Пояс Ипполиты
Шрифт:
А нам, однако, следует вернуться в старую Фермоскиру. Чокея выздоровела и начала действовать. Первую неделю она не выходила из храмового дворца, лежала в постели. Но на седьмой день после Совета к ней снова пришла настырная Лидонта:
– Богопоставленная Чокея, я к тебе с просьбой...
– Иди к Лоте. Я больна, немощна. А она царица.
– Лота уехала на хутор, Мелету не оторвешь от боспорского царя, а время не терпит.
– Ну, говори.
– В храме сказано было - мы покидаем наш родной город временно.
– Только богам известно, на сколько мы уходим из дома,-раздраженно ответила Чокея.
Она раньше как-то не думала о том, что наездницы
– Всякая наездница, уходя в поход, думает о доме. А мы уходим, может быть, на год, а то и больше.
– Так что же?
– Здесь останутся одни голодранцы. Они заполонят город, займут наши дома, разворуют богатство, нажитое амазонками в честных боях. Их ты не сможешь удержать. Они бездельники и воры. Они - метеки!
– Я и не буду их удерживать. Я ведь тоже метека.
– Мы знаем это.
– Кто это - мы?
– Сотенные из богатых домов.
– И что же хотят богатые сотенные?
– А вот что. Дворец Лоты будет пустовать. А это целых три этажа. Мы хотим снести все ценное, что у нас есть, во дворец Лоты и закрыть.
– Я не распоряжаюсь дворцом царицы...
– Это я к тому, что и твой дворец можно закрыть. Не весь, хотя бы подвалы и первых два этажа. И если мы не вернемся, наше богатство останется храму и царскому дому, а не этой грязной черни.
– Ну, что же... Возите, носите свое имущество в подвалы храмового дворца, пока нет царицы. Она скоро вернется с хутора, и тогда посмотрим на ее дом.
Этот разговор как бы встряхнул Чокею. Недомогания как не бывало. Она встала с постели, накинула на плечи пеплос и начала ходить по комнате. Потрясения последних дней помутили ее разум. Ей казалось, что уйдут сотни на Меотиду и будет она полновластной хозяйкой Фермоскиры отныне и присно и во веки веков. А они, как напомнила ей Лидонта, возвратятся. И не только Лидонта и Лота, но и Годейра, Атосса и ее дочь. Потому, что здесь их дом, родина и храм, где они преклоняли колени перед Кумиром Девы. Кумир! Вот средоточие всех желаний амазонок. К нему они будут стремиться всегда. Чокея, конечно же, не верила сновидению Мелеты, когда появился пояс, не верила она и сейчас. Пояс не могла переносить богиня, его кто-то из людей то приносил в храм, то уносил. И в эти дни пояс украден людьми. Но кем? И где он?
Ее размышления прервала Кинфия. Она вошла возбужденная.
– Есть новость, госпожа!
– Говори.
– Мелета приехала сюда не попутным судном. Ее привез Аргос! И судно спрятано в бухте по пути в город.
– Откуда узнали?
– Мало того - Аргос - отец Лоты и муж Фериды. Наши храмовые наездницы пасли лошадей и...
– Хватит! Беги в дом Лоты, найди Аргоса и позови его ко мне. Скажи, важное дело.
– Вот откуда дует ветер,- сказала сама себе Чокея,- Я сразу поняла, что Аргос мудр, как змей. Это он заманил меня в мою же мышеловку. Теперь я знаю, что делать. Только бы Лота не утащила его на.хутор, только бы Аргос был дома.
Вскоре Аргос появился в комнате Чокеи. Было видно, что он навеселе.
– Выпьешь?
– спросила Чокея.
– Спасибо. Я уже принял дома. Женщины покинули меня одного, укатили на хутор, ну я и подогрелся. Не успел опорожнить кувшин, а тут приглашение на свидание. С глазу на глаз. Хо-хо!
– Но я ведь тоже одна,- Чокея приняла шутливый тон гостя.- Все меня обманывают, заманивают в мышеловки. Нет, чтоб пожалеть, приголубить.
