Правила экстрасенса

– Тебе сказано было «топай отсюда»? Ну, теперь не жалуйся! – с этими словами он резко направил кулак к Лёниному животу, однако Воронцову это и было нужно. Выйдя из образа, он вдруг круто дернул держащего его бандита на себя, подставив того под удар напарника. Кулак угодил «бедняге» прямо в солнечное сплетение, и он, громко застонав, мешком свалился на землю. Второй бандит поднял расширившийся от удивления взгляд на Воронцова:

– Ты… - но прежде чем он смог закончить свою тираду, Лёня схватил его за руку, все еще сжатую в кулак, и вывернул её за плечо, опустив заохавшего от боли «следака» на землю.

– На кого работаешь? – услышав в ответ только стоны, он дернул руку к себе. – Говори!

– На… на Потемкина. – простонал бандит.

Лёня усмехнулся. Знакомая личность, один из известных питерских авторитетов, приходилось уже с ним встречаться. И что самое главное: у Потемкина был только один конкурент, которого он боялся, и который, по крайней мере, на данное время был в перемирии с законом:

– Передай своему шефу, что тут корову доит Данилов и ему здесь делать нечего. Сунетесь еще раз – найдут ваши трупы где-нибудь… у Ихты. Понял? – для пущей наглядности капитан еще раз дернул своего пленника за руку и, как только тот закивал, поднял его и впихнул в машину. Затем, вытащив пистолет, он проследил, как второй, держась за живот, последовал примеру своего напарника и оба, наконец, исчезли в шумном потоке проспекта.

Засунув пистолет в кобуру, Лёня направился к двери подъезда, где жила Колчаганова.

Ольга, видимо, наблюдала за всем из окна, потому что дверь она ему открыла сразу.

Лёня зашел в просторную квартиру-студию. Слева от него в стену был вделан двухметровый зеркальный шкаф, две двери справа вели в отдельные туалет и ванную. Впереди одна большая комната была разделена интересным шкафом, на кухню справа и гостиную слева. Со стороны кухни шкаф представлял из себя буфет с фарфоровыми и хрустальными сервизами, со стороны гостиной все полки шкафа заполняли книги. Вся мебель и шторы были выдержаны в теплых кремовых тонах. В углу слева оказалась еще одна дверь, скорее всего, ведущая в спальню.

Ольга указала ему на диван, все еще обеспокоенно сжимая в руке телефон:

– Вы в порядке? Я уже хотела полицию вызывать.

– Все отлично. Мы смогли найти общий язык. – Лёня улыбнулся. – Завтра утром я сделаю звонок еще одному человеку, и больше они Вас не побеспокоят.

Облегченно улыбнувшись, Ольга села в кресло, но тут же вскочила обратно:

– Ой, я Вам даже чай не предложила. Или кофе.

Воронцов замотал головой:

– Нет, нет, не надо. Уже поздно. Мне домой пора. Я только зашел, чтобы Вас успокоить. – Лёня встал с дивана и уже хотел было направиться к двери, как его взгляд упал на фото, стоящее на журнальном столике. На фотографии стояла сама Ольга в легкой летней одежде. Но не она привлекла Лёнино внимание. На заднем фоне у девушки виднелось странное сооружение – прозрачный металлический столб высотой метров в пять с летающими по спирали вокруг него шариками. Честно говоря, когда-либо увидеть данное сооружение вне своего сна Лёня не ожидал. Он взял рамку в руки:

– Что это такое?

Если Ольгу и удивило странное поведение милиционера, то её вежливости неплохо удалось это скрыть:

– Это… памятник. Кажется, жертвам цунами. Мы с мужем ездили в свадебное путешествие на Мальдивы. Мне понравился дизайн, и я попросила Антона сфотографировать меня.

Воронцов поднял на девушку удивленный взгляд:

– Мальдивы?

– Да. – она кивнула. – А что такое?

– Да так, ничего. – Лёня пожал плечами. – Просто действительно дизайн интересный.

Воронцов попрощался с девушкой и стал спускаться по лестнице вниз. Уже подходя к своей машине на другой стороне Каменноостровского проспекта, он не смог сдержать довольной улыбки.

