Потоки времени

Молодой человек был пойман в ловушку медленно-временной зоны. Его товарищи старались сделать все возможное, чтобы помочь ему выбраться из этого капкана. Они вытягивали его за руку из аномальной зоны.

– Стойте! – закричал Баррин, пытаясь быстро применить заклинание, но было слишком поздно.

Рука Рехада в ловушке времени стала бескровной, старания предводительницы и троих учеников оказались напрасными. В живых тканях уже произошли необратимые изменения, и мышцы, пересекавшие границу потока времени, разорвались. Как в страшном сне, Древа и ученики свалились кучей в траву, держа оторванную руку. Кровь медленно сочилась из поврежденного плеча.

Баррин и Урза подскочили прямо к временной трещине.

Лицо Рехада медленно исказилось от боли, когда первоначальный шок уступил место агонии. Урза приложил свою руку к границе медленного времени. Его пальцы дрожали, погружаясь в горячий, плотный воздух. Если бы в жилах Урзы текла кровь, с ним повторилась бы история Рехада, но мастер был средоточием энергии. Он почувствовал мощное энергетическое противодействие. Спиралевидные потоки закружились в структурах его тела, искажая реальность. Усилием воли Урза продолжал продвижение своей руки вперед и схватил наконец кровоточащее плечо раненого человека.

Рехад медленно поворачивался, широко открыв глаза, его рот был разинут в немом крике. Он инстинктивно отшатнулся назад от руки Урзы, но мастер, предвидя это, крепко схватил изуродованное плечо, с силой сжав его, пытаясь остановить кровь, затем с мрачной решимостью плавно потянул молодого человека к себе.

Позади Урзы предводительница Древа и ученики поднялись на ноги. Оторванная рука лежала на земле. Кровь Рехада обагрила их кожаные обмотки и парусиновые плащи. Два ученика нервно всхлипывали, а третий, онемев от испуга, застыл с гримасой ужаса на лице. Сама Древа стояла, горестно качая головой, плотно сжав губы. Глаза ее горели на побелевшем как полотно лице.

Баррин направился к ней.

Древа нагнулась, бережно подняла оторванную руку и протянула ее Урзе.

– Верните ее на место, капитан. Вы должны это сделать, – умоляла она.

Сжав зубы, Урза мягко отстранил ее. Он разворачивал тело Рехада так, чтобы его мозг и сердце вышли из аномальной зоны одновременно и настолько медленно, насколько возможно.

Пораженная, Древа отступила назад, силясь осознать случившееся. Затем она нежно поцеловала кисть оторванной руки, и с ее губ слетели тихие слова: «О Рехад, прости меня». Она положила руку на землю и внезапно, словно испуганный олень, бросилась в сторону.

– Предводительница Древа! – Баррин закричал, видя, как она устремляется к ущелью. – Вернитесь!

Но она уже не слышала его, проходя в этот момент порог, отделяющий обычный ход времени от быстротечного. Она упала на дно ущелья, и внезапный натиск энергетического потока навсегда погрузил ее в другое измерение. Кольца потока времени захлестнули тело и закружились вокруг него смертоносными волнами. Отразившись от земли, они дугообразно разрослись и достигли неба. Укачиваемое волнами тело Древы увяло: кожа истлела, плоть иссохла и сморщилась, показались кости.

Баррин бросился за ней вниз к травянистой трясине. На границе быстровременной трещины он остановился и заглянул вниз.

Древа была мертва, ее сухая, истлевшая кожа кишела паразитами. Баррин с отвращением отвернулся. Когда он наконец справился с тошнотой, от предводительницы остались только обрывки кожи и скелет.

* * *

Той ночью они собрались на борту «Новой Толарии». Урза планировал устроить банкет по случаю возвращения на остров. Соленая свинина тушились в больших чанах, на столах лежали куски пшеничного хлеба и горы свежих апельсинов.

Но настроение не было праздничным. В этот неудачный день остров жестоко покарал возвратившихся.

Перевязанный Рехад спал на нижней палубе. Вернуть ему оторванную руку не могли даже самые лучшие целители. Урза Мироходец и тот не в силах был помочь. Рука лежала в деревянном ящике в одной из медленновременных зон. Все надеялись, что когда-нибудь в будущем ее удастся имплантировать. Любимая женщина Рехада, предводительница Древа, осталась лежать в зоне чрезвычайно быстрого времени, возможно, ее скелет уже разнесли по всему ущелью крошечные мусорщики.

Эти два несчастных случая оказались первыми в цепи последовавших трагедий. Каждая исследовательская группа потеряла, по крайней мере, по одному человеку, а однажды целая команда была полностью уничтожена. Урза успел спасти еще двоих, попавшихся так же, как Рехад. Карн тоже вытащил из петли времени несчастную девушку, входившую в его группу, Урза и Карн имели большие преимущества перед людьми, так как их организмы противостояли сопротивлению временных изменений, хотя и для их внутренних систем это противодействие было очень напряженным.

