Правозащитник
Шрифт:
– Твоего брата выпустили под залог… Ты не сможешь доказать, что Дмитрий совершил подлог, – пробурчал детина.
– Не нужно мне ничего доказывать. Если его не накажет наше правосудие, я знаю другое правосудие, которое будет к нему весьма пристрастно… пока подумай о себе.
– Ты проиграешь…
– Нет. Итак, помни, что я сказал тебе! Тебя должно волновать лишь это… Виталий, отвези этого человека на квартиру. Здесь он больше не появится. И проследи, чтобы этот подонок больше ничего не предпринимал. Кстати, для охраны коттеджа выдели еще четверых. Вечером возвращайся.
Затем он подошел
– Если бы я знала, что он так изменится… ведь когда-то он говорил, что любит меня… впрочем…
– Тебе нужно его забыть. Кстати, я считаю, что тебе небезопасно оставаться здесь. В городе ты будешь в большей безопасности. Я, между прочим, купил тебе хорошую квартиру. Поверь, ты будешь довольна. Все наладится, поверь… Ты сможешь жить там со своим сыном.
Губы Марины тронула грустная улыбка.
– Я тебе благодарна… Но, может, я допускаю ошибку? Быть одной…
– Ты еще очень молода. Посмотри, что он сделал с твоим домом… взгляни на эти постройки… он же строил каменную стену, чтобы разделить имущество… Не расстраивайся, все это в прошлом. Обещаю, что больше тебя никто не обидит.
– Алексей, ты не понимаешь…
– Наоборот, Марина, сейчас в тебе говорит лишь гордость. В любом случае тебе нужно сменить обстановку. Этот коттедж лучше продай, впрочем, поступай, как подсказывает тебе сердце…
– Алексей, я не знаю, почему ты это делаешь для меня… ведь в прошлом… до аварии… ты был совсем другим. Ты ведь относился ко мне как к чужой… а если опять…
– Нет, я не переменюсь, не волнуйся. Как ты понимаешь, вернее, видишь – я изменился.
– Люди не меняются за один день…
– Да, но со мной произошло нечто другое…
– Что же?
Белосельский не ответил.
– Давай не будем обо мне. Ты единственный родной мне человек. Я все сделаю для твоего блага. О деньгах можешь не беспокоиться. Я открыл счет на твое имя в надежном банке, также распорядился перевести на тебя часть недвижимости.
– Алексей…
– Не говори… это моя обязанность, мой долг.
– Так странно слышать от тебя такие слова… «обязанность», «долг», можно подумать, что…
– Я хочу поскорее покончить со всеми моими делами, перед тем как я уеду.
– Уедешь? Куда?
– Тебе одной я могу сказать. Называй это безумием, сумасшествием, наваждением… Но я чувствую в себе какой-то жар, неумолимое желание сделать то, что я задумал. Это не прихоть, не каприз, а полноценное осознание моего предназначения… Я уезжаю с одной благотворительной миссией в Б***.
– В эту страну?! Алексей… Алексей, ты с ума сошел? Зачем? Там же идет война!
– Именно поэтому я обязан там быть…
– Это безумие.
– Скажу правду: я не знаю зачем, но я чувствую, что должен там быть.
– Ты и впрямь сумасшедший!
Белосельский улыбнулся.
– Даже больше, чем раньше?
– Да.
– Я всегда мечтал путешествовать, конечно, не в такие опасные места, но я уверен, что со мной ничего не случится.
– Откуда такая уверенность?
Он промолчал.
– Ладно, мне пора ехать, Виталий ждет меня.
Он обнял сестру и с невыразимым чувством прижал к груди.
– Ненавижу прощания… ведь мы не скоро увидимся.
– Боюсь, что да… Впрочем, ты знаешь
мой телефон, если тебе что-то понадобится, я смогу тебе помочь, даже находясь в другой стране.– Тогда уезжай… и помни, что есть сестра, которая тебя любит!
Глава 6. Полковник в отставке
Грузный человек лет шестидесяти с помятым морщинистым лицом неспешно прогуливался по дорожке, выложенной булыжником и ведущей к добротному белоснежному особняку с внушительным белым портиком и резными колоннами. Увидев идущего навстречу гостя, старик слегка удивился, но затем морщины на его лице несколько разгладились, но тем не менее взгляд не утратил свою колючесть.
– Я не понял, почему ты настаивал на встрече со мной, теперь молодое поколение не то, что прежнее. Молодые не ценят, не уважают старших. Что поделать, предрассудки прошлого…
– Вы правы, но я не такой.
Старик смерил гостя недоверчивым взглядом.
– Я очень уважал твоего деда, моего друга, но ты, Алексей… вряд ли заслуживаешь этого священного слова «уважение». Ты думаешь, я не знаю?
Белосельский хотел ответить, но старик прервал его.
– Ты думаешь, я не знаю, что с тобой произошло? Вместо того чтобы учиться, ты забросил университет! Вместо того чтобы встать во главе бизнеса, доверенного тебе дедом, ты участвуешь в автомобильных гонках! Потом попадаешь в больницу! Ты думаешь, это все игра и забавы?
– Так было в прошлом! Но теперь я изменился!
– Так быстро? Всего за несколько месяцев… Так не бывает!
– За исключением того случая, когда с человеком происходит нечто удивительное и необыкновенное… Но не будем об этом. Если Вы слышали о том, что произошло, то не можете не знать о том, чем я решил заняться.
– Конечно, я в курсе, – возразил старик, – ты поссорился со всеми друзьями и заявил, что хочешь стать правозащитником.
– Никогда не сомневался в Вашем всеведении.
– Ты сам-то понимаешь, что это такое? Ты понимаешь, что происходит в нашей стране? Ты можешь осмыслить это, когда ты прилично не сдал ни одного экзамена в институте?
Старик стал распаляться все больше и больше. Теперь он казался профессором, читающим лекцию с кафедры для «незрелых юнцов».
Белосельский спокойно выслушал обличительную речь. В конце молодой человек сказал:
– Все, что Вы говорите – верно. Я был таким – безответственным, ветреным, ненадежным, не способным вести ни одно серьезное дело. Но в моих поступках было больше наивности, чем злого умысла… не было должной серьезности и ответственности. Но сейчас я как раз собираюсь вплотную заняться бизнесом, построением моего будущего… которое важно мне… из-за моей миссии, которой я буду следовать!
– Какая еще миссия?
Белосельский не ответил.
– Оставим мою миссию в стороне… вернемся к делам. Я изучил банковский рынок и пришел к выводу, что он ненадежен. Пакет акций, который оставил мне дедушка, дает мне возможность на правах акционера получать неплохую прибыль, но… скажем так, после зрелого размышления я пришел к выводу, что это мнимое благосостояние не долговечно… Мне нужна поддержка влиятельных людей, поэтому я и пришел к Вам.
На лице старика отразилось удивление.