Теперь Лёня знал, где искать Колчаганова.

Глава 9. О том, чем обрадовать покойника или Последнее правило экстрасенса

Радостный, что смог без особого ущерба для здоровья и психики разгадать все подсказки из своего сна, Лёня направил машину домой. Однако спокойно добраться до родных стен Воронцову в этот вечер было не суждено. Уже на подъезде к родной улице Замшина его внимание отвлек звонок телефона, иначе капитан наверняка заметил бы джип, который, как только серебристая «девятка» проехала перекресток с проспектом Маршала Блюхера, последовал за ней, не включая фары.

На связи был Мишка. Совесть до сих пор мучила бедного стажера, и Лёне сквозь смех пришлось признаться Старжевскому, что он с самого начала даже не думал обижаться на его слова. Тем более, что они действительно были правдой. Еще по дороге к Колчагановой Лёня размышлял о них и о том, как приобретение потусторонних способностей повлияло на его жизнь. Он и вправду изменился, и, кажется, в лучшую сторону.

Оставив машину на привычном месте во дворе, он зашел в свой подъезд, все еще успокаивая лейтенанта и мысленно ругая дворовую шпану, снова разбившую лампочку на третьем этаже. Поднявшись на четвертый, он завернул к своей квартире и столкнулся лицом к лицу с Коровьевым. Быстро убрав мобильник в карман, Лёня понадеялся, что правая рука «мессира» в полутьме не успел его заметить, и что Мишка поймет, почему начальник вдруг прервал разговор, и примет нужные меры. Оглянувшись назад, Воронцов увидел еще двоих парней, поднимающихся по лестнице и перегородивших ему путь отступления. Лица у всех троих не предвещали ничего хорошего.

Усмехнувшись и стараясь унять страх, который все-таки постепенно начал набирать обороты, капитан оглядел сатанистов:

– Так, Коровьев здесь. Мессир ждет в нехорошей квартире. Ребят, а кто из вас Бегемот?

Однако те явно не были настроены шутить. Не успел Воронцов обернуться назад, к Коровьеву, как почувствовал сильный удар по голове. Последнее, что капитан смог услышать, был звон разбивающегося об его затылок бутылочного стекла. После этого наступила темнота.

***

Честно говоря, приходить в себя Лёне не хотелось. Впервые за долгое время ему снилось что-то хорошее. Было лето, прекрасная погода, белые ночи. Наслаждаясь теплом, он прогуливался по городу, вдыхал аромат цветов с клумб и любовался светло-перламутровым небом. И все это время с ним рядом был кто-то, добрый и нежный, от кого на душе становилось весело и тепло. Воронцов не мог разглядеть незнакомца, он лишь довольно улыбался и надеялся, что этот сон, как и предыдущие, – тоже вещий и когда-нибудь сбудется.

Грубый удар по лицу возвратил капитана в жестокую реальность.

– Хватит, Юра. Не надо перебарщивать.

Коровьев с недовольной миной отошел от Лёни и встал в стороне. Капитан оглянулся. Он сидел, привязанный к стулу, в той самой подземной комнате на Прохоровском кладбище. Ветлицын восседал напротив него в своем кожаном кресле и доброжелательно улыбался. Теперь Лёне удалось хорошо его рассмотреть. Седеющие волосы главаря были зачесаны назад, лысина уже захватила большую часть затылка, серые глаза глубоко сидели на немного морщинистом лице:

– Прошу извинения за неудобства, товарищ капитан, - тихим голосом проговорил Ветлицын, поставив руки на столешницу и прислонив пальцы друг к другу, словно какой-то большой интеллектуал. – Но иначе Вы вряд ли бы согласились на переговоры.

Помотав головой, чтобы окончательно прояснить мысли, Лёня улыбнулся в ответ:

– Ну что Вы, господин Ветлицын, разве я мог бы Вам отказать. Или Вас лучше мессиром называть? Здесь ведь все свои.

В комнате действительно больше никого не было, кроме них троих. Видимо, Ветлицын собирался обсудить с капитаном что-то, не подходящее для ушей обычных смертных.