Прелюдия

И тыловики, и технические службы, «стараниями» которых часть техники временно превратилась в «недвижимость» из-за того, например, что не успели поменять летнюю смазку на зимнюю. Или забыли проконтролировать, чтобы отдельные «водятлы» слили воду из радиаторов.

Нам с нашей техникой проще: системы охлаждения наших танков и автомобилей заполнены не водичкой, а тосолом. И моторное масло универсальное, пригодное к работе двигателей даже не при минус десяти-пятнадцати градусах, но и при более серьёзных морозах. И запасы дизтоплива мы сделали неплохие. Причём, именно зимнего дизтоплива. А чистить дороги на полигон и внутри военного городка выгнали не сотни красноармейцев, а три колёсных трактора, лишь дополнив их работу теми самыми красноармейцами с лопатами.

Тем не менее, «курсантам» всё равно пришлось повозиться, счищая сугробы с боевых машин и убирая снег со стоянки техники. А потом привыкать к эксплуатации новой для себя техники в зимних условиях.

Кстати, пришлось столкнуться и с реальным воплощением в жизнь знакомой мне ещё по срочной службе «мудрости» — чем больше в армии дубов, тем крепче наша оборона. Казалось бы, в бригаду Кривошеева отбирали самых толковых командиров, но нашлись среди них те, кто наотрез отказался думать головой, выполняя составленные, хрен знает кем, инструкции. Раз в инструкции указано, что с наступлением холодов следует обязательно сливать охлаждающую жидкость, значит, вперёд и с песнями! И нииппёт, что температура замерзания тосола минус сорок градусов! Полковник Смирнов такого «уставника», из-за которого практически пятьдесят литров уникальной в этом времени жидкости просто вылилось на землю, со злости отдал на растерзание чекистам. Кажется, для того дело обошлось лишь выплатой нанесённого ущерба и откомандированием туда, куда волки боятся бегать посрать, но пример показателен.

Кстати, с наступлением холодов и выпавшим снегом нам приказано отобрать наиболее успешно освоившие боевую технику экипажи, «обкатать» их на работе в зимних условиях и, сформировав из них отдельную роту, подготовить её к отправке «для выполнения реальной боевой задачи». Значит, и в этом варианте истории, грядёт «Зимняя война»… Честно говоря, всё идёт к этому.

Что вы знаете о советско-финляндской войне 1939–40 годов? Лично я и моё поколение, начитавшись откровений в «Огоньке» и прочих «демократических» перестроечных изданиях, а также наслушавшись завываний «демократов», были уверены в том, что это гигантский и насквозь агрессивный Советский Союз ни с того, ни с сего, взял и напал на маленькую, «святую» в своём миролюбии Финляндию. Только член вам — не мясо?

Оказывается, «позорная» (по мнению указанных лиц) война была вовсе не первой между двумя странами, а уже ТРЕТЬЕЙ!!! Причём, оба предыдущих раза агрессорами выступали именно финны. Первый раз они вторглись на нашу (тогда ещё РСФСР, а не СССР) территорию в марте 1918 года, и первое время вели бои «неофициально»: войну финское правительство объявило только 15 мая. При этом они претендовали на весь Кольский полуостров, всю Карелию, а линию границы собирались провести по линии: восточное побережье Ладожского озера — Онежское озеро — Белое море. Петроград и прилегающей территории (Царское Село, Гатчина, Петергоф, Ораниенбаум и другие, вплоть до границы с Эстонией), планировалось превратить в «вольный город-республику» наподобие Данцига. Разумеется, под протекторатом «Великой Финляндии», в состав которой должна была войти и Эстония. Ага! «Мирная» такая страна!

Финнов удалось выбить с большинства оккупированных территорий только к середине октября 1920 года. Но, согласно Тартусского мирного договора, Советская Россия была вынуждена уступить Финляндии богатый никелем район города Петсамо, значительную часть полуострова Рыбачий и бОльшую — полуострова Средний. В Заполярье.

Прошёл всего год, и финские войска под прикрытием отрядов «карельских партизан» снова вторглись на советскую территорию: их, видите ли, не устраивали условия Тартусского мира, которые уже они посчитали «позорными». И хотя оккупантов вышвырнули вон в середине февраля 1922 года, рейды через финско-советскую границу вглубь Карелии продолжались до конца 1920-х.

