Потомки мертвого короля

Хорошо быть главной по трупам. Нежноносое начальство в нашей специфической атмосфере появляется редко, а если снизойдет — все равно сигаретного дыма не учует. Здесь можно спокойно костер с еретиками разжечь, «атмосфере» пофиг. На крыльце у помойки пусть курят следаки, санитары и прочие лохи, а я буду дымить по-царски, лежа в кресле и ехидно скалясь прямо в препарированное просмоленное легкое, мастерски, во всех анатомических подробностях, изображенное на рекламном плакате.

Рекламу электронных сигарет приволокло начальство и приклеило намертво, даже несмотря на то, что было скептически послано сосать высокотехнологичную соску в младшую группу детского сада. Начальство у нас упорное… но не совсем тупое. Поэтому я по мере сил стараюсь его не обижать и вообще возлюбить со всем пылом суровой циничной души профессионального потрошителя.

Вторая сигарета последовала за первой, а потом я, благодушно насвистывая нечто фальшиво-отдаленно напоминающее собачий вальс, раскрыла «бортовой журнал».

Ага… бомжик… бомжик… бомжик… старушка… О! Прыгун? Давно я осколки бедренных костей из диафрагмы не выковыривала. Его оставим на сладкое, остальных поделим честно. Мне, как самой главной, один бомжик, помоложе. Сереге, как плохому танцору, которому все четыре конечности мешают даже полы помыть нормально — остальная братия во главе с бабулей.

«День вывоза костей» у нас завтра. Угу. Значит, не забыть с вечера пнуть дядю Колю, он у нас вечно молодой, вечно пьяный. Приедет фура из крематория, а я таскать в нее мясо тоннами не нанималась. И перчатки надо проверить — в прошлый раз, когда я вдумчиво копалась в брюшной полости отравившегося самоубийцы, наманикюренный ноготь прорвал резину. Что сказать?.. Выковыривать человеческие органы из под ногтей — так себе удовольствие.

За этими мыслями я привычно и быстро проверила, как приготовлен материал для вскрытия — тела должны быть раздеты, первично осмотрены и подписаны. Бирки на большой палец ноги давно никто не вешает — проще маркером на бедре написать фамилию и регистрационный номер.

Ага, вот и мой бомжик. Так и быть, не буду возить подчиненного мордой по плохо вымытому кафелю, здесь он отработал на пять. Первичный осмотр, карточка, номер, обмыл. Труп явно не криминальный, по всем признакам, допился дядя. Печень даже при пальпации увеличенная и плотная…

Когда мертвец внезапно открыл мутные стеклянистые глаза и внятно произнес «Ы-ы-ы-ых», я даже не испугалась. Скорее обозлилась — сбил, гад, руку, теперь надпочечник одним движением не вырежешь!

В следующую секунду рациональный мозг выдал гипотезу: интерны, сцуки, распылили сквозь замочную скважину галлюциноген. А что, я слышала как-то про такой прикол… и в него мне верится гораздо больше, чем в разговаривающий труп со вскрытой грудной клеткой. Вот досада, мне отродясь мертвые не снились, с какого перехрена-то?

Я попыталась отступить — что толку пластать мужика под кайфом? Надо пересидеть свои глюки, а потом оторвать башку всем подряд и три раза тому, кто так пошутил.

Вот только глюк, то есть труп, был с моими планами не согласен. Тело на столе неожиданно шустро дернулось, схватило меня за руки и потащило к себе, жадно всхлипывая и вперив в мое лицо все такие же неживые глаза:

— Ы-ых! Ты-ых! Похкххлылась!

— Похороню за свой счет! Даже крест закажу, хочешь? — я попыталась не впадать в панику и откупиться от порождения наркотического бреда, но безуспешно.

— Тых! Пыхдеш сы мынох! — страстный бомж с разложившейся от цирроза печенью и не подумал разжимать жаркие объятья, наоборот, резко дернул меня так, что я не удержалась на ногах и упала лицом… ну примерно в его брюшную полость. Гостеприимно распахнутую.

«Уф, слава богу! — еще успела подумать я, чувствуя, как темнота беспамятства накрывает мозг. — Бестолковый кошмар… Надеюсь, когда откачают — не вспомню».

