Предатель

– А что не так? Твоя жена спокойно развлекается с боссом, а ты боишься просто остаться со мной наедине? – ошарашивает меня словами о Ксении.
– Мы просто разговариваем, успокойся.

– Не неси чушь, у Ксюши нет никаких развлечений, прекрасно знаешь, что она в командировке, заканчивает проект. Думаю, ей бы не понравилось то, что ты говоришь.

– Еще бы, - фыркает Соня. – Только вот знаешь, мне надоело ее покрывать, не могу больше наблюдать, как ты перед ней ходишь на цыпочках, Ксюша то, и Ксюша это, а она… - опускает глаза. – Хотя… смотрите сами, наверное, я пойду. Разрушать семью сестры я не хочу, несмотря на то что питаю к тебе особые чувства, - поднимает глаза полные слез.

– О чем ты? – мямлю, словно болван.

Ситуация настолько неожиданная, что я не понимаю, как реагировать на происходящее.

– Ваня, ты все прекрасно слышал. Я очень хорошо к тебе отношусь, восхищаюсь твоей мужественностью, красотой, умением заработать деньги и ухаживать за своей женщиной, всегда считала, что Ксюше очень повезло с таким отличным супругом, только вот она… Пойми меня правильно, я не хочу предавать сестру, но обидно видеть, как твоя мечта слепа и хранит верность той, кто наставляет рога.

– Откуда информация? У нас нет проблем с женой, - растерянно бормочу. – Есть какие-то доказательства?

– Спроси у мамы, она покрывает эту парочку, не раз и не два, Ксения прикрывалась поездкой к матери, а сама встречалась с Самойловым.

Меня обдает жаром.

Что, черт возьми, происходит? Мать супруги знает о похождениях дочурки?

Первая реакция – набрать Ксюшу и задать вопросы, которые разрывают меня на части. Чувствую гнев, злость и сумасшедший мандраж.

Всегда ревновал жену к боссу, а сейчас, выходит, не зря. Становится противно. Неужели она посмела мне изменить?

– Не думаю, что спрашивать Ксению хорошая идея, поговори для начала с матерью, - словно читает мои мысли Соня, - ей-то какой смысл врать? Расскажет все как есть. Нам с ней, признаться, давно надоело молчать о непорядочном поведении Ксюхи. – Сам понимаешь, был бы муж плохой – не так и страшно, но ведь ты действительно прекрасный человек, - продолжает и приближается ко мне. – Вань, ты мне безумно нравишься, я бы никогда тебя не предала, - шепчет около шеи.

От близости Сони по телу бегут мурашки.

– Постой, - отшатываюсь от нее, - я не хочу натворить глупостей. – Мне нужно поговорить с женой, хочу увидеть какие-то доказательства, вот так просто верить на слово - не могу, извини. Ксюша никогда не давала мне повода усомниться в своей верности.

– Да перестань ты, - нервно выкрикивает Соня. – Зачем мне придумывать? Для чего? Она постоянно рассказывает какой ты неудачник! Как помогла выбиться в люди нерадивому недомужику, сравнивала тебя с домохозяйкой и насмехалась, как ты меняешь белье, да посуду моешь. А еще, - переводит дыхание, - говорила, что ты, скорее всего, бесплодный, потому что постоянно пытаетесь зачать детей, и все никак.

Последние слова причиняют боль. Неожиданно и неприятно, что супруга обсуждала такие личные моменты, а вещи, за которые меня всегда хвалила, за спиной по итогу высмеивала.

– Тебе пора, - произношу твердо.

– Не хочешь поступить как она? – распахивает полотенце. – Отомстить сестрице, - откровенно себя предлагает.

– Нет, уходи.

– Ладно, - нервно соглашается Ксюша и без спроса направляется к шкафу, где хранятся вещи жены. – Я возьму вот этот наряд? Не обнаженной же мне ехать домой. – капризно произносит.

– Хорошо, думаю, супруга будет не против.

– Поговори с нашей мамой, не будь олухом, ты достойный мужчина и тебе нужна такая же женщина, - подходит максимально близко и смотрит пронзительно в глаза, ни слова не говоря, чувственно целует меня в губы. Стою, словно вкопанный. В ушах шумит, не могу поверить – моя жена мне изменяет. – Я ухожу, - отстраняется от моих губ Соня, а ты подумай, готов ли быть с той, кто тебя ценит и любит, а не пользуется, как посудомойкой и тем, кому удобно вешать на уши лапшу.

Если все, что я услышал правда - не прощу жену. Более того, отвечу Ксюше так, что завоет от боли...

Глава 5. Ксения. Ресторан

– В полной прострации приезжаем с подругой в ресторан. Обычно в «Морин» не протолкнуться, но в этот поздний час в зале занято лишь пару столиков. Настроение кошмарное, корю себя, что согласилась в таком состоянии выходить из дома.

– Доброй ночи, - здоровается хостес, - следуйте за мной, - указывает нам на крайний стол с улыбкой.

Занимаем с Леной место у панорамных окон, подруга что-то постоянно щебечет, пытаясь меня отвлечь, а я совершенно не могу сконцентрироваться на ее словах. В голове лишь Ваня и все то, что я увидела собственными глазами в нашей супружеской постели.

– … думаю, что мы можем выкроить пару дней и улететь, как думаешь? Зинка обещала скидки, а я..

– Как думаешь, муж давно мне изменяет? – перебиваю Лену, игнорируя ее призывы поехать на совместный отдых, чтобы отвлечься. – Не могу понять, насколько долго они меня дурачили, - добавляю задумчиво.

– Ксюш, тебе делать нечего? Гадать, как долго над тобой измывались? Не думай о них, подавай на развод, гони прочь Ивана и полностью ограничь общение с Соней и ее мамашей. Я давно говорила, эти две бабы до добра не доведут. Изначально они тебе завидовали, только ты никогда не видишь очевидного.

– Хотела угодить отцу, ты же понимаешь, после смерти матери он долгое время был в депрессии, никак не мог оклематься. Если бы не Танечка, возможно, совсем до ручки дошел бы, - пытаюсь объяснить свою благосклонность к женщинам.

– Какая, нафиг, Танечка! Татьяна Петровна с первого дня использовала твоего отца как очень прочный финансовый фундамент, и не говори, что это не так. Вы с Игорем Сергеевичем как ослепли, сорили деньгами в угоду дряням, что же, теперь вот такой результат, - закипает Лена.

– Я не буду спорить, доказывать тоже ничего не хочу. Нет сил и желания, - тяжело вздыхаю.

– Да эта Танечка всегда тебя обижала, всегда! И не нужно искать оправданий мамаше Сони, немудрено, что от такого гнилого дерева, яблочко червивое. Я просто поражаюсь наглости! Ты ей и наряды брендовые, и деньги, и косметику, все что душа пожелает, а она решила под мужа лечь? Уму непостижимо, - продолжает яростно подруга.