По прибытии Урза надеялся устроить праздничный обед победителей в Старой Толарии. Но все обернулось иначе: команда «Новой Толарии» обедала в полной тишине. Темные мрачные воды залива бились о борт корабля. Лучи фонарей не могли пробиться к черному ночному небу.

Из темноты вышла женщина. Загорелая, остроглазая и загадочная, с темными волосами, зачесанными назад и закрепленными вокруг головы, одетая в лохмотья, она казалась олицетворением самого острова, чуждого, мрачного и негостеприимного. Взойдя по трапу, женщина поднялась на палубу, не обращая внимания на ошеломленную охрану.

Урза напрягся.

Баррин поднялся, не веря своим глазам, широко раскрыв от удивления рот.

Карн первым назвал имя незнакомки.

– Джойра! – вскричал он громоподобным голосом.

– Мастер Баррин. Мастер Малзра, – склонила голову женщина в знак приветствия, только усилив в команде чувство страха и враждебности. – Я не думала, что вы когда-нибудь вернетесь. Мне жаль, что вы вернулись. После сегодняшнего происшествия вам, вероятно, тоже жаль.

Монолог

Я безумно рад вновь увидеть Джойру. Ее безвременная смерть стала бы тяжелым испытанием для меня и Карна. Конечно, она изменилась, стала сильной и беспощадной. Способность удивляться и прощать исчезла из ее души. Она перестала быть ученицей академии. Она стала жителем острова.

Выступая от имени острова как адвокат, Джойра настоятельно потребовала его защиты. Перед новыми учениками Урзы она припомнила все его прегрешения, сравнив их с семенами чертополоха, разбросанными по всему острову, из которых произросли гигантские леса-убийцы. Жестко и открыто она ругала мастера за создание машины времени. Ведь ее взрыв вверг остров в тот хаос, в котором он теперь пребывает. Она рассказала о своих товарищах, оставшихся тогда в живых, но погибших один за другим и оставивших ее одну.

Еще яростнее она говорила о том, как здесь продолжалась жизнь после взрыва. Роскошные леса в быстро-временных трещинах погибли, уступая место новым растениям и животным. В результате экологических изменений лес сменился тундрой, засуха отразилась на фауне острова, произошло изменение соотношения хищников и добычи. В медленновременных трещинах леса превратились в болотистые джунгли, жаркие и кишащие тысячами новых существ, которые не могли бы существовать на острове прежде. Слушая ее, я понял, как сильно эти годы изменили ее.

– Мы, мастер Малзра, – сказала она в конце, – мы, дети вашей ярости и жестокости, сироты, выросшие в ваше отсутствие, больше не принадлежим вам. Мы ненавидим вас, мастер Малзра.

Он слушал все. Слушал молча, ни разу не перебив. А затем, в наступившей тишине, Урза заговорил. То, что он сказал, восхитило и удивило меня.

– Я понимаю. Но я решил вернуться, и я не хочу бороться с вами, мои Дети Ярости. Я хочу помириться. Это будет тернистый путь, я знаю. Путь борьбы с чертополохом, который я сам и посадил. Но я решил вернуться.

– Нам понадобится советник, – сказал я, – проводник, – и обратился к женщине: – Джойра, я не могу придумать никого, кто бы лучше справился с этой задачей и помог мастеру Малзре понять ошибки прошлого, чтобы предотвратить их в будущем.

На лице Джойры отразились следы внутренней борьбы. Наконец ее ожесточенное лицо прояснилось. Та сила, что бросала вызов, отступила, и я увидел одинокую испуганную женщину, нуждающуюся в помощи.

– Хорошо. Но только потому, что все вы умрете, если я откажусь.

Я пробовал выглядеть строгим, но я ликовал. Урза тоже был доволен. Напуганные ученики и ученые перевели дух. Кто-то, пусть даже эта пугающая дикарка, должен был провести их через ужасы Старой Толарии.

Баррин, мастер магии Толарии

Глава 8

На следующее утро, когда большая часть команды только просыпалась, Джойра уже стояла на палубе и беседовала с Карном. Они казались странной парой: дикая женщина и серебряный человек. Ее загорелая гладкая кожа отливала бронзой цвета песчаника на берегу залива, а поверхность его тела сияла, словно зеркально-гладкое море, которое недавно пересекла «Новая Толария».

Карн рассказал ей обо всех спасенных им тогда учениках и ученых, о том, как он искал ее всю ночь, позволив судну отчалить, лишь когда Мерцающая Луна скрылась за горизонтом. Джойра вспомнила историю своего спасения и горестные потери. Они разговаривали всю ночь, не замечая ее тягучей и напряженной тишины. Им было легко и радостно, как будто друзья не расставались вовсе. Они бродили по берегу и вспоминали прошлое, подбрасывая камешки в изменчивые волны, пока команда не заполнила палубу «Новой Толарии» и аромат недавно сваренного кофе не поманил их на борт корабля.