Предтеча

Мракобесие всегда было характерно для наших предков. Наверное, это не столько влияние язычества, сколько наследие Византии. Оно отличалось большой дикостью. Вот что писал об этом Забелин: “Тайная, скрытая, подземная вражда и ненависть к победившему самовластью, которое, к тому же, не переставало оскорблять, унижать и всячески изводить противную себе среду, – эта-то вражда и поднимала всевозможные ковы на государя. Она зорко следила за каждым шагом самовластителя, за каждым мелочным происшествием его домашней жизни, за каждым событием в его семействе. Собирался ли государь жениться, она портила его невесту и отнимала у него любимую женщину; она портила его супругу, его детей. Разводился ли государь с женою по случаю неплодия и женился на другой, она распространяла слух, что оставленная неплодная царица разрешалась от бремени наследником. Умирал ли у государя сын, она распространяла слух, что он жив и удален от царства лишь кознями близких к государю людей. В еству и питье, в платье и во всякую обиходную вещь она клала или всегда была готова положить лихое зелье и коренье, и на смерть, и на потворство, или прилюбленье, что равно было опасно. Конечно, по большой части, такие обстоятельства являлись одними только сплетнями, которыми обыкновенно боролись между собою мелкие самовластцы из боярства, низвергая ими друг друга с высоты государских милостей; но бывали и настоящие дела. Нельзя было верить никому. Необходимо было беречься от людей всякими мерами”. [8] С целью «избежания напастей всякого нравственного зла» [8] требовалось связать окружавших государя людей, скрепить нравственной ответственностью и «святою присягою, крестным целованьем» [8] с помощью крестоцеловальных записей. Известно, что при великом князе Иване Васильевиче (Иване III 35 ), во время его домашней смуты с сыном Василием 36 о наследии престола, даже его супруга, гречанка Софья 37 , прибегала к ворожбе; и к ней приходили «бабы с зелием» [8], отчего и с нею, с своею женою, государь должен был жить “в бережении”. [8] Московские цари, чего уж говорить о простом народе, были вынуждены жить в страхе и постоянной борьбе в своём доме. Московские цари, чего уж говорить о простом народе, были вынуждены жить в страхе и постоянной борьбе в своём доме. Несмотря на всё своё могущество, у них не хватало силы справиться с силой слабого. Отсюда и их жестокость, и необходимость первому нападать на врага, тем более что человеческая жизнь не стоила ровным счётом ничего. Забелин привёл такой пример: «Когда, при царе Алексее Михайловиче⁸, сын Ордына-Нащокина бежал тайно за границу, то самый гуманный из древних наших царей, посылал к несчастному отцу подьячего с таким наказом: «Афонасью говорить, чтоб он об отъезде сына своего не печалился и в той печали его утешать всячески и великого государя милостью обнадеживать… о сыне своем промышлял бы всячески, чтоб его, поймав, привести к нему; за это сулить и давать 5, 6 и 10 тысяч рублей: а если его таким образом промышлять нельзя, и если Афонасью надобно, то сына его извести бы там, потому что он от великого государя к отцу отпущен был со многими указами о делах и с ведомостями. О небытии его на свете говорить не прежде, как выслушавши отцовские речи, и говорить, примерившись к ним. Сказать Афонасью; вспомни, что больше этой беды вперед уже не будет; больше этой беды на свете небывает.» [8] Одной из самых больших опасностей для государей была возможность их отравления, поскольку волшебство, в понимании предков – умных и практичных, понимающих безвредность ведовства в большинстве случаев, не отделялось от лиходейства, но невозможность отличить вредное от безвредного, принуждало предков преследовать любой признак ведовства.

35

Иван III Васильевич (в позднейшей российской историографии также Иван Великий; 22 января 1440 – 27 октября 1505) – великий князьМосковский с 1462 по 1505 год, государь всея Руси.

Результатом правления Ивана III стало объединение значительной части русских земель вокруг Москвы и её превращение в центр единого Русского государства, за это он получил прозвище «собиратель земли русской». В том числе, при нём был принят нынешний герб России – двуглавый орёл. Было достигнуто окончательное освобождение страны от ордынской зависимости; принят Судебник – свод законов государства; проведён ряд реформ, заложивших основы поместной системы землевладения; построен нынешний Московский Кремль и главный кафедральный собор Русского государства – Успенский собор.

36

https://ru.wikipedia.org/wiki/Василий_III

Василий III Иванович, по прямому имени Гавриил, в постриге Варлаам (25 марта1479 – 4 декабря1533) – великий князь владимирский и московский в 1505—1533, государь всея Руси. Сын Ивана III Великого и Софии Палеолог, отец Ивана IV Грозного. В период его правления продолжился процесс собирания русских земель, в централизованное Русское государство вошли Псков, Смоленск и Рязань.

