Практик

Первым делом решил проведать Карла, но в общежитии того не застал и отправился сдавать долги, в чём по итогам первой половины дня немало преуспел. Даже с доцентом Пауком договорился, что тот мою курсовую на проверку возьмёт без предварительной сдачи всех пропущенных контрольных работ.

Митя настиг в буфете. Подскочил, выдохнул:

— Ну ты вообще! По всему институту с собаками разыскиваю! — И попросил налить кружку кваса, которую одним махом и выдул.

Я достал карманные часы, откинул крышку и хмыкнул.

— Вот не начинай даже! Мы на два часа договорились, а ещё только половина двенадцатого!

— Да не в этом дело! — возмущённо фыркнул Жёлудь. — Тебя Городец вызывает!

— Прям срочно?

— Прям срочно полтора часа назад было! Топай живее!

— Уже иду, — кивнул я и сунул в рот остатки бутерброда. Прожевал, запил чаем и спросил: — Карла, случаем, сегодня не видел?

— Он по утрам у Малыша с какой-то другой группой тренируется, — подсказал Митя.

Я прикинул, что где полтора часа, там и все два, вытер пальцы носовым платком и отправился на полигон. Александр Малыш гонял там то ли старшекурсников, то ли выпускников — из всех я знал только Костю, да ещё на лавочке сидел и тяжело отдувался Карл.

— Это кто тут? — спросил я, устроившись рядом.

— Наши с военной кафедры, кого в милицию распределили, — пояснил здоровяк, косо глянул на меня и попросил: — Без комментариев!

— Ты о чём?

— О вчерашнем. Мне ещё с Маринкой мириться, хоть ты кишки не мотай!

— Точно не хочешь об этом поговорить?

— Не-а.

— Тогда удачи! — рассмеялся я, хлопнул товарища по плечу и поспешил на военную кафедру.

Георгий Иванович оказался не в духе. Прямо очень сильно не в духе.

— Один наш общий знакомый попросил тебе уши надрать, — заявил он, стоило только мне переступить через порог. — А если не сложно, в порядке дружеского одолжения, сразу и голову оторвать.

— Это чего ещё? — опешил я. — Это кто?

— Макар Демидович с утра озадачил, — буркнул капитан Городец. — Он тебя предупреждал, чтоб в серпентарий не лез? Предупреждал ведь, так?

Я кивнул.

— А ты? Вот кто тебя просил язык распускать?

— В смысле?

Георгий Иванович поднялся из кресла, отпер сейф и кинул на стол не слишком-то и толстую папку. Помимо номера дела на той значилось: «Виктория Кондратьевна Вран, 1925 г.р.». Ещё к обложке был прицеплен листок с телефонным номером.

— Вот, прислали нарочным. Договорись с Бедой, чтобы девочку к себе взяла. И в подготовительную группу её устрой. Рашид уже в курсе, должен был распорядиться. Как организуешь, позвони, встреть и сопроводи.

— Я тут при чём?! — Возмущению моему не было предела. — Я с соискателями не работаю!

— Не работаешь, вот и держал бы при себе своё ценное мнение о пробелах в подготовке к инициации гражданки Вран! — едва ли не прорычал в ответ Городец. — Её папенька с утра Звонарю позвонил, а тот мне хвост накрутил. При том, что я вообще ни сном ни духом!

Я вздохнул.

— Да там просто к слову пришлось…

— К слову у него пришлось! — фыркнул Георгий Иванович, закурил и откинулся в кресле. — Ей хоть действительно, — указал он на папку, — йога показана?

Я кивнул.

— Если всерьёз коррекцией не заняться, в лучшем случае пирокинетик получится. И это если о-о-очень повезёт. Скорее всего срыв инициации случится.

Городец вздохнул.

— Ладно, может, оно и к лучшему. Ты вот что! Напиши докладную о необходимости более тщательного психологического обследования соискателей из группы риска. Прямо сейчас напиши. Я занесу кому следует.

Инициатива наказуема — всё так. Я вздохнул, сел за стол и придвинул к себе лист писчей бумаги.

— Группа риска — это кто?

— А сам как думаешь? — усмехнулся в усы Георгий Иванович. — Обычных соискателей с психическими отклонениями ещё на этапе отбора отсеивают, а вот кандидаты на поступление в Общество изучения сверхэнергии куда менее жёсткий отбор проходят. Там на многое глаза закрывают.

Я кивнул, достал из портфеля автоматическую ручку, начал писать докладную и попутно рассказал Городцу о вчерашнем инциденте. Тот поморщился и ожидаемо заявил:

— А я тебя предупреждал!

— И что с того? — возмутился я. — Мне теперь дома сиднем сидеть? Так по дороге в институт прихватят!

— Не прихватят, — уверил меня Георгий Иванович. — Вчера тебя просто разговорить хотели. Сболтнул бы лишнего под запись, потом уже не отвертелся. Поэтому что?

— Социальная гигиена?

— Именно. Пиши-пиши, не отвлекайся! — потребовал Георгий Иванович и вновь закурил.

Припустил я с военной кафедры в горбольницу едва ли не рысцой. Отыскал Федору Васильевну, ввёл её в курс дела и узнал о себе очень много нового.

— К Горицвету её отправьте! — заявила Беда, выдохшись. — Он любит молоденьким дурочкам мозги полоскать!

— Так он самоучка, а вы дипломированный специалист! И ей не полоскать мозги надо, а вправить!

— Я работаю с операторами! Сопливые девчонки — не мой профиль! Вот какой ей вообще прок оператором становиться, скажи?

Мне только и оставалось, что руками развести. Ссылаться на статус товарища Врана я не стал, поскольку это бы всё только предельно усложнило.

— Федора Васильевна, ну вы хоть посмотрите её! Там такой ветер в голове!

— Тебе-то что с того?

— Я к её сестре клинья подбиваю. Надо же как-то очки в глазах будущего тестя зарабатывать!

Беда фыркнула.

— В жизни не поверю, что Звонарь у тебя на поводу пошёл!

— Я был очень убедителен и находчив.

— Ладно, приводи к четырём. Всё! Оставь медкарту и сгинь. Утомил!

Я вручил Федоре Васильевне папку, предварительно отцепив от обложки листок с телефонным номером, поклонился в пояс и выскочил за дверь, прежде чем в меня успели чем-то запустить. Договориться о включении в подготовительную группу нового соискателя не составило никакого труда, а дальше я позвонил на квартиру Вранам и согласовал время и место встречи.

И снова — бежать, бежать, бежать!

Ну чисто белый кролик!

Роман с кафедры журналистики о нашем уговоре не позабыл и дожидался меня у просмотровой. Под его левым глазом чернел столь замечательный бланш, что у меня аж на душе потеплело. Но виду я не подал, поздоровался и деловито спросил:

— Всё готово?

— Проходи.

Вырезанный из кинохроники фрагмент оказался не слишком длинным, просмотрел я его с превеликим интересом. Звуковая дорожка уже была наложена на изображение, поэтому строить догадки и что-либо домысливать не возникло нужды. Софья Лемеш в предельно доступных выражениях объяснила молодым бесстыжим вертихвосткам, что в таких нарядах место им в квартале красных фонарей. И если девицы в коротких юбках из первого ряда покинули актовый зал по её настоятельному требованию, то некоторые молодые люди ушли с собрания уже по собственной инициативе, в знак протеста.