Предтеча

В толпе сердито зашикали на выскочку.

— Ладно. Короче, не дошли они до Пустошей. Клянутся, что на плачущих нарвались. Едва ноги унесли. Ну… или трупы.

— Что за трупы? — моргнул Керс.

— Да Белф с Койотом. Триста Шестой сказал, плач не сразу услышали. Сначала вроде тихое такое поскуливание, сперва подумали, псов не всех перебили. А потом как дало по ушам, стало мерещиться всякое. Койот как с цепи сорвался, кинулся на Белфа, руку ему отгрыз… Пришлось его остановить. Но и Белфа не спасли — много крови потерял.

— Твою мать!

Кто-то тихо присвистнул.

— Хорош втирать, — Девятнадцатый фыркнул. — Там отродясь плачущих не бывало. До них километров пять на запад вдоль хребта. Они ж далеко не забираются.

— Да мне как-то насрать, веришь ты или нет, — Слай ощерился. — Ты бы слышал, как Бифф орал. Тоже не верил сначала, а потом в город рванул. Как горгоной ужаленный, прямо в Гильдию.

— И что это значит?

— Ничего хорошего, — проворчал кто-то. — Если туннели нечистые, придётся в обход ходить.

— Не только, — покачал головой Керс. — Плачущие — что тени, никакое оружие их не берёт. А вот откуда эти тени взялись, другой вопрос.

— Будто ты знаешь!

— А ты мозгами пошевели. Что у нас на западе?

— Опертам.

— Да не так далеко.

— Пустоши?

— Сиджилум, — подсказал Слай.

Все смолкли, раздумывая над услышанным.

— Нет, вы серьёзно? — хохотнул Девятнадцатый. — Сиджилум — страшилка для олухов вроде вас. Мало ли какая дрянь из Пустошей лезет.

— Тогда почему в других туннелях их нет?

— Теперь есть, — заметил Слай. — Но это не значит, что они из Пустошей пришли.

— Вам бы только уши развесить, придурки, — отмахнулся Девятнадцатый.

— Керс, а ты что думаешь? — Харо приподнялся на локтях.

— Ничего не думаю. Может, Сиджилум и страшилка, но предки для чего-то же его запечатали.

— Хреново как-то запечатали, — ухмыльнулся Слай, — раз оттуда лезет не пойми что. Если, конечно, оттуда.

— Или не всё запечатали, — Твин толкнула Харо в грудь и окунула иглу в краску. — Не дёргайся.

— Может, и не всё, — согласился Керс. — Седой как-то говорил, ходов намного больше, чем на картах, и многие из них пересекаются. Но раз плачущие так далеко забрались, может, Сиджилум тоже как бы разрастается?

— Это как ещё? — не понял Слай.

— Чёрт его знает, может, как зараза какая-нибудь… А Седой что сказал?

— Извини, как-то не спрашивал. Я и так с трудом в лазарет пробрался.

Керс разочарованно хрустнул шеей. Таков уж их умник — не уймётся, пока до сути не докопается. Хотя какая здесь может быть суть? Даже в Гильдии толком не знают, что за дрянь и откуда полезла.

Жаль ребят, конечно. Койот был отличным малым, да и Белф тоже. Но такое случается время от времени. Не на прогулку же отправились. В туннелях разное может произойти, хотя в байки о плачущих всё-таки верится с трудом. Может, выброс газа какой-нибудь? Или стыдно признаться, что с псами не справились?

Она в очередной раз стёрла капли крови и оглядела рисунок. На сегодня достаточно. Рука начала уставать, да и крови всё больше, мешает. Но вышло хорошо: продолговатыми чешуйками узор упирался в широкую линию и расходился от неё горизонтальными лучами, сливаясь со старым рисунком. По рёбрам тянулись вниз острые зубцы. Многих деталей ещё не хватало, но даже так смотрелось очень неплохо.

Харо поднялся на ноги и похлопал её по плечу. Видно, что остался доволен.

— Всё ещё дуешься? — Слай плюхнулся рядом.

— Нет.

— По тебе видно…

Твин сердито выдохнула и посмотрела ему в глаза. В них плясали лукавые огоньки, а на щеках обозначились ямочки. Вот же пройдоха, знает, что ей не устоять перед этой вот улыбочкой!

Она отвернулась.

— Ладно, можешь злиться сколько угодно, — сдался Слай. — Дело твоё. Просто постарайся вспомнить, что я тебе обещал ещё в Опертаме.

Надо же, не забыл! Она-то прекрасно помнит: обещал, что будет с ней до конца, обещал, что сделает всё, чтобы их не разлучили, а если даже разлучат, то обязательно найдёт способ всё равно быть вместе… Детская болтовня, короче.

— Слай, ты живёшь в каком-то выдуманном мире! Какие, к чёрту, обещания? Нас купят, и мы до самой деструкции будем служить какому-нибудь зажравшемуся знатному… или поляжем на Арене. Повзрослей уже наконец!

— Ну да, — невесело хмыкнул он. — Как ты там нас назвала? Жалкие подражатели свободным?

Твин виновато потупилась. В тот раз она и впрямь перегнула палку. Уже год прошёл, а Слай всё никак не забудет эти слова. Может, всё-таки не стоит с ним так жёстко?

— Ладно, прости, ты прав. Лучше и в самом деле об этом не думать. Просто иногда лезет в голову всякое…

Слай притянул её к себе и крепко обнял:

— Гони всё это подальше, Твин. Никто не знает будущего, даже сама Госпожа.

Глава 4

Частная собственность является неприкосновенной до тех пор, пока действия её владельца не противоречат положениям закона. Неприкосновенность может быть отменена только при наличии неоспоримых доказательств причастности владельца к преступлению.

Заветы потомкам, 04.012

Максиан всегда восхищался Залом Советов, вполне справедливо считавшимся едва ли не первым чудом Регнума. Именно здесь принимались делегации из соседних городов, обсуждались дела государственной важности и проводились самые значимые торжества.

Высокий свод украшали впечатляющие сцены Великой Войны. Гигантский огненный столб на фоне крошечных городов вздымался к неподвижным белым облакам. Справа — стальное дуло танка, нацеленное на женщину с младенцем; слева — безликое войско, ощетинившееся стволами штурмовых винтовок. Всё это — послание потомкам, чтобы не забывали, к чему приводят технологии в совокупности с гордыней и алчностью.

Не менее впечатляюще выглядели и стены, служившие картой всего Прибрежья: с его лесами, степями и тремя основными городами — Регнумом, Опертамом и Южным Мысом. Каждая линия, каждая пометка были обстоятельно продуманы и тщательно сверены.

Мелкие города и деревни отмечались знаками, раскрывающими основной промысел местных жителей. Коровья или овечья головы говорили о разведении скота, колос — фермеры выращивают злаковые, ремесленные инструменты — поселение славится плотниками или кузнецами.