Православие
Шрифт:
Чрезвычайной популярностью у трудящихся масс пользовалось социалистическое требование уничтожения главного устоя эксплуататорского общества — частной собственности. В связи с этим дореволюционные богословы особенно яростно нападали на экономическую доктрину социализма. При этом они откровенно занимали позиции защитников принципа частной собственности.
В пятом номере упоминавшегося уже официоза русской православной церкви «Церковные ведомости» была опубликована обширная статья под названием «Христианское учение о частной собственности». Автор статьи С. Троицкий пытался рьяно доказать «общепринятую мысль о признании частной собственности христианством» и опровергнуть экономическую доктрину социализма. Прежде всего он стремился обосновать необходимость закона частной собственности и видел эту необходимость в том, что «закон частной собственности ограничивает себялюбие человека».
Особенно возмущают православного богослова попытки истолковать раннее христианство в коммунистическом духе. (Это очень интересный момент. Ведь многие современные богословы стремятся как раз идеализировать ранний период христианства, представить его как некое воплощение коммунистических идеалов на земле ближайшими последователями Иисуса Христа.) С. Троицкий делает суровый выговор тем, кто пытается это сделать. Надо прямо сказать, что в данном случае доказательства дореволюционного богослова довольно аргументированы. Сторонникам «христианского социализма» он говорит: «Те немногие тексты, которые приводят в доказательство того, что христианство отрицает собственность, не имеют и тени той решительности, с какой христианство запрещает, хотя бы, лицемерие и, как увидим далее, имеют не тот смысл, какой тщетно пытаются им придать. Христос не отрицал не только собственности, но и ее избытка, т. е богатства. Он возвестил спасение богачу Закхею, хотя тот обещал отказаться только от половины имущества (Лук., 19, 8), благословил Марию, позлившую на ноги его дорогие ароматы и сам возлежал иногда на вечерах богатых людей (Матф., 9, 10; 26, 1; Марк., 2, 15), Сотник (Матф., 8, 5), Никодим (Иоанн, 3, 1), Иосиф Аримафейский (Иоанн, 19, 33, 39), женщины, окружавшие Христа (Лук., 8, 3), были лицами состоятельными, и Христос не требовал от них отречения от имущества».
Мы позволили себе такую длинную цитату, в частности, потому, что здесь откровенно подчеркивается эксплуататорский характер христианства, а основатель христианства Иисус Христос прочными нитями связывается с миром богачей, с миром частной собственности.
Защищая вечность частной собственности, автор рассматриваемой статьи пытается стать в позу оракула. В своей статье он пророчествует: «Все попытки заменить закон частной собственности законом собственности общей всегда были и будут неуспешны, как неуспешна была попытка построить башню высотою до небес… попытки, под влиянием исторических условий, в наше время принявшие форму материалистического социализма». Жизнь показала истинную цену подобных пророчеств, «попытки заменить закон частной собственности законом собственности общей» оказались успешными.
Вот еще один пример рассуждений дореволюционных богословов о необходимости частной собственности. Оказывается, «отсутствие собственности поставило бы человека в зависимость от других, что всегда будет препятствием осуществлению им своих идеалов». Здесь все поставлено с ног на голову. Ведь именно наличие частной собственности «ставит человека в зависимость от других». Не имеющий ничего, кроме своей рабочей силы, пролетарий прикован цепью частной собственности к капиталисту, обладающему всеми средствами производства.
Освящение эксплуататорского строя, провозглашение вечности и незыблемости его основных устоев, его угодности богу — таков основной мотив проповедей православного духовенства в царской России.
Особое место в идеологической проповеди дореволюционного духовенства занимало «привитие любви к монарху». «Нашему русскому народу, у которого прочно сохраняются устои семейной жизни и православная христианская вера в единого бога, в троице поклоняемого, особенно свойственно монархическое правление и притом самодержавное и неограниченное» — такими разглагольствованиями убеждали православные богословы народные массы в необходимости деспотической царской власти.
Интересно отметить, что необходимость любви к монарху дореволюционные богословы обосновывали пятой заповедью так называемого Моисеева законодательства. Эта заповедь утверждает следующее: «Чти (почитай) отца твоего и матерь твою, да благого ти будет (чтобы тебе было хорошо), и да долголетен будети (чтобы ты долго жил) на земли».