37

https://ru.wikipedia.org/wiki/Софья_Палеолог

Софья Фоминична Палеолог, она же Зоя Палеологиня (греч. ??? ????? ????????????; ок. 1455 – 7 апреля1503) – Великая княгиня Московская, вторая жена Ивана III Великого, мать Василия III, бабушка Ивана IV Грозного. Происходила из византийской императорской династии Палеологов, племянница последнего императора Византии Константина XI Палеолога.https://slovar.wikireading.ru/1832397

Впрочем, противостояние между власть предержащими и окружением было и будет всегда. Только в Средневековье оно отличалось большей дикостью.

У историков о быте простых людей написано немного, легче найти информацию о царском быте. Обычно они пишут сухо, и довольно редко встретишь в их работах что-нибудь, кроме изложения событий. Они руководствовались, в основном, летописями, а там о быте говорилось немного. Зато у иностранцев кое-что можно прочесть, но там больше о них самих, любимых, и об их впечатлениях. Впрочем, врут вороги беззастенчиво. Следует отметить, что иностранцы и не имели возможности наблюдать повседневную жизнь в силу замкнутости общества. Забелин в основном, писал о царственном быте. Обычно женщины на Руси, тем более в царских семьях, жили изолированно согласно обычаю, запрещающему “… править посольство иноземным послам прямо пред лицом царицы”. [7] Никто, даже иноземные послы не могли видеть царицу не потому, что царь боялся стыда от её несмышлёных, и стыдливых отговоров, а потому что хоромы царицы были совсем недоступны за исключением самых близких ей людей – родственников или самых доверенных слуг двора. При дворе женщинам жилось значительно хуже, чем простым горожанкам, но не в смысле благ, а свободы. По свидетельству Бухау 38 , знатные люди не показывали своих жен и дочерей не только посторонним людям, но даже братьям и другим близким родственникам и в церковь позволяли им выходить только во время говенья, чтобы приобщиться святых тайн или иногда в самые большие праздники. Только при самых дружелюбных отношениях хозяин дома мог показать своим гостям хозяйку дома. В этом случае, по свидетельству Котошихина 39 , в начале обеда, хозяин дома приказывал жене выйти поздороваться с гостями. Она приходила в столовую комнату и становилась в переднем углу, а гости стояли у дверей. Хозяйка кланялась им в пояс, а гости ей кланялись большим обычаем, в землю. Затем хозяин кланялся гостям большим же обычаем, в землю, с просьбой, чтоб гости изволили его жену целовать. “Гости просили хозяина, чтоб наперед он целовал свою жену. Тот уступал просьбе и целовал первый свою хозяйку; за ним все гости, один за одним, кланялись хозяйке в землю, подходили и целовали её, а отошед, опять кланялись ей в землю. Хозяйка отвечала каждому поясным поклоном, т. е. кланялась малым обычаем. После того, хозяйка подносила гостям по чарке вина двойного или тройного с зельи, а хозяин кланялся каждому (сколько тех гостей ни будет, всякому по поклону), до земли, прося вино выкушать. Но гости просили, чтоб пили хозяева. Тогда хозяин приказывал пить наперед жене, потом пил сам и затем обносил с хозяйкой гостей, из которых каждый кланялся хозяйке до земли, пил вино и отдавши чарку, снова кланялся до земли. После угощения, поклонившись гостям, хозяйка уходила на свою половину, в свою женскую беседу, к своим гостям, к женам гостей. – В самый обед, когда додавали круглые пироги, к гостям выходили уже жены сыновей хозяина или замужние его дочери или жены родственников. И в этом случае обряд угощения вином происходил точно также”. [7] Жёны удалялись на женскую половину. Дочери – девицы никогда на подобные церемонии не выходили и мужчинам не показывались.

38

https://slovar.wikireading.ru/1832397

Князь фон Бухау Даниил, (1546 г.– 1608 г.) писатель о России, Человек весьма ловкий и образованный, Бухау пользовался большим доверием двух германских императоров: Максимилиана II и Рудольфа II, и два раза был посылаем ими в Москву, в качестве чрезвычайного посла.

39

https://ru.wikipedia.org/wiki/Котошихин Григорий Карпович (или Кошихин; он же Иоганн Александр Селецкий) —чиновник российского Посольского приказа, перешедший на службу в Швецию и создавший по заказу шведского правительства обширное сочинение, являющееся важным источником по истории России XVII века. Казнён в Швеции за убийство в 1667 г.

