Потерянные цветы Элис Харт

Элис проигнорировала ее, изо всех сил сосредоточившись на засохшем кусте, мимо которого они проехали. Ее желудок сжался, когда они миновали загон со скотом. Стрекотание цикад заглушало ее мысли. Джун продолжала говорить.

– Я могла бы научить тебя.

Элис свирепо посмотрела на странную женщину, сидевшую рядом. На какое-то время Джун умолкла. Элис закрыла глаза. Ей хотелось, чтобы ее оставили в покое.

– Ты только что пропустила город. Неважно. Уйма времени, чтобы исследовать его позже. – Джун нажала на тормоз и переключила скорость, двигатель заворчал, замедляясь. – Вот мы и на месте.

Они свернули с грязной проселочной дороги на более узкий и ровный подъездной путь. Грохот, который наполнял кабину, пока они ехали по камням и ухабам, перешел в тихое гудение. Воздух изменился. Он стал сладким и зеленым. Кусты цветущих гревиллей появились вдоль дороги. Бабочки-монархи порхали – хлоп, хлоп, вжик – над диким хлопком. Элис не могла удержаться, чтобы не выпрямиться на своем сиденье. Жужжание пчел доносилось из группы белых ульев, расположившихся подле скрюченных серебристо-зеленых эвкалиптов, которые выстроились рядком на пути к самому большому дому, какой Элис доводилось видеть. Дом, который, как она вдруг осознала, был ей знаком.

Он выглядел живописнее, чем на фотографии, которую она нашла в сарае отца, – фотографии, вместе с которой в тайнике лежала прядь волос, иссиня-черных, перевязанных выцветшей лентой. Элис критически осмотрела волосы Джун. Хотя они и начинали седеть, когда-то они могли быть такими же темными.

Когда они доехали до конца дороги, Джун развернула грузовик и припарковала его возле гаража, густо увитого виноградом. Гарри сел ровно, весь во внимании, хвостом забарабанил по боку Элис в унисон с ее сердцем. Деревья были наполнены птичьими песнями. Если бы Элис сейчас была дома, то для нее наступало бы любимое время дня – когда мир приобретает пыльно-синий оттенок из-за надвигающихся сумерек, а воздух благоухает ароматами, которые приносит прилив. Здесь все было иначе. Суше и теплее. Ни малейшего признака моря. Ни парящих пеликанов, ни зова черных соек. Элис выгнула пальцы, уперев их в бедра, и попыталась успокоиться. Бабочка-монарх постучала в ее окно, покружилась, как если бы услышала то, что Элис не могла произнести, а потом упорхнула.

– Добро пожаловать, Элис. – Джун выпрыгнула из грузовика и остановилась на верху аляповатой деревянной лестницы, ведущей на веранду. Она протянула руку.

Элис не шевельнулась. Гарри держался рядом. Ее пальцы нащупали ухо пса и почесали в том месте, где больше всего нравилось Тоби. Он заурчал от удовольствия. Никто больше не пришел за ней в больницу. Никто, кроме Джун – незнакомки, которой ее отдали, как потерянную собаку. Улыбка Джун стала сползать с лица. Элис закрыла глаза. Она устала, так устала, что, казалось, могла уснуть и не просыпаться сто лет. Она договорилась с собой: она пойдет в дом, просто чтобы лечь спать.

Избегая смотреть Джун в глаза, Элис выбралась из грузовика вместе с Гарри. Она глубоко вздохнула, расправила плечи и утомленно поднялась по ступенькам.

По всему периметру дома шла деревянная веранда, на которой горели керосиновые фонари. Птицы и сверчки воспевали закат. В деревьях шуршал ветер, разнося свежий запах эвкалипта. Элис прошла за Джун по веранде и остановилась у входа. Застекленная дверь открылась и закрылась за Джун, Элис осталась снаружи. Гарри остался вместе с ней.

– Элис? – Джун вернулась. – Я приготовила для тебя комнату. Я понимаю, это не та, к которой ты привыкла, но ты можешь сделать это место своим, – сказала Джун через дверь, аккуратно толкнув ее.

У Элис текло из носа. Она вытирала его тыльной стороной руки.

