Потерянная рота

Под вечер мороз крепчал. В тонкой шинельке было холодновато. Наушники шапки Калинин опустил сразу после боя. А точнее, после гибели Борового.

Кажется, он уже должен находиться в расположении роты. Алексей решительно направился в сторону группы солдат, греющихся у костра.

– ..., а он смотрит на меня ошалелыми глазами и кричит: "Магазин давай, мать твою!" Весь изматюгался, а магазин-то у него в руках!... рассказывал один из солдат. Алексей около минуты мялся, стоя рядом и не решаясь прервать речь красноармейца. Наконец, поймав паузу в рассказе, он спросил:

– Извините, скажите пожалуйста, это третья рота?

– А зачем тебе? Ты кто? Может, вражий шпион?

Неожиданный и громкий хохот солдат напугал Калинина, заставив его втянуть голову. Солдаты хохотали так неистово, что у некоторых вываливались самокрутки изо рта.

– Нет, - тихо произнес Алексей.
– Я новый командир третьей роты.

Солдатский хохот словно отрезало. В наступившей тишине кто-то удивленно присвистнул.

– Вместо Борового, что ль?

– Да.

Из группы солдат поднялась могучая фигура.

– Сержант Ермолаев, командир первого взвода, - низким голосом произнес красноармеец, неуклюже отдавая честь.
– Вы в третьей роте, товарищ лейтенант.

"Вот я и нашел первый взвод", - попутно подумал Калинин. Алексей молчал, не зная, что сказать, что спросить и вообще - что ему нужно.

– Вам, наверное, к Зайнулову, политруку, - произнес сержант Ермолаев.
– Он у того костра.

Мелким, почти семенящим шагом Алексей приблизился к костру, возле которого из плоских жестяных котелков ужинали три человека. Алексей открыл для себя, что всех троих он уже знает. Невысокий старшина Семен Владимирович, политрук Зайнулов и украинец, который во время боя советовал Калинину лежать боровом и не хрюкать.

– Здравствуйте, - произнес Алексей.

– Ох, приветик, герой!
– расплылся в улыбке украинец.
– Живой, что ли?

– Присядьте, товарищ лейтенант, - спокойно предложил старенький политрук Зайнулов.
– Поужинайте.

– Спасибо, - ответил Алексей, так и оставшись на ногах. Он смотрел на старшину, который сидел к нему спиной и даже не собирался повернуться к Калинину, словно тот был совсем ему не интересен.

– Ты, кажись, у командира полка побывал, - произнес украинец.
– Не ведаешь, кого командиром роты назначили?

На какое-то мгновение ответ застрял в устах Калинина.

– Меня.

Старшина вскочил так резко, что Алексей отпрянул. Острый взгляд уперся ему в лицо.

– Ты?!
– Алексей не смог сдержать напористый взгляд и отвел глаза. Да ты даже свой взвод найти не смог!

– Он вон там!
– пряча глаза, показал пальцем Калинин.

– Какой из него, нахрен, командир!
– воскликнул старшина, уже обращаясь к Зайнулову.

– Семен, остынь, - холодно приказал политрук.

Старшина сжал губы и запустил свой котелок куда-то в темноту. Алексей посмотрел на украинца и уловил в его взгляде жалость.

– От нас мокрого места не останется, если ротными будут ставить таких вот сопляков!
– словно выплевывая слова, хрипло воскликнул старшина.
– Он положит роту в первом же бою, а потом будет оправдываться, что слишком молод для такой должности...

Калинин не знал, куда спрятать глаза от стыда. Ему было неудобно, когда говорили о нем в его присутствии, а уж когда о нем говорили в оскорбительном тоне - он и вовсе не знал, куда деться.

– Семен, ты обязан подчиняться приказам, - сказал политрук.
– Значит, командование полка считает это назначение правильным. С горы всегда виднее, чем с подножья...

Старшина резко повернулся.

– Даже не хочу даже слышать про тех, кто на горе, Зайнулов! Они смотрят только вдаль и своих людей считают пешками у себя под ногами.

Полагая, что он высказал все, старшина решительным шагом скрылся в темноте.

– Не обижайтесь на старшину, товарищ лейтенант, - произнес политрук. У него случилось личное несчастье. Как вас зовут?

– Калинин. Алексей.

– Так не пойдет, - нахмурившись, сказал политрук.
– Вы не в школе. Нужно по имени-отчеству. Меня, например, зовут Рахматула Ахметович Зайнулов. А вас?

– Алексей Витальевич, - робко произнес Калинин.

– Привыкайте, Алексей Витальевич. Вы командир роты, и негоже солдатам называть вас Лешей. Если установите панибратство, вы не сможете отдать приказ.

Алексей усвоил для себя ценный совет политрука.

– Николай Приходько, - сказал украинец, протягивая руку. Алексей пожал её.
– Из огня, да в полымя. По моему разумению, тот утренний бой легче будет, нежели ротой командовать. Если честно, ни за что бы не поменялся с вами местами. По мне, лучше отвечать за самого себя.

– Вот и отвечай за себя, а язык на привязи держи, - одернул украинца Зайнулов.
– Больно он у тебя длинен.

– У меня и язык длинный, - улыбнулся Приходько, - и руки, и все что ниже...

– Иди в роту!
– оборвал его политрук.
– Скажи командирам взводов, чтобы ребят построили.

– Эх...
– с улыбкой вздохнул Приходько, слегка огорченный тем, что ему не дали высказаться. Он выскреб ложкой котелок, засунул её в рот, затем, не вынимая ложки изо рта, прицепил котелок к поясу. Потом все-таки вытащил ложку, поднял её, чтобы сопроводить жестом какую-то фразу, но Зайнулов так строго посмотрел на него, что Приходько невольно ретировался.

– От роты осталось сорок три человека, - произнес политрук. Ему было уже много лет, языки пламени бросали отблески на нерусское лицо, изъеденное морщинами. В уголке лба виднелся шрам.
– Мы сформировали два взвода по два отделения. Первым взводом командует сержант Ермолаев, вторым - сержант Калугин. Ребята хорошие, на них можно положиться. Всех раненых отправили в госпиталь... Что еще? Из оружия уцелело четыре противотанковых ружья ПТРС по ружью на отделение, два пулемета ДП и один "Максим". Имеется несколько пистолетов-пулеметов Шпагина. В основном солдаты вооружены винтовками Мосина и карабинами.

– Кажется, что оружия не так много.

– Вы правы, Алексей. Мы пытались пользоваться немецким, но трофейный "шмайсер" хоть и удобен, но на морозе ненадежен. Вот... Что ещё сказать?

Алексей давно хотел сообщить о задании. Он подумал, что сейчас наиболее удачный момент.

– Нам приказано выступить завтра на рассвете и, совершив переход, занять холм Черноскальный.

– Приказано - займем, - пожал плечами политрук.
– Пойдемте, кажется, рота уже построилась.

Рота выстроилась в шеренгу. Зайнулов подвел Калинина к костру, чтобы в свете его солдаты могли разглядеть нового командира. Алексей заметил в голове строя старшину и командира первого взвода Ермолаева. Старшина не смотрел на лейтенанта.