Жёны являлись угощать вином гостей только в случае желания хозяина оказать гостям особенный почет и по настоятельной просьбе гостей. Целовались не в уста, а в обе щёки. Жёны к этому выходу богато наряжались и часто переодевались во время церемонии. Они выходили снова по окончании стола в сопровождении двух или трех сенных девиц, замужних женщин или вдов из служащих в доме, подавая гостю водку или вино, сами всегда пригубливали чарку. “Этот обряд, несмотря на затворничество русских женщин и раздельности древнерусского общества на особые половины, мужскую и женскую, показывает, что личность замужней женщины, хозяйки дома, приобретала для дружеского домашнего общества высокий смысл домодержицы и олицетворяла своим появлением и угощением самую высокую степень гостеприимства”. [7] Забелин рассказывал о распорядке дня знатных женщин на примере боярыни Морозовой до её ареста: ” Утром после правила и книжного чтения, обыкновенно святого жития на тот день или поучительного слова, боярыня занималась домашними делами, рассуждая домочадцев и деревенские крестьянские нужды, заботясь об исправлении крестьянском, иных жезлом наказуя, а иных любовию и милостью привлекая на дело Господне. Это продолжалось до 9-го часу дня и больше, т. е. до полудня и больше, по нашему счету. Остальное время посвящалось добрым, богоугодным делам, в числе которых, первое и самое важное место принадлежало делам милосердия”. [7] В то время каждый зажиточный, а тем более богатый дом собирал у себя нищих, странных, убогих, калек, юродивых, старцев и стариц и давал ей в своем доме местожительство. Собирая около себя такое убогое общество, поучаясь его подвигами и словесами, Морозова в свой досуг садилась за прялку, готовила нити и теми нитями шила рубахи для нищих и убогих и сама, одевшись в рубище, ходила по улицам, по темницам и богадельням, оделяла рубахами нищих и раздавала им деньги. Такой образ жизни сохранялся России довольно долго. У Котошихина, который писал для иностранцев, в сочинении “О России в царствование Алексея Михайловича” описан случай с польскими послами, прибывшими в Москву. Они должны были отблагодарить царя за свадебные дары польскому королю и передать подарки от королевы лично царице. Это было актом обычной вежливости, как это делали и московские послы, но поляки по московскому обычаю, не были допущены к царице. Отговорились тем, что царица больна. Царь слушал обычные речи послов посольства и сам принимал дары. Иностранцам в своей книге Котошихин объяснил: «Для того, отвечает он, что московского государства женский пол грамоте неучёные, и не обычай тому есть, а иным разумом простоваты и на отговоры несмышлены и стыдливы: понеже от младенческих лет до замужства своего у отцов своих живут в тайных покоях, и опричь самых ближних родственных, чужие люди, никто их, и они людей видети не могут». [7] Царицы – иноземки: Софья Витовтовна – литовка 40 , Софья Фоминишна – гречанка, Елена Васильевна Глинская 41 пользовались некоторою долею женской свободы. Они были чужие и иногда принимали лично иноземных послов и не прятались в своих хоромах, когда обстоятельства требовали их участия в подобных церемониях; но и они в московском дворце жили так, как повелось исстари и подчинялись тем понятиям и порядкам жизни, какие господствовали в русской земле. Однако женщина на Руси могла быть совершенно самостоятельна и в некоторых отношениях играла мужскую роль, когда, после смерти мужа, она оставалась матёрою вдовою – матерью сыновей.

40

https://ru.wikipedia.org/wiki/Софья_Витовтовна

Софья Витовтовна, в постриге Ефросинья (1371 – 15 июня1453) – княгиня, жена князя московскогоВасилия I (в 1390—1425 годах). Единственная дочь великого князя литовского Витовта Кейстутовича

41

https://ru.wikipedia.org/wiki/Глинская,_Елена_Васильевна

Елена Васильевна Глинская (ок. 1508, Великое Княжество Литовское – 4 апреля1538, Великое Княжество Московское) Отец – Василий Львович Глинский по прозвищу Темный (1465-1515), князь из рода Глинских, наместник василишский (1501), слонимский (1505-1506), староста берестейский (1506-1507), подстолий Великого княжества Литовского (1501-1507). Вторая жена московского великого князя Василия Ивановича, мать Ивана Грозного, регент на время малолетства.

