Праймашина
Шрифт:
– Нам не нужно захватывать цитадель. – Понявший, что к чему, Акакий принялся медленно и ласково, как маленькому ребенку, объяснять Героине свой замысел. – Нам нужно организовать побег, то есть быстрый налет и еще более быстрый отход. А что для этого нужно?
– Э-э…
– Правильно: отвлечь внимание основных сил противника! Ты умница, Егоза!
Оспаривать последнее замечание у Шахманы не было никакого желания.
– У меня есть на примете ребята, которые за небольшое вознаграждение устроят знатную бузу на углу Побед и Деловой. – На схеме появился жирный крест. – Стражники бегут туда, бряцая мечами и алебардами… – Их путь
Бенефит победоносно посмотрел на Егозу. Но вместо восхищенного восклицания услышал небрежное:
– И что?
– И все.
Героиня поморщилась:
– Не хочу тебя расстраивать, Акакий, но нам не нужно врываться в тюрьму. Нам нужно вытащить из нее Карлоса.
– А-а…
– Твой план это предусматривает?
– А ты на что? – произнес после секундной заминки ученый. – Ты ворвешься внутрь, найдешь Карлоса…
– Перебьешь всю стражу, – продолжила Егоза и покачала головой. – Акакий, не смеши меня. Твой план – полное дерьмо.
Бенефит помялся, растерянно глядя на схему цитадели, пожал узкими плечами, словно говоря: «Согласен», после чего перевел взгляд на Героиню и робко ответил:
– Другого у нас нет.
Допрос проходил здесь же, на первом этаже тюрьмы, но не в клетке, а в большой, аккуратно побеленной комнате без окон и с двойными дверями, через которые в коридор не проникало ни единого звука. Мебель в комнате стояла грубая, дерево потемнело от старости и сырости… во всяком случае, Карлос пытался убедить себя в том, что подозрительные пятна на столешнице не имеют никакого отношения к крови. Но верилось плохо, поскольку украшали стены не картины в рамах, а разнообразные пыточные инструменты разной степени изношенности. Вниманию молодого человека были представлены три вида кандалов, четыре разнообразные плетки, удавка, железный кляп, молитвенный крест и ручная пила. В углу стояло шипастое пыточное кресло самого что ни на есть зловещего вида, а рядом с ним притулился пресс для черепа. Выглядели инструменты настолько ужасно, что юноша не сразу услышал мягкий вопрос:
– Карлос, лорд Грид, я полагаю?
– Что?
– Вы – Карлос Грид?
– Да.
– Садитесь, пожалуйста. Садитесь на лавку… пока.
Карлос хотел ответить что-нибудь дерзкое или отказаться от приглашения, заявив, что достаточно насиделся, но поразмыслив, решил не раздражать без нужды человека, способного превратить его последние часы в томительно долгий кошмар, и послушно уселся напротив.
– Меня зовут Ричард Бейл Петерсен, имперский прокурор вольного города Фихтер.
– Очень приятно.
– Мне тоже.
Чем-чем, а внешностью имперский прокурор не удался. Долговязый, тощий, он напоминал цаплю, которую какой-то весельчак засунул в дорогой черный камзол. Длиннющий нос и острый, как наконечник копья, подбородок усиливали это впечатление, однако жесткие серые глаза Петерсена предупреждали, что шуток он не потерпит. От прокурорского взгляда по коже шел такой же мороз, как и от вида пыточных инструментов.
– Я сам из столицы, – дружелюбно поведал Петерсен. – Закончил Университет и уже восемнадцать лет честно служу короне… Вы ведь бывали в столице, Карлос Грид?
– Я обучался в Академии Лордов.
– И все?
– А что там еще делать?
Вообще-то дел для молодолго повесы в столице полно, но отец велел возвращаться в Пущу, и
Карлос подчинился.– Так я и думал… А в Фихтере?
– До сих пор ни разу.
– В Кобурге?
– Никогда.
– В Адорнии? Хотя, мог бы и не спрашивать…
– Я не бывал в Адорнии.
– Простой провинциальный мальчик… Почему леди Кобрин хочет вас убить, Карлос Грид?
Неожиданно брошенный вопрос слегка смутил юношу, но ответил он довольно быстро:
– Она убила моего отца.
– И что? – равнодушно поинтересовался Петерсен.
Настолько равнодушно, что Карлос едва не выругался.
– Теперь леди Кобрин хочет добраться до меня.
Казалось бы: что тут непонятного, однако у прокурора объяснения юноши вызвали скепсис.
– Ваши объяснения смехотворны, Карлос Грид, – вы уже вне закона. Вас вздернут в любом городе, и кобрийцам нет никакой необходимости гоняться за вами, но они это делают… Почему?
Резкие вопросы в конце тягучих, расслабленных фраз сбивали с толку, но юноша держался.
– Хотят довести дело до конца?
– Никто не любит работать больше, чем это необходимо. – Петерсен неожиданно поднялся и медленно прошелся вдоль стола. – Меня назначили имперским прокурором Фихтера месяц назад, и поверьте, Карлос Грид, я сюда не рвался. Мне было хорошо в столице, очень хорошо. Меня там все ненавидят, кроме императора, разумеется, да продлится его правление вечно, и меня все боятся. Я честный… Вам знакомо это слово: «честный»? Нянька о нем рассказывала? Я заставляю людей соблюдать законы, и за это меня ненавидят воры и ценит император. Именно он послал меня в Фихтер. Прежний прокурор потерял доверие, точнее, его величеству не понравился ход расследования убийства Безвариата Сотрапезника, и он прислал меня. Я хороший прокурор, Карлос Грид.
– Надеюсь.
– Но я не обладаю здесь всей полнотой власти. Его величество даровал Фихтеру вольности, а потому я вынужден действовать с оглядкой на местные власти. Но и они, в свою очередь, не могут игнорировать представителя короны… Вы меня понимаете, Карлос Грид?
– Нет.
Петерсен неожиданно склонился к юноше, так что его длинный нос едва не уперся в глаз Карлоса, и отчеканил:
– В настоящий момент между вами и петлей стою только я.
– Что мешает вам отойти в сторону?
Общение с Маридой прибавило Карлосу сил, и он достойно выдерживал давление Петерсена.
– Я – хороший прокурор, – повторил Ричард Бейл. – И я не могу понять, что может связывать вас, провинциального олуха, с Безвариатом Сотрапезником… Вы когда-нибудь встречались?
– Нет.
– Вели общие дела?
– Нет.
– Ваш отец?
– Нет.
– А у меня полно свидетельских показаний, из которых следует, что вы оплатили убийство Безвариата, а затем лично устранили исполнителя – Яна Стеклодува.
Несколько секунд они смотрели друг на друга, после чего юноша облизнул губы и негромко, но твердо произнес:
– Если вы поверите свидетелям, то здорово облегчите себе жизнь, господин имперский прокурор.
Петерсен улыбнулся:
– Не теряете присутствия духа, Карлос Грид? Мне это нравится.
– Все остальное я уже потерял.
– Не все. – Ричард Бейл вернулся в кресло, покопался в ящике стола, вытащил замшевый мешочек и аккуратно высыпал из него каталисты. – Ваши?
Глиняная свистулька, туз пик, золотой знак и дешевая заколка. Мелочи… Такие важные и такие бесполезные сейчас мелочи.