– Я бы не прочь... но ты слишком святая, а я слишком стар. Говори, для чего звала?
–
Ты веришь своим гребцам?– Как самому себе! Хо-хо!
– Значит, если есть гребцы, то есть и лодка? Где она?
– С тобой надо держать ухо востро,- Аргос почесал в затылке.
– Они ведь, как и ты, разбойники?
– Это не разговор! Я оскорблять себя не позволю! Разрази меня гром!
– Ну-ну! Я хочу тебе добра. Они знают, что пояс богини на корабле?
– Какой пояс?!
– Аргос уже был насторожен и не попался на очередную удочку Чокеи.
– Пояс, который ты похитил из храма. Садись! Я все знаю.
– Что ты знаешь?
– Аргос сразу протрезвел.
– Что ты муж Фериды, что твоя дочь Лота вынесла пояс Ипполиты из наоса, что он на корабле, а корабль в бухте у меловой косы. Если, конечно, твои разбойники не подняли паруса и не оставили всех нас с носом.
– Нет, моя Феридонька была права.
– В чем?
– Она сказала вчера: «Эта змея Чокея совсем не больна. Вот увидите, она уже обскакала все побережье». Ну, допустим, что пояс у нас. Что дальше?
– В таких делах на полпути останавливаться нельзя. Ты знаешь, что этот пояс не одевал никто из людей. Он всегда был на бедрах Кумира Девы.
– Дальше?
– И тому, кто украл пояс, следует украсть и кумир.
– Хо-хо! Он утопит мой корабль, как скорлупу. Он же весь из золота?
– Не весь. Голова богини и впрямь золотая, но тело из камня.
– Откуда знаешь?
– Мы с Диомедом осмотрели статую. Если бы не появление Мелеты...
– Хо-хо! У вас с Диомедом губа не дура. Ну и что?
– А то, что там на Синдике амазонки построят храм...
– Откуда знаешь?
– Я знаю Атоссу и Годейру. Если они поручили вам похитить пояс, то храм будет. Неужели ты думаешь, что пояс будет в храме болтаться, как уздечка на конюшне?
– Ближе к делу, Чокея.
– Надо украсть статую! Снять золотые пластины, облегающие камень, потом голову, и все это сложить в сундуки. И погрузить на твою посудину под видом имущества Лоты и Мелеты.
– Тебе от этого какая корысть?
– Пусть амазонки осядут там навечно! А здесь будет столица метеков.
– Вот теперь я понимаю тебя и верю. Ты пустишь меня в храм?
– Один ты ничего не сможешь...
– Я приведу гребцов!
– Глупее ничего не придумал? Увидев золото, они утопят всех вас на первом же перегоне.
– А если храмовые слуги?
– Они не посмеют притронуться к кумиру. Об этом узнает вся Фермоскира. А надо, чтобы знали только мы с тобой, и некто третий. Например, Ликоп. Он приведет рыбаков. А те не поклоняются нашим кумирам.
– Когда?
– Перед тем, как будешь отчаливать.
– Ты, надеюсь, не поставишь мне капкан за ту мышеловку?
– Стоило бы. Уж очень я хочу, чтобы Фермоскира была без богини.
Все приготовления были закончены. Спустя две недели, амазонки вступили на путь Ипполиты. Про богиню мало кто вспомнил - воительницы шли к привычной и желанной тропе войны. И снова запрудилась до краев площадь перед храмом - амазонки разбирали принесенные сюда копья. Их было много - более двадцати тысяч. Более трех тысяч амазонок осталось в городе, среди них было много храмовых и гоплиток. Почти все они были или больные, или старухи, которых просто не взяли в сотни. Преклонив колени перед Кумиром Девы, копейщицы, лучницы и мечницы выходили из храма, садились на коней и собирались в свои сотни. У всех было тяжело на душе, но слез не было. Амазонка не плачет - так издревле гласит один из заветов Великой наездницы.