Интересны различные подходы русских князей к выбору невест для себя и наследников. В древности в эпоху дружинных отношений в браках руководствовались дружинными отношениями родов, отношениями равенства, когда великие князья женились на княжнах своего же рода, на дочерях удельных князей, иногда на иноземках княжеского рода или даже на дочерях знатных дружинников бояр и на дочерях новгородских посадников. Позднее, когда Московский князь стал государем, и стало затруднительным выбирать невест из европейских дворов по причинам различий в вере и того, что Европе Московское Государство представлялось дикою пустыней, населённой «чуть не кочевыми варварами, вроде гуннов или татар, оставалось выбирать себе невесту из подданных. Чтобы не возвышать какой-либо знатный род выбором невесты из него, государь был вынужден установить выбор, руководясь только непосредственными прямыми достоинствами невесты, как женщины доброй, «ростом, красотою и разумом исполненной». Забелин отмечал: “Домашнее личное государево дело становилось в этом случае делом общим, всенародным, общественным, в полном смысле государственным, что, конечно, в понятиях народа еще более возвышало личность государя, обобщало её, ставило эту личность выше всех в русской земле. Государь женился и выбирал себе невесту не из привилегированной среды княжеских родов, … он брал её всенародно из семьи всего служебного сословия. Теперь уже только этот общий земский род мог соответствовать роду великого государя, соответствовать новому царственному значению московского государя, как государя всея Руси”. [8] Так свидетельствует современник Василия, Герберштейн 42 . «С общего совета, говорит он, были собраны в одно место дочери бояр, числом 1500 для того, чтобы князь выбрал из них супругу по желанию». /1866_(ВТ:Ё)/Церемониал_после_венчания_великого_князя) Он объяснил также, что такой общенародный выбор невесты сделан был по совету великокняжеского казначея, грека Юрья Малого (Траханиота), который был самым приближенным лицом у великого князя и надеялся будто бы, что Василий возьмёт себе в супруги его дочь. Но его замыслы не удались, и великий князь избрал в невесты Соломаниду Сабурову 43 , дочь незначительного дворянина Юрия Сабурова. Франциск-да-Колло 44 рассказал о порядке выборов: «Великий князь Василий, вздумав жениться (это было еще при его отце), обнародовал во всем государстве, чтобы для него выбрали самых прекраснейших девиц, знатных и незнатных, без всякого различия. Привезли их в Москву более пятисот: из них выбрали 300, из трёх сот 200, после 100, наконец, только десять, осмотренных повивальными бабками; из сих десяти Василий избрал себе невесту и женился на ней (на Соломонии). Однако ж не имел удовольствия быть отцом, и потому не весьма уважал супругу, так что я, находясь в Москве, должен был ходатайствовать о свободе брата её, сидевшего в темнице за легкую вину.” [8] Коллинз 45 , современник царя Алексея, говорил, что когда дело решалось, то сам царь подавал избранной платок и кольцо. Эти брачные знаки и означали акт избрания. “Свадебные разряды свидетельствуют, что подобные же общие выборы невест, при царе Иване Васильевиче1, происходили и при женитьбе его братьев”. [9] Остальных девиц по милости царя, обручали с боярами и военными сановниками. Несмотря на то, что после свадьбы родственники не смели именовать царицу родной, род царицы приближался к государю и управлял государством в домашних государственных делах. «А жалует царь по царице своей, отца ее, а своего тестя, и род их, с низкие степени возведёт на высокую, и кто чем не достанет, сподобляет своею царскою казною, а иных рассылает для покормления по воеводствам в городы, и на Москве в приказы, и даёт поместья и вотчины; и они теми поместьями и вотчинами, и воеводствами, и приказным сиденьем, побогатеют». (23. О царицыных сродственных людех, как их царь после…

42

https://ru.wikipedia.org/wiki/Герберштейн,_Сигизмунд_фон

Барон Сигизмунд фон Герберштейн (1486 – 1566) – австрийский дипломат, уроженец современной Словении (владел местными диалектами, что помогло ему в России), писатель и историк. Наибольшую известность, как в России, так и за её пределами, приобрёл за свои обширные труды о географии, истории и внутреннем устройстве Русского государства.

43

Соломония Юрьевна Сабурова (ок. 1490 – 18 декабря 1542) была первой женой Великий князь Василий III из Московия Она была канонизирована Русской Православной Церковью как святая София Суздальская

44

https://yandex.ru/search/?text=Франциск-да-Колло%20&lr=11168&clid=2270456&win=313

Да Колло и де Конти (Франциск Da Collo и Антоний де Конти) – послы императора Максимилиана к великому князю Василию Иоанновичу в 1518 г. Посольство это имело ту же цель, что и первое посольство Герберштейна в 1517 г., именно – примирить Василия с Сигизмундом для совместной борьбы с султаном.

45

https://ru.wikipedia.org/wiki/Коллинз,_Сэмюэл

Сэмюэл Коллинз (англ. Samuel Collins, 1619, Брентри – 26 октября 1670, Париж) – английский доктор, был с 1659 по 1666 год врачом русского царя Алексея Михайловича.

