Правитель Чакаля

Ичхако умела слушать. Даже ее покойный муж, Читам, которого, как были уверены все его подданные, никогда не мучили сомнения, приходил к ней, чтобы поделиться своими страхами и тревогами. Бат начал рассказывать матери обо всем: и о том, как он плохо ему без отца, и о пленнике, которого он не смог убить.

«Вот и сын повторяет своего отца, – думала Ичхако. – Он не может никому, кроме меня, показать свою боль и слабость. Но Бат не во всем такой, как Читам. Мой муж страдал от того, что не может разом уничтожить всех своих врагов, не может заставить людей делать только то, что угодно ему. Бат же сомневается в том, нужно ли убивать людей. Мальчик боится, что не станет таким же великим правителем, как его отец.

Но он и не сможет повторить Читама – они очень разные и сила прежнего правителя Чакаля обернется в Бате слабостью.

Мой сын не жесток и это может погубить его. Наш мир рухнет, если его перестанет поддерживать жестокость и полное подчинение слабых сильным.»

* * *

После разговора с матерью Бат, немного успокоенный, отправился в свои покои, где его уже ждали военачальники Чакаля во главе с Зак-Куу-Мо, который начал говорить, как только правитель вошел.

– Наш зловредный сосед, Пак-Яко, готовится к войне с нами! – сообщил он. – Он уверен, что без труда захватит Чакаль теперь, когда в нем сменился правитель. Он заключил союз с навахами и теперь со дня на день можно ждать появления их воинов у стен Чакаля.

Навахи были кровожадным кочевым племенем, вся жизнь которых проходила в стычках с другими народами. Часто навахов нанимали правители городов для усиления своих войск.

Бат задумался: «Вот оно, начинается. Почему боги не дают мне времени? Я не знаю, что мне делать, совсем не знаю…»

Вслух же он, как можно более спокойным тоном, спросил, обводя собравшихся военачальников пристальным взглядом:

– Что вы предлагаете?

– Мы не сможем защитить город. Врагов слишком много.

Если они окружат Чакаль, у нас просто не хватит сил, чтобы отбить их нападение, – сказал Иц-Хаку – убеленный сединами воин, старый друг Читама.

– Неужели воины Чакаля подобны трусливым шакалам, и испугаются размалеванных навахов и пакальцев, ни один воин которых не может бросить копье дальше двух шагов?! – воскликнул Бат – он не знал точно, кого он больше он пытается убедить в храбрости своих воинов – военачальников или себя самого.

– Наши воины смелы, как ягуары и готовы отдать всю свою кровь, защищая Чакаль. Но силы и уверенность могут им изменить, если они не будут знать, что могут надеяться на помощь богов. Правитель, мы думаем, что ты должен совершить путешествие в подземный мир, – сказал Зак-Куу-Мо.

Путешествовать в подземный мир, населенный богами и душами предков могли только верховные жрецы и правители. Отец Бата не раз поднимался в Главный храм, где после долгого таинственного обряда мог разговаривать с богами. Входами в подземный мир были пещеры в горах, но заходить в них было запрещено. Иногда, во время сильных бедствий, жрецы отправляли к богам посланников – как правило, это были пленники, захваченные в сражениях с другими народами. Посланников вынуждали заходить в какую-либо пещеру, а вход в нее закладывали камнями. Считалось, что эти люди отправлялись в подземный мир, где могли передавать просьбы тех, кто их послал.

Бат Балам понял, что для того, чтобы его народ принял его как полновластного правителя, ему предстоит пройти сложный и долгий обряд путешествия в мир духов.

– Хорошо, я завтра же поднимусь в Главный храм Чака, – сказал юный правитель военачальникам.

– Узнав волю богов, мы сможем заручиться их помощью и одолеть врагов, – почтительно сказал Иц-Хаку. – Ни одно начинание испокон веку не могло завершить успешно, если боги препятствовали ему.

– Мы рады, правитель, что ты решил говорить с Чаком, – произнес Зак-Куу-Мо, вглядываясь в Бата.

Все собравшиеся в покоях нового владыки Чакаля прекрасно знали, что юноше будет очень тяжело пройти обряд путешествия в мир богов, но никто из них не сомневался, что только так можно решить, как быть дальше и какая судьба уготована их городу и народу.

– А сейчас оставьте меня, я должен отдохнуть перед трудным испытанием, – сказал Бат Балам.

– Мы желаем тебе доброй ночи и покровительства богов, – поклонился Иц-Хаку. – Утром тебя разбудит Мидатль и никто из простых смертных не увидит тебя до тех пор, пока ты не поговоришь с Чаком.

Все остальные, тоже попрощавшись с правителем, быстро вышли из покоев.

Бат остался один. Он хотел было пойти к матери, но передумал. Чем могла ему помочь женщина, измученная скорбью по умершему мужу?

«Яне смогу заснуть», – подумал Бат, но как только он растянулся на ложе, покрытом мягкими шкурами, его тут же сморил сон – переживания последних дней очень утомили юношу.

* * *

На рассвете в комнату Бата зашел Мидатль и еще несколько жрецов. Разбудив юного правителя, они обрядили его в обрядовую одежду – короткий плащ из зеленых перьев кетцаля, головной убор из скрученной в форме раковины длинной полоски ткани. В руки Бат взял статуэтку бога Чака, подаренную ему недавно Мидатлем.

Спустившись по потайной лестнице и выйдя из дворца, Бат и жрецы прошли по узкой улочке к храмовой башне. У лестницы, ведущей к храму, Мидатль взял из рук прислужника широкую чашу с дымящимся варевом и протянул ее Бату.

– Выпей, это поможет тебе совершить путешествие, – сказал жрец юноше.

У Бата перехватило дыхание от остропряного запаха варева, но он, сделав глубокий вдох, залпом выпил обжигающе-горячую жидкость, к тому же горькую на вкус. Жрецы храма сами собирали в лесах и предгорьях травы и варили из них отвар, который пили, обращаясь к богам.

Сразу же после того, как Бат осушил чашу, его глаза застил туман и начала все сильнее кружиться голова.

– Я буду помогать тебе, – услышал юноша голос Мидатля. – Мы поднимемся в храм вдвоем.

– Так идем же скорее! – воскликнул Бат.

Обряд путешествия к богам еще недавно пугал юношу, но теперь он страх покинул его сердце и правитель спешил как можно быстрее оказаться у алтаря бога дождей. Слегка пошатываясь, Бат стал подниматься по лестнице, каждая ступенька которой была покрыта надписями, прославляющими могущественного Чака, потомком которого он считался.

Войдя в храм, юный правитель опустился на коврик, плетенный из соломы и стал рассматривать ярко раскрашенную статую Чака. Ему показалось, что крючконосый бог грозно ухмыльнулся ему и юноша оглянулся на Мидатля, занятого непонятными приготовлениями к обряду.

Подойдя к Бату, жрец протянул ему длинный хребет морского ската, острый на конце. Юноше предстояло выполнить обряд кровопускания. Он проткнул хребтом обе мочки ушей и из них заструилась кровь. От боли на несколько мгновений сознание Бата прояснилось ион огляделся. В храме он был первый раз и его поразило, что само помещение было очень небольшим – всего шагов пять в ширину и не больше десяти – в длину.