– Почему бы тебе не зайти умыться и прилечь? Я принесу тебе что-нибудь поесть.

Перед глазами у нее все расплывалось.

– Хочешь теплое полотенце? Ванная прямо тут, в конце коридора. – Джун подошла к Элис.

Элис слишком устала, чтобы сопротивляться, так что она позволила провести себя через входную дверь. Голова ее болталась, как поникший цветок. Гарри неторопливо шел рядом с ними.

Открывшиеся перед Элис размеры дома заставили ее открыть рот от изумления. Длинный коридор, бледный, как ракушка, освещали лампы разных размеров, лившие приглушенный мягкий свет. Они прошли по ковровому покрытию в коридоре. В каждом уголке пряталось по горшочку с растением. Полки были уставлены книгами, между ними с некоторыми промежутками появлялись кувшины с белыми камешками, вазы с перьями и букеты засушенных цветов. Элис хотелось все потрогать.

Джун отвела ее в просторную ванную комнату, отделанную деревом и белой плиткой. Она включила теплую воду в рукомойнике. Открыв шкафчик с зеркалами, она достала оттуда маленькую коричневую стеклянную бутылочку и вытряхнула из нее несколько капелек. Теплый и успокаивающий аромат начал подниматься от воды. Веки Элис смыкались. Джун обмакнула полотенце в раковину и протянула его Элис. Та накрыла им лицо и сделала глубокий вдох. Тепло частично сняло боль в глазах. Закончив вытирать лицо, Элис увидела, что Джун не двинулась с места.

– Я не брошу тебя. Я никуда не сбегу, – прошептала Джун.

После ванной Элис и Гарри последовали за Джун вверх по винтовой лестнице, освещенной светом ламп. На самом верху оказалась дверка. Элис помедлила, пока Джун не открыла ее, а потом вошла следом. Джун щелкнула выключателем, зажегся свет, такой ослепительно яркий, что Элис испуганно вздохнула и прикрыла глаза рукой. Джун быстро его выключила.

– Давай я помогу тебе, – предложила она.

Элис напряглась, когда Джун обняла ее, и они вместе прошли по комнате. Она быстро отбежала от Джун и забралась в мягкую кровать, натягивая на себя одеяло в темноте. Оно окутало кожу, как пух. Элис стала дожидаться, когда послышится звук удаляющихся шагов Джун. Но вместо этого она почувствовала, как кровать прогнулась, когда бабушка присела на край.

– Будем продвигаться маленькими шажочками, по одному за раз, – тихо проговорила Джун, – хорошо?

Она молча отвернулась, желая только, чтобы Джун ушла. Через некоторое время она почувствовала, что бабушка встала; дверь тихо щелкнула, закрывшись за ней. Элис выдохнула. Последнее, что она слышала, прежде чем погрузиться в сон, – было цоканье когтей Гарри, когда он крутился рядом, пока не плюхнулся на пол в ногах у Элис.

* * *

Внизу, в коридоре, Джун оперлась рукой о стену, чтобы не упасть. Она целый день не прикасалась к алкоголю.

– Девочка тут?

Она вздрогнула, услышав голос Твиг у себя за спиной. Она не обернулась, но кивнула.

– Она в порядке?

Пауза.

– Я не знаю, – ответила Джун.

Песенка сверчков заполнила повисшую между ними тишину.

– Джун.

Она осталась стоять, как стояла, рука прижата к стене.

– Она заслуживает не меньше, чем любой другой Цветок, и тебе это хорошо известно, – произнесла Твиг жестко и решительно. – Если уж на то пошло, она заслуживает даже больше. От тебя, от нас, от этого места. Она – твоя семья.

– Она – его, – возразила Джун. – Она его, и я не хочу, чтобы меня это касалось.

– Что ж, желаю удачи, – сказала Твиг, голос ее смягчался.

Снова пауза.

– Ты дрожишь. – Джун кивнула. – Ты в порядке?

– Это были тяжелые дни.

Джун потерла переносицу. Она понимала, к чему идет дело.

– Где младенец?

Джун тяжело вздохнула.

– Ты действительно не забрала его домой? – Голос Твиг дрогнул.

– Не сейчас, Твиг. Пожалуйста. Мы можем поговорить об этом утром.