Забелин отметил: «После избрания, царскую невесту торжественно вводили в царские особые хоромы, где ей жить, и оставляли до времени свадьбы на попечении дворовых боярынь и постельниц, жён верных и богобоязливых, в числе которых первое место тотчас же занимали ближайшие родные избранной невесты, обыкновенно её родная мать или тетки и другие родственницы. Введение невесты в царские терема сопровождалось обрядом её царственного освящения. Здесь с молитвою наречения на неё возлагали царский девичий венец, нарекали её царевною, нарекали ей и новое царское имя. Вслед за тем дворовые люди «Царицына чина» целовали крест новой государыне. По исполнении обряда наречения новой царицы рассылались по церковному ведомству в Москве и во все епископства грамоты с наказом, что бы о здравии новонареченной царицы Бога молили, то есть поминали ее имя на ектеньях вместе с именем государя. … С этой минуты личность государевой невесты приобретала полное царственное значение. … Государевы невесты очень нередко избирались из бедных и простых дворянских родов, а потому и возвышение их родства выпадало на долю самым незначительным людям. Коллинз рассказывал, что отец царицы Марьи Ильиничны Милославских (1624 –1669, русский первая супруга царя Алексия, мать царя Феодора III), Илья Данилович, происходил из незнатного и бедного дворянского рода и прежде служил кравчим у посольского дьяка Ивана Грамотина (? – 1638, подьячий, а затем думный дьяк, печатник (1636) видный деятель Смутного времени, трижды, при разных государях, возглавлял Посольский приказ). Дочь его, будущая царица, хаживала в лес по грибы и продавала их на рынке. О царице Евдокии Лукьяновне Стрешневых (1608 – 1645, вторая жена царя Михаила Фёдоровича , мать царя Алексея Михайловича), супруге Михаила, её же постельницы говаривали: «не дорога де она государыня; знали они ее, коли она хаживала в жолтиках (простых чеботах); ныне де её государыню Бог возвеличил!» [6] О царице Наталье Кириловне (1651 – 1694, царица, вторая жена царя Алексея Михайловича, мать Петра I) Шакловитый (Большой, середина 1640-х – 1689, русский государственный деятель, сторонник и фаворит царевны Софьи Алексеевны), предлагавший её принять, то есть погубить, говорил царевне Софье ( 1657 – 3 [14] июля 1704) – царевна, дочь царя Алексея Михайловича, в 1682—1689 годах регент при младших братьях Петре и Иване): «известно тебе, государыня, каков её род и какова в Смоленске была: в лаптях ходила!» [6] Очевидно, что во дворце, все лица, находившиеся в близости и в милости у государя, с завистью, опасением и ненавистью встречали родственников новой царицы, смотрели на новых людей, на царицу и её родичей и только и думали о том, как извести новую царицу, надеясь, что при новом выборе государевой супруги им повезёт больше. Иначе в Московии относились к замужеству дочерей. «Государь, вступая в брак с невестою, избранною всенародно, из всей служилой среды, не мог тем унизить своего царственного достоинства, напротив он возвышал собою личность, придавая ей общенародное значение, ибо кто же, кроме государя, имел право всенародно избирать себе невесту. Но выдавая дочь за кого-либо из подданных хотя бы и самых вельможных и знатных, он возвышал тем личность этого подданного до несоответственного ей государского достоинства, и вместе с тем унижал собственный царственный род до значения своего слуги. … Все это сильно противоречило здравому государственному смыслу, которым всегда отличались московские в. князья и вот почему для государевых дочерей брачное состояние потом совсем закрылось: они были принесены в жертву государственной необходимости.» [9] Котошихин следующим образом объяснял этот печальный исход государственной предосторожности: «Сёстры царские или и дочери, царевны, имея свои особые покои розные, живут, как пустынницы, «мало зряху людей и их люди; но всегда в молитве и в посте пребываху и лица свои слезами омываху, понеже удовольство имея царственное, не имеяй бо себе удовольства такого, как от Всемогущого Бога вдано человеком совокуплятися и плод творити. А государства своего за князей и за бояр замуж выдавати их не повелось, потому что князи и бояре их есть холопи и в челобитье своем пишутся холопьми. И то поставлено в вечный позор, ежели за раба выдать госпожу. А иных государств за королевичей и за князей давати не повелось, для того, что не одной веры и веры своей оставить не хотят, то ставят своей вере в поругание. Да и для того, что иных государств языка и политики не знают, и от тогоб им было в стыд». [8]

По Забелину византийская идея аскетизма явилась началом образованности в допетровское время. Она означала полное отрицание мирских удовольствий, человечных эстетических созерцаний, поэтического и эстетического творчества, которыми живет и формируется человек. Отсутствие умственной и нравственной свободы притесняет и порабощает силы духовные. Вот так и получилось, что жизнь народа уподоблялась «жизни стада». Общество было способно устроить личный быт во благо, но не быт народности. “Все речи и разговоры их не выходили из круга обыкновенных житейских дел. Так обыкновенно ведут они речь о сладострастии, о гнусных пороках, о прелюбодеяниях, совершенных частью ими, а частью и другими; тут же передаются разного рода постыдные сказки и тот, который может наилучшим образом сквернословить и отпускать разные пошлые шутки, выражая их самыми наглыми телодвижениями, считается у них приятнейшим в обществе. Невозможно вообразить до какой степени предаются они чисто животным побуждениям. Пьянству они преданы сильнее всякого другого народа в свете. Наполнивши себя вином чрез меру, они, подобно, неукротимым диким зверям, готовы бывают на все, к чему побуждают их необузданные страсти. Порок этот – пьянство до такой степени распространен в народе, что ему предаются все сословия, как духовные, так и светские, богатые и бедные, мужчины и женщины”. [9]

