Прана

Вечер. Какая-то ветошь всплывает, колкая щемь.

Вдруг – звонок.

И тихо, почти без голоса:

– Ты… жив?

– История… – говорю, – закончена.

– Какая история?

– Наша.

День. Ночь. День. Ночь…

И медленно, медленнее всего, что живет, опустили трубки.