Но трактовалось это моральное положение весьма и весьма своеобразно. Оказывается, «в пятой заповеди под именем родителей должно разуметь всех тех, кто в разных отношениях заступает для нас место родителей».
Прежде всего сюда относится государь-император. Его надо любить «потому, что государство есть великое семейство, в котором государь есть отец, а подданные — дети государя и отечества».Пятой заповедью дореволюционные богословы оправдывали и эксплуатацию человека человеком. Кроме императора, в категорию «любимых родителей» попадали и непосредственно эксплуататоры. Автор цитируемого «Пособия к изучению пространного христианского катихизиса» утверждает, что в пятой заповеди «св. писание говорит и о подчинении служителей и рабов господам». Правда, далее он смущенно добавляет: «В нашем отечестве рабства нет, но есть господа в отношении к тем, которые им служат. Слово божие внушает повиноваться господам не из-за человекоугодия, а по сознанию христианского долга». Таким образом, православие совместно с другими религиями своими проповедями стремилось воспитать эксплуатируемых не только как рабов по принуждению, но и как рабов по убеждению.
Подведем некоторые итоги. Для революционного духовенства было характерно враждебное отношение к коммунизму. Прочно связанные с эксплуататорским строем, будучи его активными защитниками, священнослужители яростно выступали против социальных принципов революционного переустройства общества, противопоставляли им принципы смирения и покорности, утверждали незыблемость основного устоя эксплуататорского общества — принципа частной собственности. Дореволюционное духовенство не только активно выступало против социалистического движения, но и решительно пресекало попытки некоторых защитников религии сблизить идеалы религии и коммунизма, интерпретировать период раннего христианства в коммунистическом духе. Проповедническая деятельность дореволюционных священнослужителей строилась на ясном и четком осознании факта непримиримой противоположности коммунизма и религии.
Эта антикоммунистическая позиция дореволюционного православного богословия была обусловлена тем положением, которое занимала русская православная церковь в царской России. Церковь была государственной организацией, она пользовалась большими политическими и экономическими привилегиями. Связанная тесными экономическими и политическими нитями с эксплуататорским строем, она защищала его, оправдывала необходимость его существования. Резко враждебное отношение к коммунизму в то время было обусловлено и социальным составом верующих. Последователи православной церкви делились на две большие группы. Первая группа состояла из представителей эксплуататорских классов, которые в религии усматривали теоретическое обоснование, освящение именем бога их привилегированного положения. Вторая группа включала в себя представителей угнетенных классов. Православная церковь видела свою основную задачу в установлении классового мира. Представителей господствующих классов она ласкала проповедями о божественной установленности существующего порядка, угнетенных она призывала покориться божьей воле и не выступать за революционное преобразование общества. Социалистическая революция изменила это положение, она уничтожила эксплуататорский строй, ликвидировала эксплуататорские классы. Тем самым она изменила социальный состав верующих. А это не могло не сказаться на основных направлениях проповеднической деятельности православной церкви.
Изменение основных оценок
Прежде всего под влиянием верующих, для которых Советская власть является их родной властью, духовенство многих религиозных направлений стало лояльно относиться к Советскому государству. Та огромная социальная перестройка, которая произошла за годы Советской власти, не могла не сказаться на проповеднической деятельности священнослужителей. И дело не только в том, что духовенство отказалось от проповеди некоторых идей «священного писания». В определенной степени изменилось направление и подчас даже содержание идеологической обработки верующих священнослужителями.
Какие изменения мы имеем в виду?
Совершенно ясно, что освящение эксплуататорского строя, провозглашение вечности и незыблемости его основных устоев, его угодности богу в современных условиях не может найти у верующих никакого отклика. Прежде всего изменился социальный состав самих верующих: исчезли в нашей стране эксплуататорские классы, интересы которых защищала религия. С ликвидацией эксплуататорских классов религия утратила свою социальную базу, свою социальную функцию (защищать интересы господствующих классов и примирять с угнетением эксплуатируемых) и превратилась тем самым в социально ненужный пережиток прошлого. Вполне естественно, мотивы защиты эксплуататорского строя исчезли из проповедей современных богословов, в них появились новые нотки.