Православие

В царской России православная церковь выполняла целый ряд чисто государственных функций, ей принадлежало право регистрации актов гражданского состояния своих приверженцев (рождения, браки и т. д.). Декреты Советской власти «О гражданском браке, о детях и ведении книг актов состояния» (18 декабря 1917 г.) и «О расторжении брака» (19 декабря 1917 г.) изъяли из рук церкви выполнение этих важных функций. В январе 1918 г. были упразднены ведомства придворного духовенства, управление духовного ведомства армии, прекращена выдача государственных средств на содержание священнослужителей и религиозных учреждений.

Существенным образом Октябрьская революция изменила взаимоотношение школы и церкви. В царской России православная церковь, пользуясь своим господствующим положением, по существу, подчинила себе все дело народного просвещения. В учебных заведениях в обязательном порядке преподавался закон божий, ученики и преподаватели обязаны были в праздничные дни посещать церковные богослужения. Около 40 % всех начальных школ находилось в непосредственном ведении православной церкви. Чему учили в этих школах? В «Правилах о церковноприходских школах», изданных в 1884 г., говорилось: «Приходские школы нераздельно с церковью должны внушать детям любовь к церкви и богослужению, дабы посещение церкви и участие в богослужении сделалось навыком и потребностью сердца учащихся». В церковноприходских школах, где училось более 2 миллионов детей, священники усердно прививали любовь к монарху, церкви и богослужению. После революции школа была отделена от церкви, тем самым навсегда было покончено с положением, когда детям с малых лет навязывали религиозные убеждения, когда насиловалась свобода совести людей, когда не имелось возможности сознательно и свободно определить свое отношение к религии, науке, атеизму.

Деятельность Советского государства, направленную на раскрепощение трудящихся от гнета религии, подытожил декрет «Об отделении церкви от государства и школы от церкви». Декрет начинался словами: «Церковь отделяется от государства». Тем самым обеспечивалось главное условие осуществления права свободы совести: отныне государство не вмешивалось в дела церкви, а церковь — в дела государства. Согласно декрету религия объявлялась частным делом каждого гражданина по отношению к государству. Из всех официальных актов устранялось какое-либо указание на религиозную принадлежность или не принадлежность граждан. Действия государственных и иных публично-правовых общественных установлений перестали сопровождаться религиозными обрядами и церемониями. Регистрация актов гражданского состояния передавалась гражданским властям.

Школа отделялась от церкви, запрещалось преподавание религиозных дисциплин в учебных заведениях, где преподаются общеобразовательные предметы. Обучать и обучаться религии разрешалось только частным образом. Граждане Советской России получили возможность сознательно и свободно определять свое отношение к религии.

Декрет обеспечил все условия осуществления права свободы совести. Во втором пункте (параграфе) декрета говорится о том, что «в пределах Республики запрещается издавать какие-либо местные законы или постановления, которые бы стесняли или ограничивали свободу совести или устанавливали какие бы то ни было преимущества или привилегии на основании вероисповедной принадлежности граждан». Каждый гражданин получил право исповедовать любую религию или не исповедовать никакой. Впервые в истории России атеистам было гарантировано право свободы убеждений.

Все имущество церковных и религиозных обществ в России было объявлено всенародным достоянием. Декрет предусматривал передачу зданий и предметов, предназначенных специально для богослужебных целей, по особым постановлениям местной или центральной государственной власти в бесплатное пользование соответствующих религиозных обществ. Этим было гарантировано верующим гражданам право свободного и беспрепятственного выполнения религиозных обрядов. В декрете указывалось, что «свободное исполнение религиозных обрядов обеспечивается постольку, поскольку они не нарушают общественного порядка и не сопровождаются посягательствами на права граждан Советской Республики». Местные органы власти наделялись правом принимать все необходимые меры для обеспечения в этих случаях общественного порядка и безопасности. Декрет подчеркивал, что «никто не может, ссылаясь на свои религиозные воззрения, уклоняться от исполнения своих гражданских обязанностей».

Провозгласив отмену каких-либо государственных гонений на религиозной почве, декрет в то же время запретил церковным и религиозным организациям производить принудительные взыскания сборов и обложений, запретил какие-либо меры принуждения или наказания со стороны этих обществ по отношению к их членам.

Декрет «Об отделении церкви от государства и школы от церкви» обеспечивал все условия осуществления права свободы совести.

