Правда выше солнца

А это способствует выработке пневмы.

Кадмил дважды топнул по деревянной площадке подъёмника, не разобрав стука в шуме толпы. Тем не менее, рабы, как видно, услышали сигнал. Механизм дрогнул и заработал, унося под землю бога и его героя неторопливо и торжественно, как и положено на хорошем представлении.

– Ну, чего встали? – услышал Кадмил раздражённый голос судьи. – Деритесь, падаль!

Крышка над головой закрылась. Барабаны загремели с новой силой, раздался лязг оружия и топот, с дощатого потолка посыпался песок. «Обошлось!» – ликуя, подумал Кадмил.

Но обошлось не вполне.

Рабы вдруг отбежали от механизма к стенам, кланяясь и вразнобой бормоча. Кадмил поморгал, силясь привыкнуть к чадящему хилому свету факела, и разглядел того, кого они приветствовали. Скрестив руки на груди, перед лифтом стоял коренастый мужчина лет пятидесяти. С бритой головой и шрамом на подбородке. Одетый в тёмную – кажется, лиловую – тогу.

А за его спиной, пригнув головы, чтобы не задеть низкого потолка, маячили двое рослых солдат.

– Кто ты такой, и откуда взялся? – неприветливо спросил мужчина.

– А сам-то кто будешь, дружище? – осклабился Кадмил.

– Это мастер Меттей, – вдруг хрипло подал голос Акрион. – Ланиста.

«Очень плохо», – подумал Кадмил.

– Любезный, – произнёс он деловито, – тебя-то мне и надо. Я бы хотел выкупить этого бойца.

Меттей не пошевелился.

– Я не продаю лудиев. Они – собственность моего кузена, Тарция Ацилия. И не понимаю, зачем тебе нужен этот крейке. Он строптив и плохо выучен.

– Это мой старый друг, – поднял брови Кадмил. – Он по ошибке попал в рабство. Хочу вернуть свободу благородному человеку.

– Полюбовник твой, что ли? – по-прежнему хмуро уточнил Меттей.

Солдаты заухмылялись. Над головой приглушённо орали зрители – тысячи людей, которые излучали всё тот же устойчивый, непробиваемый фон сырой человечьей пневмы. Кадмил мягко улыбнулся.

– Уважаемый ланиста Меттей, – сказал он. – Изволь на пару слов за угол? Неловко как-то при солдатах про такие вещи говорить.

Меттей пожал плечами.

– Стерегите лудия, – бросил он солдатам и шагнул назад, туда, где коридор поворачивал и под углом соединялся с другим коридором.

Кадмил последовал за ним. Здесь тоже был факел, ещё более чадливый и вонючий, чем тот, у лифта. Меттей встал под светом и опять воинственно скрестил руки на груди. Он, верно, ожидал, что Кадмил будет его подкупать. Или обещать какие-нибудь услуги. Или сулить полезные знакомства. Что ещё можно ждать от хорошо одетого господина, которому в голову взбрела любовная прихоть?

Кадмил не торопясь развязал тесёмки, сунул руку в сумку и нашарил рукоять жезла. Пять щелчков почти не были слышны за глухим рёвом толпы.

– Вот что, друг Меттей, – сказал он. – Все большие театры устроены одинаково. Из гипогеума должен быть выход. Тот, куда сволакивают мертвецов. И ты его мне сейчас покажешь.

– Чего это… – начал Меттей.

В следующую секунду он повалился на спину, вопя и держась за ногу. Кадмил быстро сдвинул клавишу обратно, развернулся к проходу. Стражники вбежали – один за другим, коридор был узок для двоих.

Жезл громыхнул. Молния угодила первому стражнику в грудь, вышибла брызги металла из доспеха, отбросила назад. Второй споткнулся о труп товарища, застыл на мгновение, ошеломлённый вспышкой и грохотом. Кадмил выстрелил ему в лицо: шлем разлетелся кручёными бронзовыми лоскутами, безголовое тело отлетело к стене.

Меттей стонал сквозь зубы, не пытаясь встать. Зрители орали, барабаны били. Наверху, разумеется, никто ничего не услышал. Кадмил помедлил немного, ожидая, что появятся рабы, и с сожалением думая, что их также придётся застрелить. Но никто не появился. Тогда он перешагнул через тела стражников, морщась от вони обугленных потрохов, и заглянул за угол.

Рабов и след простыл. Акрион стоял, горбясь, привалившись к опоре подъёмника. При виде Кадмила он выпрямился и вопросительно мотнул головой.

– Пойдём, – сказал Кадмил. – Можно.

Они вернулись в боковой коридор.

– Вставай, – велел Кадмил Меттею, для убедительности хлопнув жезлом того по заднице.

Меттей, хватаясь за стену, поднялся. Ничего особенного, отметил Кадмил, от разряда даже на тоге дырок не осталось.

– Теперь веди к выходу, – сказал он. – К тому выходу, который для мертвецов, смотри, не спутай! А то сам мертвецом станешь.

Жезл качнулся, указывая на солдат. Меттей булькнул горлом, снял со стены факел и захромал вглубь гипогеума. Акрион скользнул по трупам безразличным взглядом и двинулся вперёд, волоча ноги. Коридор следовал за коридором, каморка – за каморкой. Шум толпы, музыка и звуки боя становились всё глуше.

Наконец, пришли к низким воротам, запертым снаружи.

– Здесь, – выдавил Меттей. – Вот... Дверь.

– Ключ есть? – спросил Кадмил, толкнув створки. Спросил без особой надежды: для таких ворот требовался здоровенный бронзовый стержень в форме буквы «дзета» с локоть длиной. Очевидно было, что ничего подобного у Меттея при себе нет.

– Откуда у меня ключ, колдун? – прохрипел Меттей, подтверждая догадку. – Он только у эдиторов!

«Что ж, одним выстрелом больше – одним меньше, – подумал Кадмил. – Либо фон, излучаемый толпой, действительно маскирует всплески энергии, либо Веголья прилетит сюда прямо сейчас. В любом случае, если не выбраться, нам конец. Зарядов на всех солдат не хватит».

Он отступил на шаг и выстрелил. Ворота распахнулись, полетели обломки досок, одну створку сорвало с петель. Меттей вскрикнул, схватившись за лицо – видно, задело щепкой. Из разверстого проёма хлынул тёплый сквозняк. Стало светло: ворота вели в переулок, сдавленный между двумя приземистыми стенами.

В переулке, хвала пневме, никого не было.

– Выходи! – скомандовал Кадмил Акриону и слегка подтолкнул его наружу. Меттей, чувствуя, что в его услугах больше не нуждаются, попятился обратно, в гипогеум.

– А ну стоять! – Кадмил вскинул жезл. Меттей замер. «Хорошо бы для верности заменить кристалл другим, свежим, – подумал Кадмил. – Ладно, авось, на один выстрел хватит».

Акрион обернулся.

– Что… Что ты хочешь сделать? – спросил он тусклым голосом.

– Долго объяснять, – пробормотал сквозь зубы Кадмил, – но мне нельзя оставлять свидетелей.

Он поймал переносицу Меттея в прицел между бронзовыми змеиными головами. Ланиста сделал короткое, судорожное движение рукой, будто хотел заслониться, но понял тщетность своего намерения. Из оставленной щепкой царапины на скуле сочилась кровь.