Осуждая такое состояние общества, Домострой ничего не мог предоставить взамен. Невозможно народу запретить веселиться, и нашим предкам оставалось лишь предаваться языческим народным забавам и мирским утехам, несмотря на запрет. Отсюда и скоморохи, и дураки с дурками, бесовские пляски и игрища. Общество было лишено литературного развития, как это было ранее, и потому обращалось к старинной книжной словесности и старым песням, былинам и сказаниям. В “Домострое”, наряду с наставлением, “как духовне устроивать трапезу, стол, обед или пир” [5], указано между прочим: «если начнут смрадные и скаредные речи и блудные; или срамословие и смехотворение и всякое глумление; или гусли и всякое гудение и плясание и плескание и скакание и всякие игры и песни бесовские, – тогда, якоже дым отгонит пчелы, такоже отыдут и ангелы Божии от той трапезы и смрадные беседы, и возрадуются беси… да такоже безчинствуют, кто зернью и шахматы и всякими играми бесовскими тешатся… А кто бесстрашен и безчинен, страху Божию не имеет и воли Божии не творит и закону христианского и отческого предания не хранит и всяко скаредие творит и всякие богомерзкие дела: блуд, нечистоту, сквернословие и срамословие, песни бесовские, плясание, скакание, гудение, бубны, трубы, сопели, медведи и птицы и собаки ловчия; творящая конская уристания… (Такоже и кормяще и храняще медведи или некая псы и птицы ловчии, на глумление и на ловление и на прельщение простейших человеков)… или чародействует и волхвует и отраву чинит; или ловы творит с собаками и со птицами и с медведями; и всякое дьявольское угодье творит, и скоморохи и их дела, плясание и сопели, песни бесовские любя; и зерьнью, и шахматы и тавлеи (играя) – прямо, все вкупе, будут во аде, а зде(сь) прокляти.» [5] У Забелина можно прочесть: «В 1585 г. февр. 20 у царя Федора Ивановича19 такая комедия началась тем, что некий Федор Пучок Молвенинов привел на потехе государю «медведя с хлебом да с солью в саадаке» [9], то есть вооруженного луком и стрелами; и потом «спущал» своего ученого медведя на бой с диким медведем. Спектакль, вероятно, очень полюбился государю, потому что поводчик получил довольно значительную награду… Известно, что медведники – поводчики забавляли публику и своими присказами и приговорками, которые объясняли медвежьи действа и служили как бы текстом к этому медвежьему балету. Верно, и здесь старинный шутливый иронический ум русского человека не ходил в карман за словом, и беззастенчиво и остроумно выставлял всякие смешные стороны тогдашней жизни. … Есть свидетельство, что «треклятые» органные гласы раздавались из дворца перед лицом всенародного множества». [9] Англичанин Горсей 46 рассказывал, что когда он привез царю Федору Ивановичу и Борису Годунову19 различные подарки, и в том числе органы, клавикорды (а с ними и музыкантов), то царица Ирина Фёдоровна 47 , “рассматривая эти дары особенно была поражена наружностью органов и клавикордов, которые были раззолочены и украшены финифтью и восхищалась гармониею звуков этих мусикийных орудий, никогда ею невиданных и неслыханных”. [9] Народ толпился около дворца, чтобы их послушать. Дурак, шут был источником постоянного спектакля, вседневной утехи для всех комнатных дворцовых людей. Писание обозначало эту сторону домашних увеселений “именем глумления, кощунания, шпильманской мудрости, а самых дураков и шутов обозначало шпильманами, глумотворцами, смехотворцами, сквернословцами”. [9] Шут возбуждал веселость “пошлыми или острыми, слишком умными или слишком глупыми, но всегда необычайными словами и такими, же поступками”. [9] Считался вполне уместным самый грязный цинизм, заслуживающий общее одобрение. Таковыми и были вкусы общества, которые с одной стороны представляли благочестивую степенность и чинность, а с другой отличались неудержимыми побуждениями животного чувства. Циничное и скандальное нравилось, потому, “… что духовное чувство совсем не было воспитано, а было только связано как ребенок пеленками, разными, чисто внешними, механическими правилами и запрещениями, которые скорее всего служили лишь прямыми указателями на сладость греха…” [9] Дурак, как и юродивый становились суровыми и неумолимыми обличителями лжи, коварства, лицемерия и всяких других личных и общественных пороков. “Это была сатира, комедия, та сторона литературы, которая в развивающемся обществе составляет прирожденную силу и за неимением письменности, печатного слова, обнаруживает свои стремления устным словом, сценическим и циническим представлением, а в обычном смысле дурачеством, ибо, как мы заметили, все смешное и комическое было делом одних только дураков”. [9] Дураки-шуты бывали не глупыми людьми. Ключевский приводит пример с шутом Гаврилой, который в 1537 г., сумел спасти себя от московской государевой опалы, изменив своему личному государю, удельному старицкому князю Андрею Ивановичу и бежал от него в Москву. А в это время несчастный князь должен был попасть в московские сети и закончить свой век «в нуже страдальческою смертию». [9] Шут спасал свою жизнь и верно понял, что дело его князя было проиграно безвозвратно. Шуты и на Западе веселили своих хозяев. И там, и у нас они были не так уж и глупы, что подтверждают исторические свидетельства.