Русская православная церковь, лишившаяся своих богатств, привилегированного политического положения, влияния в области просвещения и культуры, враждебно встретила установление Советской власти и ее первые шаги. В самый момент совершения Великой Октябрьской социалистической революции происходил поместный собор русской православной церкви. Собор восстановил ликвидированное Петром I патриаршество и избрал патриархом Тихона. Новый патриарх сразу же встал на позиции контрреволюции. В своем послании от 19 ноября 1918 г. ко всем «верным чадам православной церкви российской» он объявил грозную анафему «извергам рода человеческого», «безумцам» и «безбожным властелинам тьмы века сего», отлучил их от церкви и потребовал от прихожан православной церкви не вступать «с таковыми извергами рода человеческого» в какое-либо общение.

Подстрекаемая такими посланиями большая часть духовенства русской православной церкви выступила в годы гражданской войны и иностранной интервенции на стороне белогвардейцев. Вместе с полками белогвардейцев и иностранных интервентов против молодой Советской республики сражались полки «Иисуса Христа», «богородицы», «архангела Гавриила», сформированные из служителей культа. Кроме того, православные попы служили полковыми священниками в белых армиях. Так, например, в армии адмирала Колчака насчитывалось несколько тысяч служителей культа, в «добровольческой» армии генерала Деникина — около 1000 священников, в войсках барона Врангеля — около 500.

Священнослужители, оставшиеся в своих приходах, также вели активную контрреволюционную пропаганду против Советской власти. В одном из посланий, которые распространялись местным православным духовенством, сторонники революции назывались «мятежниками», сознательно восставшими против законной богоустановленной власти и совершившими клятвопреступление, нарушив присягу на верность, данную своему царю. Послание заканчивалось призывом «сокрушить силу вражью, возвеличить церковь православную и воздвигнуть православное царство».

Контрреволюционной деятельностью православного духовенства активно дирижировал глава церкви патриарх Тихон. Так, например, когда в 1921–1922 гг. молодое Советское государство было охвачено страшным бедствием — голодом, православная церковь не откликнулась на нужды голодающего народа. Особенно силен был голод в Поволжье, где голодало около 14 миллионов человек. По ходатайству голодающего населения в феврале 1922 г. Советское правительство издало декрет об изъятии церковных ценностей, чтобы на них закупить за границей хлеб. Патриарх Тихон выступил против этого мероприятия Советского правительства и опубликовал специальное воззвание, осуждающее изъятие церковных ценностей и призывающее население сопротивляться проведению в жизнь данного декрета. Местное духовенство пыталось использовать всенародное бедствие против Советского государства и активно распространяло слухи о том, что голод — это божья кара за «греховные» деяния революционеров.

Переоценка ценностей

Шло время, быстро менялась обстановка в молодом Советском государстве. К 1922 г. войска интервентов и потерпевшие жестокое поражение армии белогвардейцев были изгнаны с территории нашей страны. Глубокие социальные изменения, произведенные Октябрьской социалистической революцией, дали свои первые плоды. Все шире и шире становилась социальная база революции, в процесс социальных преобразований вовлекались все более широкие слои трудящихся. Не могли остаться в стороне от этих изменений и верующие. Трудящиеся, исповедующие православную веру, очень скоро осознали народный характер Советской власти и контрреволюционность политической позиции православных пастырей. Начался массовый отход населения нашей страны от православной церкви.

Руководство православной церкви оказалось перед альтернативой: либо лишиться поддержки верующих, которых не устраивало враждебное отношение духовенства к Советской власти, либо коренным образом пересмотреть, изменить свою политическую позицию и признать социалистические преобразования. Медленно, со скрипом машина русского православия, веками служившая эксплуататорским классам, двинулась по пути признания народной власти. Для православной церкви начался период переоценки ценностей.

В 1923 г. патриарх Тихон отказался от антисоветской деятельности. В своем завещании, обращаясь к духовенству, он писал: «…мы должны быть искренними по отношению к Советской власти и работать на общее благо, осуждая всякую агитацию, явную или тайную, против нового государственного строя». В 1927 г. митрополит Сергий опубликовал «Послание пастырям и пастве», в котором заверил Советское правительство в том, что русская православная церковь не употребит во зло оказанное ей доверие. Митрополит Сергий писал: «Нам нужно не на словах, а на деле показать, что верными гражданами Советского Союза, лояльными к Советской власти, могут быть не только равнодушные к православию люди, не только изменники ему, но и самые ревностные приверженцы его, для которых оно дорого, как истина и жизнь, со всеми его догматами и преданиями, со всем его каноническим и богослужебным укладом. Мы хотим быть православными и в то же время сознавать Советский Союз нашей гражданской родиной, радости и успехи которой — наши радости и успехи, а неудачи — наши неудачи».