Думаете, дважды получив по морде, они успокоились? Щас! Сами финские политики признают, что в их стране ведётся самая оголтелая среди стран-соседей Советского Союза агитация за нападение на СССР. Мелкие нападения и обстрелы на границе происходят регулярно. Последний случился меньше месяца назад, 19 октября, когда финская делегация, возвращавшаяся с переговоров в Москве, пересекала границу.

Да, советское правительство ведёт с финнами мирные переговоры. Ведь граница проходит всего в 25 километрах от Ленинграда. Им было предложено перенести границу на 90 км от Города Ленина, обоюдно разоружить укрепления на Карельском перешейке и передать СССР несколько островов в обмен на вдвое большую территорию. На 30 лет сдать в аренду полуостров Ханко для постройки военно-морской базы. Ну, и дополнить действующий советско-финляндский пакт о ненападении статьёй о взаимных обязательствах не вступать в группировки и коалиции государств, враждебные той или другой стороне.

А вот последнее — вообще острый нож в сердце клике Маннергейма! Пакт пактом, а поляки открыто декларируют присоединение Финляндии к проекту «Междуморье», направленному именно против Советского Союза. Не исключаю того, что существует и какой-нибудь секретный договор между Польшей и финнами о совместных боевых действиях против нас. Зря, что ли, они просто категорически против данного дополнения. Не просто так же в последний день октября Вячеслав Михайлович Молотов, выступая на VI сессии Верховного Совета СССР, сказал, что «Финляндия, и прежде всего Карельский перешеек, превращена в готовый военный плацдарм для третьих держав для нападения на Советский Союз, для нападения на Ленинград».

А вот вызов к комбригу Кривошееву и его приказ о назначении меня заместителем командира роты, отправляемой «для выполнения боевого задания», стал для меня полной неожиданностью. Воевал-то я в жарком Афганистане, а не в карельских лесах. Но, кажется, именно я оказался наиболее подходящим по наличию боевого опыта и воинскому званию, чтобы занять эту должность…

Дождётся ли Инна, пока я вернусь с фронта? Всё-таки «притёрлись» мы с ней друг к другу, и очень не хотелось бы снова начинать личную жизнь с полного нуля.

Фрагмент 22

43

Глава постоянного представительства СССР в Германии Алексей Фёдорович Мерекалов, 25 ноября 1939 года

Советское постпредство в Берлине эвакуировалось из германской столицы вместе с дипломатическими представительствами других стран, уже когда польские войска завершали охват города.

Всё произошло очень стремительно, поскольку от захваченной ранее поляками Померании, откуда ринулись польские танковые, механизированные и конные дивизии, до Берлина всего около ста километров, и немецкие войсковые части вместе с фрайкором не смогли оказать им серьёзного сопротивления. И если польское Министерство иностранных дел разослало коллегам из других стран ноты с предложениями вывести посольства из Берлина, то в наш Наркомат иностранных дел подобного документа не поступало. И я, узнав о том, что дипломаты других стран готовятся уехать, обратился с соответствующим запросом в Москву. В результате приказ о подготовке к эвакуации пришёл к нам только к вечеру 3 сентября, когда Берлин уже пережил несколько польских авианалётов.

Первым делом, мы отправили в Любек, откуда предполагалось морем вывезти их в Советский Союз, семьи дипломатов. Но к этому времени в проливе Катедринне разыгралось крупное морское сражение, и планы пришлось поменять: эвакуация семей должна была состояться уже из Копенгагена.

К тому моменту, когда сотрудники постоянного представительства закончили уничтожение секретных документов, правительство фон Браухича уже покинуло Берлин, а иностранным дипломатам было предложено перенести посольства в Киль, «временную столицу» Германии, отражающей польскую агрессию. И мы небольшой колонной (к каждому автомобилю, включая автобусы, был прикреплён флажок СССР, хорошо заметный издалека), двинулись в путь по дороге на Гамбург. Едва ли не последними из коллег-дипломатов.

Несмотря на то, что мы обозначили государственную принадлежность колонны, недалеко от Ораниенбурга, она была обстреляна польским самолётом-бипланом. Причём, пилот заходил в атаку на небольшой высоте и не мог не видеть флажков. К счастью, никто из сотрудников постпредства не пострадал, мы отделались лишь несколькими пулевыми пробоинами в автомобилях.

Конечно, новое правительство Германии, состоящее из националистов и даже фашистов, сложно назвать дружественным Советскому Союзу, но оно более или менее придерживалось норм дипломатического права и Гаванских конвенций, так что препятствий в организации диппредставительства в Киле нам не чинило. А мне пришлось заниматься налаживанием его работы «на пустом месте».