46

https://ru.wikipedia.org/wiki/Горсей,_Джером

Сэр Джером Иероним Горсей (1550—1626) – английскийдворянин, дипломат, представитель британско-русской компании. Автор трёх сочинений мемуарного характера, содержащих ценные сведения по истории России.

47

https://ru.wikipedia.org/wiki/Годунова,_Ирина_Фёдоровна

 Ирина Фёдоровна, урождённая Годунова, в иночестве Александра (1557 (?) – 29 октября 1603(?), согласно Псковской летописи – 26 октября (5 ноября) 1604 года) – сестра Бориса Годунова и супруга царя Фёдора І Иоанновича, номинальная правительница на русском престоле после смерти Фёдора І Иоанновича и до избрания царём Бориса Годунова с 16 января по 21 февраля 1598 года.

Глава 2. Царь Фёдор Иоаннович

2.1. Конец царствования Ивана Грозного

Иоанн IV Грозный Рюрикович1 самая неоднозначная и пугающая фигура в нашей истории. Жил он с 1533 по 1584 годы. Отец его Василий Третий36 умер в год рождения Иоанна, а мать – Елена Глинская41 по убеждению историков была отравлена спустя пять лет. Иоанн остался сиротой в семь лет. Первые пятнадцать лет жизни будущего грозного царя проходили в атмосфере интриг и борьбы знатных родов, входящих в состав правящего боярского правительства, что и определило характер Ивана Грозного. С уходом царя Ивана IV Васильевича закончилась целая историческая эпоха и встала проблема престолонаследия. “Преставися царь Иван, (1584) марта въ 18 день, в среду, во 12 час дни; а всьх льтъ живота его 53 льта и 29 недель и 4 дни, а родися августа въ 25 день, в 6-и час нощи”. [39]

Старший сын 48 Ивана Грозного (по различным источникам) был им убит за три года до своей смерти. Наиболее интересно это случай описывал Костомаров²²: “В Александровской Слободе случилось между тем потрясающее событие: в ноябре 1581 года царь Иван Васильевич в порыве запальчивости убил железным посохом своего старшего сына, уже приобредшего под руководством отца кровожадные привычки и подававшего надежду, что, по смерти Ивана Васильевича, будет в его государстве совершаться то же, что совершалось при нем.” [19] Гейденштейн 49 прибавил, что в это время народ волновался и оказывал царевичу особое перед отцом расположение, и через то отец раздражился на сына. Антоний Поссевин 50 слышал об этом событии иначе: приличие того времени требовало, чтобы знатные женщины надевали три одежды одна на другую. Царь увидел свою невестку, жену Ивана, отдыхающую на скамье в одной только исподней одежде, ударил её по лицу и начал колотить посохом. Она была беременна и в следующую ночь выкинула. Царевич стал укорять отца: "Ты”, – говорил он, – “отнял уже у меня двух жен, постриг их в монастырь, хочешь отнять и третью, и уже умертвил в утробе ее моего ребенка". [19] (Костомаров привёл ссылку, что Царевич был три раза женат: первая жена его была Евдокия Сабурова, вторая – Соловая, третья – Шереметева, по имени Елена Ивановна. Царь поколотил Бориса Годунова¹⁹, который вздумал защищать царевича). За эти слова Иван со всего маха ударил сына по голове жезлом. “Царевич упал без чувств, заливаясь кровью. Царь опомнился, кричал, рвал на себе волосы, вопил о помощи, звал медиков”. [19] Лисейцев 51 дополняет, что за царевича заступился Годунов, который сам получил тяжелые увечья и травмы и после этого надолго слег в постель. Этим воспользовались недоброжелатели Бориса – Нагие 52 , заявившие царю, что Годунов лишь притворяется больным, а ко двору не является из страха или гордыни. Иван Грозный неожиданно навестил Бориса Годунова, но убедился, что нанесенные царским посохом перевязанные раны продолжают гноиться. Иван Васильевич приказал отцу своей супруги, Фёдору Нагому (Фёдор Фёдорович (Фёдор Фёдорович (известен прозванием Федец) – голова, воевода, окольничий и боярин во времена правления Ивана IV Грозного и Фёдора Ивановича. Дед святого царевича Дмитрия Углицкого), более других очернявшему пострадавшего от царского гнева боярина, носить повязки на тех же местах, что Борис Годунов.

48

https://ru.wikipedia.org/wiki/Иван_Иванович_(царевич)

Иван Иванович (Иоанн Иоаннович; 28 марта1554 – 19 ноября1581, Александровская слобода) – царевич, сын Ивана IV Грозного и Анастасии Романовны. Крещен духовником отца, протопопом Благовещенского собора Андреем

49

https://ru.wikipedia.org/wiki/Гейденштейн, Рейнгольд

Рейнгольд Гейденштейн (1553 – 24 декабря1620) – польский дипломат, юрист и историк Ливонской войны, друг Яна Замойского, доверенный секретарь польских королей Стефана Батория и Сигизмунда III.

