Потерянная жизнь

– Кто вам такое сказал?

– Народ поговаривает, что тут самый лучший правитель! И что тут собирают выживших для возрождения человечества!

– И что же вам надо?

– Мы хотим присоединиться к вам!

Патрульные о чем-то переговариваются между собой по рации. Почему-то все это представление кажется мне безумно смешным и нелепым.

– Я бы хотел увидеться с вашим главным! Поговорить с ним, нас все-таки немало человек, поэтому я все понимаю! Разместить такое количество людей – непростая задача!

– Главный сейчас спит! Ночь на дворе! Придется вам ждать до завтра!

– И вы нас не пустите внутрь?!

– Нет, ночуйте здесь. Но ближе – не подходить, иначе будем стрелять на поражение! Всем понятно?

По толпе пробежал одобрительный гомон. На это и был расчет: что нас оставят тут ночевать. Скоро диверсант должен осуществить свое черное дело, и тогда мы уже беспрепятственно проникнем за стены.

Но ни ночью, ни утром, ни даже в обед следующего дня диверсии не свершилось. Джейкоб ходит нервный, ругаясь сам с собой. Патрульные обещали, что ближе к ночи Портер Джонс выделит время в своем занятом графике и встретиться с нами для обсуждения возможности пустить всех выживших внутрь.

На ночь мы всем лагерем разбили палатки. Кто-то ночевал в спальнике на голой земле. Нас с Джанин определили в палатку с крупными ребятами. Джейкоб боится, что со мной опять может случиться приступ. А тогда Джанин одной рядом со мной будет очень опасно. Поэтому всю ночь мы спали бок о бок с этими бойцами, которые в случае чего, мигом меня скрутят. Ну или морду мне набьют.

Топчемся на месте целый день. Кто-то тихо переговаривается, кто-то просто зависает, глядя в небо. А я не могу найти себе места. Джанин всюду следует за мной хвостиком, чему я немного рад. Во-первых, хоть какая-то компания. Во-вторых, она если что сразу заметит, если со мной случится приступ.

Ох, уж эти чертовы приступы! Невозможно описать словами ту ярость, что рождается внутри. Мне действительно кажется, что в таком состоянии я могу пойти и голыми руками кому-нибудь грудную клетку разорвать, выворачивая ребра в обратную сторону.

Когда становится скучно, достаю свой список воспоминаний и перечитываю, проверяя, не забыл ли я что-то еще. Очень помогает сконцентрироваться на внутренней памяти, всеми силами напрягая ее, чтобы хоть что-то еще вспомнить. Но, к сожалею, пробелы теперь восстановить мне сможет только лекарство. И то, не факт.

– Алекс, а что мы будем делать после того, как вылечимся? – спрашивает Джанин, сидя спиной к вездесущим постовым на патрульных вышках.

– Я не знаю. Не думал еще об этом. Посмотрим.

Я действительно не имею ни малейшего понятия, что делать потом. Попробовать отправиться по следам прошлого, чтобы восстановить в памяти то, что утеряно? Поможет ли?

– Может, пойдем на юг?

«Там зимой не так холодно!»– всплывает в голове чья-та чужая фраза. Кто-то мне уже так говорил. Кто? Когда? Достаю листочек и вписываю ее карандашом. Не знаю, имеет ли она хоть какое-то значение, но это уже лучше, чем ничего.

– Что это у тебя?

– Дневник памяти.

– Как это? – Джанин норовит хоть одним глазом подсмотреть.

– Я вписываю то, что еще помню.

– И то, что боишься забыть? Могу я посмотреть, что там? –она уже почти отобрала у меня листок, но вовремя отодвигаюсь, сворачиваю бумажку и убираю во внутренний карман куртки.

– Нет, это слишком личное.

– После того, что между нами было, у тебя еще есть тайны и секреты от меня?

В том-то и дело, что «того, что между нам было» там не вписано. Потому что я этого не помню. Джанин испытующе смотрит на меня, все еще надеясь завладеть моими воспоминаниями, но я угрюмо отворачиваюсь от нее. Это только мое.

И чье-то еще.

Чье? Кто этот человек? Где он теперь?

Настала ночь, а к нам так никто и не пришел. Ни Портер Джонс, ни кто либо другой. Патрульные тоже усиленно отворачиваются от нас, словно больше сотни людей тут просто не существует. В лагере начинают поговаривать, что все напрасно. Диверсии не будет, в город нас никто так и не пустит, и Джейкоб жестоко просчитался.

Недовольство растет с каждым часом. Народ поговаривает о штурме неприступного города. Вытащить автоматы и пойти расстреливать все, что видишь. Перелезть через стену, задавить массой.

– Нас всех перестреляют, стоит нам только сунуться ближе! – звучит с одной стороны.

– Тогда кто-то должен взять эту ответственность на себя и повести народ вперед! – говорит его напарник.

– Вот и иди сам. Я еще жить хочу!

– Я тоже! И мне нужно лекарство!

От этих повсеместных перешептываний у меня уже закипает голова. Раздражают своим нытьем, как дети малые.

– Хватит уже, а?! – прикрикиваю на очередных недовольных. – Надоели!

– А у тебя какие-то проблемы? – спрашивает крупный парень с повязкой на глазу. – Мы тебе что-то должны? Или что-то испортили?

Он медленно встает с места, сжимая кулаки.

Еще один из тех, кто считает, что своим видом может повергнуть противника в страх и ужас. Да, он крупнее меня, сильнее и мощнее. От этого еще сильнее хочется врезать ему по морде, размазывая кровавые сопли по земле.

– Драться захотел? – злобно усмехаюсь. – Давай! Я весь твой! Иди сюда, и я тебя сам испорчу!

Привычная уже бешеная ярость заставляет меня кинуться вперед с кулаками на противника. Сзади слышу далекое «Алекс!». По голосу – кричит Джейкоб.

Между нам остается буквально метра три, как внезапно передо мной словно из-под земли вырастает Джанин. Ее кожа в лунном свете практически светится болезненной бледнотой.

– Алекс! У тебя приступ! – говорит быстро, но настойчиво, смотря прямо мне в глаза. –Возьми себя в руки! Никому не нужны лишние проблемы! Если патрульные заподозрят неладное, нам всем конец! Я знаю, как тебе помочь! Послушай меня! Алекс!

Не слышу ее. Пустые слова.

Пытаюсь отодвинуть ее в сторону одной рукой, но она крепко вцепляется в мои кулаки своими маленькими ладошками. А затем делает шаг навстречу, приподнимается на носочках и крепко целует меня.

Ее губы мягкие и теплые. Она дрожит. Боится зверя, в которого я превратился. Но ярость внутри слишком сильна, чтобы сопротивляться ей. А-2 буквально заставляет меня сейчас выплеснуть всю энергию, иначе чувствую, что сойду с ума.

– Отойди, - шепчу ей в губы, но Джанин не отстраняется, а продолжает целовать меня все сильнее.

– Послушай меня! Я знаю, как можно снять приступ без драки! Пошли! Пошли со мной!

– Так! – а вот и Джейкоб подоспел. – Вы оба, - он указывает на нас с Джанин. – Уходите отсюда. Придешь, когда успокоишься! Не сметь драться на глазах у патрульных!