* * *

Просыпаться было холодно, жестко и мокро… Что, откачивают на месте, прямо в морге? Ведром воды? Вот же сволочи, не могли на диван в ординаторскую перенести!

С трудом разодрав слипшиеся ресницы, я почти тут же зажмурилась. Твою пергидроль, глюки продолжаются. Иначе откуда здесь пасмурное небо, дождь, болото и какие-то скособоченные облезлые елки?!

И мужик. Незнакомый. Чернявый. Молодой. Смазливый. Мокрый, грязный, злющий и матерится вполголоса. Судя по тому, как меня тряхнул — на меня и матерится.

— Ты! Поклялась! — ну точно, вторая серия. Хорошо хоть этот одетый и не вскрытый. Прямая кишка с ним, с болотом, мало ли что может присниться, а вот рабочий материал я во сне видеть не люблю.

Где-то совсем рядом завыл волк. Вот чуть ли не за теми самыми кривыми-облезлыми елками. Почему волк? Ну слышала я их песни — красиво даже. Вот теперь подсознание и выдает…

Мужик, кстати, волчьему вокалу не обрадовался. Зато меня отпустил — зараза, руки болят, прямо как наяву. Чернявый глюк вскочил на ноги, огляделся…

— Я за тобой вернусь, поняла? Хочешь жить — молчи, как немая!

Обрадовал, ядрена кочега… вернется он. Да глаза б мои тебя не видели, бред ты наркотический. Куда, кстати, подевался? Вот только был — и раз, исчез — ни трава не примята, ни по кочкам в отдалении никто не скачет. Впрочем, чего я хочу от галлюцинации?

Зато в мои «грезы» пришел волк. Тот самый, который пел — вылез из-за елок, принюхался, стелющимся шагом скользнул по кругу… моргнуть не успела, а холодный мокрый нос уже ткнулся куда-то в шею, шумно втянул воздух и удовлетворенно фыркнул.

Ну, не самая плохая замена, даже несмотря на то, что волчара явно вознамерился укоренить меня в этом болоте насовсем. На любую попытку встать или просто отползти зверюга рыкал и хватал за одежду зубами. Да пес с ним, в конце концов, какая разница, где бредить. Не знаю, что там происходит с моим телом наяву, а тут, в стране веселых мухоморчиков, волчья шкура выглядела такой привлекательно-пушистой, а главное, сухой и теплой, что я сама подползла к слегка опешившему зверю поближе и обхватила большую меховую грелку обеими руками.

Может, кто-то из распиз…раздолбаев-ординаторов сообразил накрыть меня пледом, может наконец пришел дядя Коля со своим разведенным водопроводной ржавчиной спиртом, который он на полном серьезе считал панацеей от всех бед мира, но через какое-то время я согрелась и даже вроде как стала задремывать.

— Встать! — вдруг резко скомандовал кто-то над головой, и меня ощутимо толкнули в бок. Я лениво открыла один глаз, даже оторвала лицо от восхитительно теплой волчьей шеи и узрела еще один глюк. Хм… пожалуй, стоит задуматься о своей личной жизни. Не иначе с недотра… да, полгода уже, как Петька съехал. Так вот, не иначе от недостатка здорового секса мне красавчики мерещатся, причем на любой вкус — первый был брюнет, этот блондин, такой же смазливый и злой. Никогда не мечтала любви с тумаками, неужели подсознание прет?

Волк как-то вопросительно-жалобно скульнул, но вырваться из моих цепких объятий даже не пытался. А я молча смотрела на блондинистое порождение собственной неудовлетворенности и думала: на кого из артистов он похож?

— Вставай, нечего притворяться! — сказала сексуальная мечта и резко дернула меня за шиворот, пытаясь поднять на ноги. Да щаззз. Во-первых, я не ожидала, во-вторых, не хотела, в третьих — волк-то тяжелый, а я его так просто отдавать не собиралась. Так что вместо стойкого оловянного солдатика красавчик получил валкое заторможенное нечто, и это нечто, запнувшись о собственные ноги, свалилось прямо в его чистые, пахнущие каким-то приятным мужским парфюмом объятья во всем своем мокром и грязном великолепии.