50

https://ru.wikipedia.org/wiki/Поссевино,_Антонио

Антонио Поссевино (1534– 1611) – секретарь генерала орденаОбщества Иисуса, папский легат в Восточной Европе, ректор падуанской академии, первый иезуит, побывавший в Москве.

51

https://www.litmir.me/a/?id=110423#:~:text=Дмитрий%20Владимирович%20Лисейцев%20

Дмитрий Владимирович Лисейцев (род. 1975, российский историк, доктор исторических наук. Ведущий научный сотрудник Института российской истории РАН. Заместитель главного редактора журнала «Российская история».

52

https://ru.wikipedia.org/wiki/Нагие

Нагие (Нагово, Нагого) – русскийдворянский и боярский род конца XV–XVII веков, однородцы Безниных, Собакиных, Нащокиных, Олферьевых (Алферьевых), Свибловых, Сназиных.Владели имениями в Ярославской, Владимирской и Тверской губерниях.

Возвысился благодаря браку Марии Фёдоровны Нагой с ЦарёмИваном IV Грозным. Их сыном был святой Дмитрий Углицкий. После 1584 года большинство представителей рода попало в опалу. Род пресёкся в последней трети XVII века.

Ключевский¹⁷ так описал убийство старшего сына Ивана: “В 1581 г., в одну из дурных минут, какие тогда часто на него находили, прибил свою сноху за то, что она, будучи беременной, при входе свекра в ее комнату оказалась слишком запросто одетой, simplici veste induta, как объясняет дело иезуит Антоний Поссевин, приехавший в Москву три месяца спустя после события и знавший его по горячим следам. Муж побитой, наследник отцова престола царевич Иван, вступился за обиженную жену, а вспыливший отец печально удачным ударом железного костыля в голову положил сына на месте. Царь Иван едва не помешался с горя по сыне, с неистовым воплем вскакивал по ночам с постели, хотел отречься от престола и постричься; однако, как бы то ни было, вследствие этого несчастного случая преемником Грозного стал второй его сын царевич Федор¹⁹”. [24]

Лисейцев, ссылаясь на Латухинскую Степенную книгу 53 , отмечает, что поступок Годунова делает ему честь, поскольку, рискуя своей жизнью и спасая царевича Ивана, он уменьшал для своей сестры Ирины Годуновой⁴⁷ шансы стать когда-нибудь царицей. О причинах гибели Ивана существует много досужих домыслов, но самое интересное сообщил современный историк Боханов³¹, который привёл результаты медико-биологической экспертизы останков Царевича, проведенной в 1963 году. “В Архангельском соборе Московского Кремля были вскрыты захоронения Иоанна Грозного и его сыновей Иоанна и Фёдора18. Останки Царевича Иоанна сохранились лишь частично – полностью был утрачен череп, так что уставить повреждения головы не удалось. Были найдены волосы ярко-желтого цвета длиной в пять – шесть сантиметров. Их анализ показал, что признаков наличия крови на волосах не обнаружено, но содержание ртути превышает допустимые нормы в 32 раза, а мышьяка – в 3,2 раза. При характере удара посохом, описываемым историками, кровь царевича должна была остаться на волосах. Похоже, он был отравлен, что не удивительно для средних веков. Иоанн Грозный всегда был уверен, что «любую» ему «боголюбивую» Анастасию 54 , извели его враги из среды близких бояр и служителей. Ещё во времена оно считали, что её отравили. Предчувствие его не обмануло. “При вскрытии гробницы и биохимическом исследовании останков Первой Царицы в 1995 году выяснилось, что в её костях обнаружено огромное содержание солей ртути – 0,13 мг при норме 0,04 мг. Ответ экспертов был однозначным: Анастасия была отравлена”. [3] (Возможно, историкам следует учесть, что содержание солей ртути в останках могло иметь место от того, что часто они содержались в лекарствах)

53

https://ru.wikipedia.org/wiki/Степенная книга

«Степенная книга» – один из крупнейших памятников русской исторической литературыXVI века, повествующий о русской истории с древнейших времён до 1560-х гг. Она вобрала в себя значительное число произведений древнерусской книжности, иногда частично, а иногда даже полностью. Также она содержит ряд уникальных известий, достоверность которых не выяснена.

Писалась она по благословению Митрополита Московского и всея Руси Макария, вероятно, для царя Ивана IV Васильевича Грозного. Составитель Степенной книги – протопоп Благовещенского собора Московского Кремля, духовник царя Андрей (будущий Митрополит Афанасий) (Подробнее в прим. в конце книги)

54

https://ru.wikipedia.org/wiki/Захарьина-Юрьева,_Анастасия_Романовна Анастасия Романовна, урождённая Захарьина-Юрьева (1530 или 1532 – 28 июля (7 августа) 1560) – первая жена царя Ивана Васильевича Грозного, мать царя Фёдора Иоанновича. Смерть царицы, которую считали отравленной, тяжело отразилась на душевном состоянии Иоанна и была одним из обстоятельств, обостривших его борьбу с боярством.