Потерянные Наследники
Шрифт:
— Надо выпить, — заключила я и стала прокладывать себе дорогу к бару. Но на подступах к нему кто-то неожиданно схватил меня за руку. Я раздраженно повела плечом и вдруг узнала Себастиана.
— Привет! — Просиял он той самой улыбкой, что так шла Теону. — Какая встреча! Даже лучше, чем обед, на который ты так со мной и не сходила!
— Прости, — я виновато улыбнулась, отмечая про себя, как здорово Себ смотрелся в клубном свете, — Артур здорово избил Адриана, мне было не до того…
— Вот дерьмо! — Глаза Себастиана округлились. — Как он?!
Я рассказала.
— Пойдешь со мной на пасхальные костры через неделю? —
— Конечно! Мы как раз собираемся туда с Моникой, уверена, она тоже будет рада! А теперь давай выпьем! — Почти потребовала я. В моем организме было слишком мало алкоголя, чтобы непринужденно болтать с парнем, чьего брата мы помогли Артуру убить.
И все же с Себастианом было легко. С ним всегда было легко. Ему все так же не требовалось прилагать усилие, чтобы меня развеселить, подколоть или выписать ничего не значащий дружеский комплимент. Но когда вдруг заиграла медленная песня, и его руки, совершенно невинно, опустились мне на талию, я поняла, что не могу.
Я все еще была недостаточно пьяна, чтобы целых три минуты, что длилась рок-баллада, смотреть в глаза человеку, который так старался искупить передо мной вину пятилетней давности и даже не подозревал, что сжимал в своих руках одну из убийц.
Притворившись, что мне стало слишком душно, я попятилась в сторону выхода. Саша спокойно следовал за мной. Выскочив на воздух, я тут же затряслась от ледяного ветра, подувшего с Эльбы. Виски был лишним. Он всегда выходил из меня в виде экзальтированных слез, о которых потом стыдно было вспоминать. Вот и тогда, глядя на пустую улицу, слушая грустную мелодию, приглушаемую железной дверью клуба, я заплакала. Плакала из-за несчастного Себа и мертвого Тео, а Саша решил, что от тоски по Тому. Он заботливо накинул мне на плечи свой пиджак и шепнул прямо в ухо:
— Во внутреннем кармане мой мобильный. Позвони ему, Уильям не отслеживает мои звонки. Я обещаю, что не стану слушать ваши сюсюкания. А как закончишь, поедем домой. Вискаря в тебе сейчас почти как в целом Техасе.
Я успела только благодарно глянуть на телохранителя, как он уже спустился со ступенек и тактично уставился куда-то в бок. Размазав по щекам слезы, я набрала номер Томаса.
Он взял трубку практически сразу, несмотря на 4 часа утра.
— Саня! Что с ней?! — Рявкнул его сонный голос. У меня в груди моментально разлилось тепло. Даже спросонья он беспокоился обо мне.
Я тихонько подала голос.
— Детка? В чем дело?! Ты в порядке? — Томас судорожно пытался понять причину моего звонка.
— Да, просто… — я закусила губу, — я очень соскучилась.
На другом конце провода послышался прерывистый вздох. В первую секунду я испугалась, что мне устроят взбучку, но вместо этого:
— Я скучаю по тебе до Луны и обратно. Я тебя никому не уступлю. Мы скоро возвращаемся, и тогда я все сделаю, чтобы Уильям сдался.
— Когда? — всхлипнула я.
— На Пасху, детка. Твой братишка ленится и не хочет разрабатывать ногу.
— Еще целая неделя…
— Я люблю тебя. Я должен был говорить тебе это каждый день! — Прозвучал мой самый любимый голос на свете.
Но легче мне не стало. Ведь рано или поздно Томас должен был узнать о том, какого монстра его угораздило полюбить.
Моя бабуля обладала самым потрясающим чутьем,
которое я когда-либо видела. В 15 мне даже казалось, что дедушка хранил ей верность не по любви а от страха. Она бы почуяла измену в Гамбурге, находясь в гнезде. Интересно, на что мы рассчитывали, вернувшись в пять утра из клуба? Что она не прочухает, какое количество алкоголя вмещалось в нас с Моной на двоих и не поднимет нас в 6, чтобы заняться йогой?!На позе воина-3 голова Моники перевесила, и та едва не брякнулась об пол лбом, у меня же все шло относительно гладко, пока бабушка не приняла позу моста. Стоило мне принять плечевую стойку, как все мои чакры разом закрылись, а текила и виски приняли единодушное решение покинуть мое тело. Плуг Халасана меня добил. В глазах потемнело и я рухнула на бок, начав молиться, чтобы эти истязания подошли к концу. Куда умнее поступила Мона, уже минут 15 откровенно сопевшая в позе ребенка — Баласана.
Неудивительно, что я была запредельно рассержена, когда спустя два часа после того адского вытягивания наших позвонков и кишок меня разбудил целый шквал настойчивых телефонных звонков.
— Привет, Агата, это я, Алина.
Я недовольно промычала в ответ.
— Мне очень нужно знать, что стало причиной шантажа Артура. Почему Адриан изменил мне на самом деле? Я…
— Люблю твоих братьев и не могу выбрать кого-то одного? — Я перекатилась на спину и зарылась под одеяло с головой. Даже из другой страны я чувствовала всю степень Алиного смущения. Маленькая компенсация мне за прерванный похмельный сон.
— Нет, я никогда не… — возмутилась Алина.
— Да мне все равно. Адриан очевидно лучше Артура. Причину шантажа я не знаю.
— Я не верю тебе! Ты не могла не сунуть нос в это дело!
А она догадливая. Я слишком любила Адриана, чтобы не раскопать крафтовый конверт с фотографиями, на которых отчетливо видна хозяйка борделя, как две капли воды похожая на свою дочь. Мои братья умели выбирать женщин. Из миллионного населения Петербурга они нашли ту самую с червоточиной похлеще сделанной груди, выдаваемой за свою.
И я все рассказала. И клянусь, это решение было на 100 % трезвым.
— Кто еще знает? — Прошептала Алина.
— Только мы трое.
Она повесила трубку.
А бабушка, судя по всему, решила в тот день меня добить, пригласив на ужин отца. Если Монике простительно было отсутствие на семейной трапезе, то меня буквально силой вытряхнули из пижамы и затолкали в юбку и джемпер. За столом я здорово клевала носом, но стоило мне перед чаем в гостиной вырваться к себе, сон как рукой сняло.
«Агата, ко мне пришел наш опекун. Хочет поговорить с нами обоими. Ты готова?»
Нет! Нет, я была не готова взглянуть на Матвея Лукича не как на папу Макса и нашего союзника, за пять лет ставшего почти родным, а как на отца Артура. Но пришло время услышать его версию событий.
Адриан даже не пытался скрыть свое раздражение. Я же смотрела на опекуна испуганно и напряженно. Да, он породил Артура, но, возможно, это была его самая большая ошибка? Артур своим характером не мог пойти в отца. Зная правду, я ужасалась их сходству между собой. Как я раньше не заметила, что черты лица Артура в точности повторяли черты лица Макса и их общего папы? Возможно потому, что с восемнадцатилетия Артура мы здорово боялись смотреть на него в упор. А дальше время и расстояние сделали свою работу.