промышленник, финансист. В 1910–1917 гг. председатель правления Русско-Азиат-ского банка. Инициатор создания «Общества экономического возрождения России», которое финансировало Л. Г.Корнилова в его выступлении против Временного правительства. После октября 1917 г. в эмиграции

Не знаю, в какой обстановке и для чего, но генерал Корнилов познакомился с Завойко еще в апреле месяце, когда неудачно командовал войсками Петербургского военного округа. В первой половине мая Корнилов вернулся в Галицию на фронт, командующим 8–й армией. Почти следом за ним туда же явился и г. Завойко.

Лицо, рассказывавшее мне о первых шагах заговорщиков, ни в какую связь поездку Завойко в Галицию с первоначальным его знакомством в Петербурге с генералом Корниловым не ставило. Или, точнее, оно об этом знакомстве вовсе не знало. По словам моего осведомителя, в начале мая достаточно уже окрепшая внутренно банкирская инициативная группа будущего переворота просто послала Завойко на розыски подходящего для будущей операции генерала.

Генерал был найден Завойко очень скоро [54] . Прямым маршем из Петербурга этот пожилой биржевик явился в распоряжение Кавказской туземной, так называемой Дикой дивизии [55] и пожелал в удовлетворение своего пламенного чувства самопожертвования во имя родины записаться всадником — добровольцем. Он был принят в Дагестанский полк. Вчерашний распутинский кандидат в министры финансов, почти 50–летний барин, в роли рядового добровольца — это само по себе картина достаточно пикантная! [56] Но поля сражения не были свидетелями воинских доблестей г. Завойко. Он предпочел проявить всю силу своей патриотической жертвенности в тихом уюте штабных помещений, в непосредственной близости к особе командующего генерала. Едва зачисленный в полк, г. Завойко становится… ординарцем командарма 8–й армии генерала Корнилова. С этого времени Корнилов и Завойко неразлучны [57] .

54

В своих воспоминаниях, напечатанных в «Белом Архиве», барон П. Н. Врангель вполне подтверждает мои сведения о том, что заговорщическая работа некоторых петербургских кругов началась сейчас же после февральского переворота. Он только старается себе приписать «честь» первого почина в поисках генерала — диктатора, что не соответствует действительности. Поданным, которые дает барон Врангель о связи между генералом Корниловым и Завойко, можно заключить, что мой осведомитель ошибался: г. Завойко не на фронте «разыскал» Л. Г. Корнилова, а ехал именно и только к нему, заранее списавшись.

55

Первоначально Кавказской туземной дивизией, набранной только во время войны, командовал великий князь Михаил Александрович. Офицерский состав этой дивизии в значительной части был подобран из самых аристократических, кавалерийских полков гвардии. Неудивительно поэтому было, что на офицерство именно этой дивизии особенно рассчитывали все правые конспираторы.

56

Врангель Петр Николаевич (1878–1928) — барон, генераллей-тенант (1918). Один из главных организаторов Белого движения в Гражданскую войну. В 1920 г. Главнокомандующий Вооруженными силами Юга России и Русской армии. С 14 ноября 1920 г. в эмиграции. В 1924–1928 гг. организатор и председатель антисоветского Русского общевоинского союза (РОВС). Автор мемуарных «Записок» (Берлин, 1928).

57

В 1918 г. Завойко появился за границей. Здесь он пользовался — по причинам, о которых далее, — особым покровительством английского военного министра лорда Милнера, по распоряжению которого Завойко был выдан паспорт на имя «полковника Курбатова». Этот полковник — единственный из русских — приглашался в Высший военный совет союзников в Версале. Работая в полном согласии с английскими военными властями по подготовке переворота в Сибири адмирала Колчака, Курбатов — Завойко отправился в конце лета 1918 г. с особой «миссией» в Вашингтон. Мне пришлось тогда послать президенту Вильсону телеграмму, объясняющую роль и личность этого господина. В настоящее время г. Завойко проживает в Нью — Йорке, снова под собственной фамилией.

Вернемся в столицу. Здесь работа банкирского кружка все развивается. Достигши своего апогея к уходу (конец апреля) Гучкова, развал армии создает для штатских пророков военной диктатуры благоприятную почву в настроениях офицерства [58] .

7 мая в Могилеве, в Ставке Верховного главнокомандующего генерала Алексеева, собирается офицерский съезд. Съезд создает чрезвычайно влиятельный в военной — особенно штабной — среде Союз офицеров. Тогда чины всех правительственных учреждений образовывали союзы. Было бы странно, если бы правительство отнеслось отрицательно к Союзу офицеров, большинство которых в условиях революции больше всех страдало и больше, чем кто-либо, нуждалось в товарищеском общении и взаимной поддержке.

58

Михаил Александрович (1878–1918) — великий князь, генераллейте-нант (1916). Брат Николая II. В начале Февральской революции был вызван с фронта в Петроград. На предложение принять завещанный ему братом престол ответил отказом. В марте 1918 г. был выслан большевиками в Пермь, в июне арестован чекистами и расстрелян

К сожалению, некоторые руководители союза — офицеры Генерального штаба, уже бывшие в связи со штатскими, инициаторами будущего заговора, — образовали внутри Центрального комитета союза активную антиправительственную группу. Группа эта взялась за подготовку верхов армии к будущему перевороту. Нужно сказать, что мое положение как военного министра, а затем главы правительства было чрезвычайно щекотливо и сложно. Я еще задолго до восстания генерала Корнилова был хорошо осведомлен о деятельности Центрального комитета Союза офицеров, но до последнего почти часа не хотел применять по отношению к членам Центрального комитета этого союза никаких репрессий, дабы не привлекать к Союзу офицеров в его целом острого внимания фронтовых солдатских организаций, которые и без того с чрезвычайной подозрительностью относились к выступлениям ЦК офицерского союза, выступлениям с самого начала крайне вызывающим, даже дерзким! Но разве резолюции разных Советов и самих фронтовых комитетов не бывали слишком часто такими же?! И на каком основании правительство, допуская свободную критику своей деятельности с одной стороны, воспретило бы ее — с другой? Воспретило бы ее особенно офицерам, которые свое право на свободу политической мысли и политической критики купили дорогой ценой крови?!

Службу связи между штатскими и военными в Ставке главарями заговора нес сам председатель Союза офицеров, призванный во время войны из запаса полковник Л. Новосильцев. Это был испытанный земский и политический деятель, член Центрального комитета конституционно — демократической партии, выбранный членом 4–й Государственной думы, но скоро оттуда ушедший. Новосильцев примыкал к правому крылу конституционно — демократической партии и по своему происхождению и социальным интересам был связан с крупным земельным, аристократическим дворянством. Ездил полковник Новосильцев между Могилевом (Ставкой) и Москвой довольно регулярно. Ценность его работы для заговора явствует из самого его политического и общественного положения.

К началу июня (следовательно, еще при министре — председателе князе Львове и до начала еще наступления) положение с заговором было приблизительно таково. На фронте отдельные эмиссары от Центрального комитета Союза офицеров осторожно подбирали себе сторонников в действующей армии. Кстати, главари заговора в Ставке крайне были раздражены сменой Верховного главнокомандующего генерала Алексеева и назначением на его место генерала Брусилова, ибо генерал Алексеев с самого начала знало работе Новосильцева и его ближайших сотрудников, помогал им советами и своими личными связями в столицах. А в Петербурге и Москве все расширялся круг сочувствующих военной диктатуре политических деятелей. Однако определенного, у всех общего кандидата в диктаторы в июне еще не было. Первый кандидат в диктаторы генерал Алексеев с самого начала от акгивной роли исполнителя решительно отказался. После ссоры адмирала Колчака [59] с Черноморским флотом была выдвинута его кандидатура. Тоже ничего не вышло, адмирал Колчак уехал в Америку с особым поручением от Временного правительства. Поиски «генерала» продолжались [60] .

59

Колчак Александр Васильевич (1874–1920) — полярный исследователь, гидролог, адмирал (1918). В 1916–1917 гг. командующий Черноморским флотом. В 1918 г. объявил себя Верховным правителем Российского государства. Возглавлял борьбу с советской властью в Сибири, на Урале и Дальнем Востоке. В 1920 г. расстрелян большевиками.

60

Вильсон Томас Вудро (1856–1924) — президент США в 1913–1921 гг. Выступал посредником между воюющими европейскими державами. Лауреат Нобелевской премии мира (1920).